Глава 11

— Дорогая гостья, рад сообщить, что ваше время пребывания в «Перекрестке» закончилось, — неожиданно галантно произнес Аристарх Лаврентьевич, а после, что уж совсем нас впечатлило, одарил ее улыбкой. — Прошу вас проследовать за мной.

— Не стану врать, я этому очень рада, — поднялась со стула Елена. — А вам, ребята, спасибо большое! Как гора с плеч свалилась. И так легко стало! А лучшего состояния души для начала путешествия не придумаешь. Меня же ждет дальняя дорога, любезнейший Харон?

— Я не Харон, — поправил ее наш начальник. — Я всего лишь управляющий отеля, потому сопровожу вас до выхода из здания. Таковы наши традиции.

— Стало быть, спрашивать у вас, каков мой новый путь, смысла не имеет? — уточнила Елена. — Хотя вижу, что нет. Даже если и знаете, то все равно не скажете.

— Не скажу, — подтвердил хитрый старикан, а после лукаво добавил: — Но компанию вам составлю с удовольствием. Мне всегда доставляет радость провожать ко входу хороших людей, даже зная о том, что они сюда больше никогда не вернутся. Вот такой я странный отельер.

— Вы очень славный и добрый, — рассмеялась наша гостья, уже, считай, бывшая. — Но мои вещи? Надо же их собрать?

— Не надо, — заверил ее Цербер. — К чему? Да налегке и проще, не так ли?

— Пожалуй, что да. Намного проще.

— Вот и славно. — Аристарх Лаврентьевич глянул на нас. — Вы, двое, соберите имущество гостьи, упакуйте в чемодан и отдайте вот этому парню, он отнесет его в камеру хранения.

— Будет сделано! — мигом отчеканил я.

— Мне нечего тебе дать. — Елена положила руку на плечо Инны. — Не деньги же совать? Единственное, что есть, — вот. Оно такое же, как было у меня там. Ну, в жизни. Теперь уже, похоже, прошлой.

Речь шла о круглом зеркальце с крышечкой, на которой сплетались в один узел зеленые и красные узоры.

— А… — Инна устремила взор на Цербера, не зная, можно ли принимать такой подарок. Тут ведь как — вроде пустяк, а потом раз — и минус на доске.

— Допустимо, — важно кивнул тот. — Когда от души — можно.

— Спасибо, — сжала зеркальце в руке моя напарница. — Легкой дороги!

— Теперь точно легкой, — откликнулась эхом Елена и двинулась в сторону выхода из номера, по дороге коснувшись моего плеча. — Прощайте!

— Ушли, — сообщил нам Ромка через минуту. — Всё. Ну, блин, вы дали гари!

— В смысле? — Открыв подарок, Инна поправила волосы.

— Для начала — вы первые, кто гостя на выписку отправил, — загнул палец белл-бой. — Во-вторых, там, внизу, это крепко всех удивило. Никто же ничего подобного не ждал, а тут — нате вам, примите и распишитесь. Гедрик, ну, попугай, вдруг как заорет: «Семьдесят шесть», а Фифочка ему поддакивает: «Пор-р-ра, пор-р-ра». Цербер как раз с Дарьей о чем-то спорил, они разом замолчали, а потом он так неуверенно у птиц спрашивает: «Точно?» Те словами отвечать не стали, но Гедрик дал ему понять, что не любит, когда ему не верят. Вонюче так проаргументировал, всю клетку забрызгал. Он вообще большая вредина.

— Вот говорил же тебе, что это не просто тупые говорящие птицы, — сообщил я, обращаясь к Инне.

— Иногда мне кажется, что не совсем-то они и птицы, — заметил Рома. — Больно много знают. Ну, неважно. Аристарх подхватился, меня кликнул, и мы сюда погнали. Он прямо сильно спешил, чуть ли не бежал.

Любопытно. Чего это наш всевластный дедуля так переполошился? Куда боялся опоздать? Или мы могли что-то не то сделать? А может, не сделать? Может, сказать?

Опять много вопросов и нет ответов. Одно хорошо — пока. Мы первые, но не последние, будут другие гости из числа тех, кто покинет отель навсегда, а значит, появится какая-никакая статистика. Ясно, что делиться подробностями будут не все и всегда, но что-то все равно станет в разговорах всплывать. Опять же — это дело взаимообразное, потому особого секрета из того, как именно наша первая гостья покинула отель, мы делать не станем. Всё — нет, не расскажем. Наверняка есть некое негласное положение о приватности, нарушение которого вызовет недовольство управляющего, но какие-то нюансы нынче же за обедом превратятся в общее достояние с тем, чтобы после остальные поступали так же. Пусть это станет первой местной традицией.

— Вот что ты творишь? — возмутилась моя напарница, заметив, как я складываю плащ, в котором Елена прибыла в отель. — Варварство какое! Дай сюда. Не приведи господь, Аристарх проверить надумает, как мы багаж упаковали, так после весь мозг чайной ложкой выест!

Надо заметить, что отбывшая гостья особо чемодан и не разбирала. Верхняя одежда и ночная сорочка — вот и все, что она из него извлекла.

— Да прекрати, — фыркнул Роман. — Нет, серьезно. Нормальный он дядька, я же вам вчера еще это говорил.

— Говорил, — подтвердила Инна. — Но как-то не верится до сих пор в его доброту.

— Вам тут, на этажах, не видно, а мы-то постоянно то в лобби тремся, то на ресепшене, так что мнение о нем уже составили. Да, за косяки он вставляет фитиля, но особо не зверствует. Вот наш Георгий Георгиевич — здесь да. Реально вчера Володьке минус влепил. Он и без того вечно смурной ходит, а тут вообще вызверился, аж стену ногой в туалете после пинал.

Володька, скорее всего, напарник официантки Зои, если я ничего не путаю. Сладкая парочка — сварливая она и склонный к насилию он. Говорю же — не просто так пары подбирали. С прицелом.

— Мало того, — продолжил белл-бой, — сегодня этот хрен с горы заявил, что если Вовка второй раз оплошает, то уже не один минус получит, а два. А коли и завтра до кучи, то вообще четыре. Арифметическая прогрессия в действии. Да еще улыбался при этом так, что у меня мороз по коже пошел. Как бы мой умник-брат сказал — плотоядно.

— Жуть какая, — посочувствовал ему я. — Не человек, а Змей Горыныч просто.

— Змей Горыныч? — хохотнул парень. — А чего? Самое то. Прямо в точку.

Да блин! Кто меня за язык все время тянет, а? Не дай бог сейчас этот «Горыныч» в народ уйдет, и тогда шансы на то, что рано или поздно администрация доберется до остряка-самоучки, который прозвища генерирует, увеличится ровно вдвое.

— Ты мне ничего не говорил, — давясь смехом, пообещал мне Рома, как видно сообразивший, отчего у меня лицо погрустнело. — Кто-то где-то придумал, но кто и где — неизвестно. Слово даю!

— Спасибо! — искренне поблагодарил я его.

— А Цербер — тоже ты?

— Нет, конечно! — изобразив удивление на пару с обеспокоенностью, заверил его я. — У нас и без меня остряков-самоучек хватает.

— Держи, — протянула ему небольшой и не слишком тяжелый чемодан Инна. — Не в курсе, там обед уже начался?

— Так вот-вот, — глянул на часы, висевшие на стене, Ромка. — Тут с этим строго, все по времени. Хоть на минуту позже придешь — ни шиша не получишь. Даже три корочки хлеба не дадут. Вчера так ребята с пятого оплошали, Тимофей с Эммой. Чутка запоздали и без ужина остались. А на обед они вообще не ходили, как оказалось, номерами занимались. В результате голодные пошли спать.

Тимофей и Эмма. Интересное сочетание имен, ничего не скажешь. Причем я их совершенно не помню. Ясно, что в общей массе на первом собрании они присутствовали, но вот прямо знакомиться мы не знакомились. А в соседях у них, выходит, Валера с Кирой. Не самая простая парочка, но при этом люди все же адекватные. Всяко получше, чем наше чернявое счастье по имени Натэлла.

— Прямо жалко их стало, — подытожил Роман. — Ребята вроде неплохие. Я бы и поделился с ними едой, да у самого ничего не было. Ладно, пойду в камеру хранения. Увидимся в столовой! Ну или на ресепшен.

— Давай-давай! — Проводив белл-боя дружелюбным напутствием, я закрыл за ним дверь.

— Ага, вот он. — Инна взяла со стола со стола ключ от номера. — Искать не придется. Как ни крути, а все же материальная ценность. Ну чего? Детали обсудим потом, а пока обедать?

— Не-а, — покачал головой я.

— Не поняла? — чуть опешила напарница. — Это как? Вон — почти час. Пока спустимся, то да се…

— Сказал же — нет.

— Тём, кончай мудрить! — попросила меня Инна, в голосе ее прозвучало вполне объяснимое недовольство. — Хотя… Давай так. Ты приводишь мне три аргумента, почему нет, и если я хоть один сочту веским, то делаем по-твоему. А если нет — идем есть. Ну и мозг я тебе до конца дня клевать стану.

— Хорошо, — согласился я. — Первое — там народу сейчас будет битком, а столов на всех не хватит, потому придется или толкаться, или ругаться.

— Резонно, — подумав, кивнула девушка, — но не убедил. Потолкаться и поругаться — это часть местной развлекательной программы. Сам знаешь, у нас тут с развлечениями туго, потому завтрак, обед и ужин для нас анимация и шоу в одном флаконе.

— Второе, — продолжил я. — Первые и уйдут первыми, им рассиживаться никто не даст. Нет, конечно, они могут попробовать, но ведь всегда можно пригласить в столовую, например, Джованни. Наверняка он тебе не откажет, если ты попросишь у него помощи и сошлешься на то, что вот-вот упадешь в обморок от недоедания.

— Чего это я?

— Так он зело женолюбив. Я тут не проканаю, а вот ты — запросто. Красивая, юная, блондинка. Итальянцы таких любят!

— Зато я их не очень, — фыркнула Инна. — Да и в целом… На стукачество это все похоже. Тём, я не крыса.

— И я тоже, но ничего предосудительного в подобном поступке не вижу. Ты никого никому не сдаешь, а пытаешься получить свое. Начало обеда в час, конец в два двадцать. Хочешь остаться без еды, потому что какой-нибудь Оле захотелось еще раз всем рассказать о том, как она по маме скучает?

— Блин, как меня бесит твой менторский тон! Ты сейчас похож на мерзкого учителя из клипа одной древней группы… Как ее… «Пинк Флойд». Сосед сверху ее постоянно врубал, как набухается. Ее или Лепса.

— Не услышал ответа на поставленный вопрос.

— Нет, — сложив руки на коленях и придав лицу выражение «первая ученица», ответила Инна, — не хочу.

— Вот. И я, опять же, нет. Значит, будем бороться за свое место под солнцем всеми доступными способами. Не впадая, конечно, в крайности вроде убийства или откровенного, как ты выразилась, стукачества, вот это не наш путь. И возвращаясь к сути вопроса: тот, кто приходит попозже, без проблем может посидеть и потрындеть с коллегами. За ними же очередь не выстроится уже.

— Снова не убедил, — поморщилась девушка. — И я сейчас не вредничаю, а на самом деле так думаю.

— Ну и третья причина, — я ткнул пальцем в сторону двери, — Аристарх Лаврентьевич. Руку на отсечение даю, что он вскорости припрется проверять — приготовили мы номер для визита следующего гостя или жрать убежали. И если окажется верным вариант номер два, то мы и возможный бонус потеряем, и пилить он нас станет долго-долго, нудно-нудно.

— А вот это — он. Аргумент, — подумав, кивнула девушка. — Тот, с которым можно и согласиться. Не факт, что все случится именно так, но вероятность есть. Еда не убежит, а бонус жалко.

— Вот и славно. — Я направился в ванную. — Ты давай тогда постельное белье снимай, а я пойду разные принадлежности в мешок соберу. Зубную щетку там, гель открытый.

И ведь угадал я. Точнее — верно нашего Цербера просчитал. Минут через пятнадцать он заявился, распахнул дверь и уставился на нас, причем некоторое изумление в его взгляде присутствовало.

— Аристарх Лаврентьевич, вы очень вовремя, — радостно сообщил я ему и ткнул пальцем в сторону постельного белья, лежащего на кресле, — а то у нас производственные вопросы возникли, которые без вас никак не решить.

— Никак-никак, — подтвердила Инна, натиравшая тряпкой зеркало, встроенное в шкаф.

— Какие именно? — уточнил управляющий.

— Первый — вот. — Я ткнул пальцем в сторону постельного белья, лежащего на кресле. — Надо же, наверное, это все в стирку отправить, да? А где находится прачечная, нам до сих пор неизвестно.

— Далее, — проворчал Цербер.

— Новый комплект, который следует застелить. Его где получить? Потом — мусор. Он копится. Вчерашний мы в нашем хозяйственном помещении оставили, не до него было, но это неправильно.

— По мусору и грязному белью — место определили верно, туда все и складывайте. Сегодня вечером обслуга пройдет, все соберет, одно куда надо отнесет, другое утилизирует. Дверь в подсобку можете закрывать, у них есть мастер-ключ. Что-то еще?

— Новое белье, — напомнил я, — плюс расходники — зубная щетка, гель для душа, цветы.

— Я же вроде тебе уже говорил — с подобным не ко мне, а к Аделии Карловне, — ответил управляющий. — Адресуй эти вопросы ей.

И верно, было такое. Забыл. Но сегодня же это упущение поправлю, поскольку время теперь у нас есть.

— Верно-верно, — виновато произнес я. — Спасибо!

— И еще, — заметив, что Цербер собрался уходить, подхватилась Инна. — Нам когда новых постояльцев ждать? Сегодня, завтра или после того, как все старые съедут?

— «Перекресток» всегда рад гостям, — посопев, произнес Аристарх Лаврентьевич. — Правда, есть небольшое ограничение, которое отличает нас от иных заведений подобного толка. После восьми вечера и до восьми утра мы закрыты для заезда клиентов. Но только для заезда, выехать гость может в любое время. А с восьми утра до восьми вечера любой из номеров может быть занят новым постояльцем.

— Спасибо, это важная информация, — поблагодарила его Инна, — но я конкретно сейчас имела в виду. Текущую ситуацию.

— Какая настырная, — сказал Цербер, почему-то обращаясь ко мне.

— Скорее — упорная, — мягко возразил я. — Не самое плохое качество для служащего высококлассного отеля.

— Иногда упорство не полезно, а вредно, — буркнул управляющий. — Впрочем, хорошо. В ближайшие полтора дня заезда новых гостей не предвидится. Вы же это хотели услышать, юная леди?

— Да, — расплылась в улыбке девушка и изобразила книксен. — Мерси!

— Avec plaisir, — ответил ей на французском старикан. — Но это не значит, что вы можете болтаться по отелю без дела и отрывать от работы своих коллег или иных служащих. Если увижу что-то подобное, то сразу отправитесь в сад дорожки подметать. Вам там работы надолго хватит, дорожек-то много.

— У нас есть чем заняться, — мигом заверил его я. — Кстати, можно ли будет получить у Дарьи или Кристины ключи от других наших номеров? Тех, что сейчас закрыты?

— Зачем?

— Хотелось бы быть уверенным в том, что весь подконтрольный нашей паре жилой фонд готов в любой момент принять гостей, — отчеканил я. — Во избежание.

— Похвально. — Аристарх сверлил меня взглядом, точно следователь, явно пытаясь усмотреть на моем лице хоть какие-то признаки того, что я над ним утонченно издеваюсь. — Весьма похвально.

— Чем больше сделаешь сейчас, тем спокойнее будешь спать потом, — поддакнула мне напарница. — Так моя бабушка говорила.

— Я распоряжусь, — выдержав паузу, наконец произнес Цербер. — Что-то еще?

— Вроде все, — отозвался я. — Благодарю!

— Славно, — проворчал управляющий, собрался было уходить, но остановился и неожиданно для нас произнес: — Молодцы. Сегодня — молодцы.

— Спасибо! — в один голос произнесли мы с Инной.

— И вот вам от меня небольшой совет, — чуть понизил голос он. — В договоре этого нет, но запомните накрепко: вы не должны лезть в отношения других коридорных с их гостями. Никак! Ни советами, ни с высказыванием своего, бесспорно, ценного мнения, ни тем более с прямой помощью вроде «давай мы с твоим клиентом поговорим». Прямой запрет на подобное отсутствует, но если такое всплывет, то неприятностей не миновать. Особенно если гость после не выпишется из нашей сети насовсем, а отправится в какой-то другой «Перекресток». Виновными в этом могут признать не тех, в чьем номере он жил, а именно вас. Особенно если гость или ваши коллеги об этом официально заявят мне или кому-то из вышестоящего руководства.

— Такое случалось? — мигом уточнил я.

— И не раз, — подтвердил Цербер. — Санкции же, повторюсь, за подобную доброту иногда таковы, что могут перечеркнуть любые ваши предыдущие заслуги. Или вовсе привести к непоправимым последствиям.

Ну да, ясно к каким. Вот любопытно, кто чаще закладывал добросердечных помощников — гости или соратники? Не знаю отчего, но мне кажется, что второй вариант более жизнеспособен. Просто потому, что гостям в большинстве своем наверняка глубоко фиолетово, кто именно лезет им в душу.

Не то чтобы я сразу вот так всех наших раз — и в дерьмо окунул. Просто люди что на том, что на этом свете очень часто предпочитают винить в своих бедах кого угодно, но только не себя самих, и, если есть возможность ничем не рискуя спихнуть личный прокол на ближнего своего, охотно ей пользуются. Не все, разумеется, но многие. А в наших спартанских условиях, где в результате выживет лучший, такой подход к вопросу особенно актуален.

— А делиться какими-то подробностями с ребятами можно? — спросила у Аристарха Лаврентьевича Инна. — Спрашивать же станут? Ясно, что все лично-интимное и часть внутренней кухни останется тайной, но…

— На ваше усмотрение, — снова замкнулся в себе, как улитка в домике, Цербер. — Но особо откровенничать не рекомендую. Не все оценят, но многие запомнят.

Более он нам ничего говорить не стал и неспешно направился в сторону лестницы.

— Вот это и есть тот самый бонус, — выглянув в коридор и убедившись, что Цербер покинул этаж, и закрывая дверь, сообщил я Инне. — Вернее, его часть. По крайней мере, мне хочется так думать.

— Оно того стоило, — согласилась со мной девушка, бухаясь на кровать и раскидывая руки в стороны. — Блин, матрас хороший. Жесткий. И — широкая она. Не то что убожество в нашем номере. Падай рядом!

Я чиниться особо не стал и упал.

— Чего народу-то говорить станем? — уточнила девушка. — Ведь спрашивать станут, подробности требовать. На обеде не факт, но на ужине точно.

— Правду, — равнодушно ответил я. — Мол, мы глазастые и логике не чужды, потому одно с другим связали, а дальше дело техники.

— А в номера те, что закрыты, на самом деле пойдем? Или ты так, для дополнительной красоты прогиба это придумал?

— Обязательно пойдем.

— Так лениво же?

— Понимаешь, какая штука, — повернул я голову в ее сторону, так, что наши лица оказались совсем рядом. — У меня чем дальше, тем менее доверия ко всему, что тут происходит. Есть ощущение, что по отелю разбросаны десятки мелких ловушек, которые только и ждут, как в них кто-то попадет. Эдакое подобие реалити-шоу, в котором удача в чистом виде ничего не решает, причем чем дальше, тем больше, и все зависит от тебя самого. Смог заранее соломку подстелить — бахнешься не сильно или даже, наоборот, пару очков наберешь. Поленился, пустил все на самотек — пожалуйте дорожки в парке мести и чемоданы в камеру хранения носить. Понятно, что любой труд почетен, но решают в результате все значки на доске, и только от тебя зависит, сколько их там появится и в какой графе они будут расположены.

— Интересно, как скоро мне захочется тебя чем-нибудь по голове ударить? — Инна придвинулась ко мне еще ближе. — Просто ты такой продуманный, что в какой-то момент мне может стать скучно. Я девочка, мне кроме победы еще и эмоции нужны.

— А тебе их мало? — удивился я. — Сначала мы искали ответ на вопрос, потом Елену раскручивали на правду. Как по мне — более чем захватывающее занятие.

— И ты, между прочим, ошибся. — Напарница провела своей ладонью по моей щеке. — Навешал всех собак на бедолагу-мужа, который ни сном ни духом. Он ведь даже не женился на Ларисе, хотя та от него родила. Поверь, она уже через год-другой начнет его тыркать оным фактом по поводу и без повода и до самой смерти бедолаге Антону этого не забудет. Так что бородатый тихую и спокойную бывшую еще не раз добрым словом вспомнит!

— Не наша печаль его беды. А что ошибся — бывает. Важен не факт попадания, а конечный результат. Елена отправилась… куда-то там. Мы — в прибытке с горочкой. Поди хреново? Кстати, предупреждение о том, что никому помогать не надо, Цербер не мне в первую очередь адресовал, а тебе. Ты хоть это поняла?

— С чего ты взял? — было насупилась Инна, но потом мигом сменила тон. — Да поняла, поняла. Есть у меня дурацкая черта лезть не в свое дело. Всю жизнь через нее проблемы сыпались, и тут та же история могла выйти. Так что ты, если что, меня приструнивай. Но без оскорблений! И не щипаться!

— Хорошо, — пообещал я.

— Целоваться станем? Ситуация располагает.

— Пожалуй, нет.

— Сейчас или вообще?

— Сейчас.

— Тогда пошли обедать. — Отвернувшись от меня, Инна глянула на часы. — Вон полчаса уже как кормят! И все как ты хотел — первые точно поели, так что столы свободные наверняка есть.

Напарница ошиблась, до ужина наши коллеги с расспросами тянуть не стали. Хотя, скрывать не стану, аплодисменты, которыми нас встретили в столовой, забитой до предела, были нам приятны. И — неожиданны. Впрочем, хлопали, разумеется, не все. Например, Ариадна, с которой мы вроде бы не конфликтовали, сделала вид, что нас вообще тут нет. Ну и уже почти родная нам Натэлла лишь смерила недобрым взглядом меня, а после своего напарника, который поддался общему порыву. Тот еще пару раз свел ладони вместе, а затем принялся пить компот.

— Вот как? — буквально проорал мне на ухо Серега. — Как вы умудрились так быстро свою клиентку сплавить?

— Л и В, — веско произнес я, подходя к столу, за которым сидели Ольга с Павлом. Судя по пустым тарелкам, они уже поели, но уходить не спешили. — Вернее, В и Л. Ребят, вы уже всё? Если да — не уступите место? Жрать охота — сил нет.

— Переведи, — потребовал рыжий.

— И выделываться кончай, — добавила Кира, — тебе не идет.

— В мыслях не имел, — возмутился я притворно. — Все как есть, так и излагаю. Внимательность и логика, больше ничего не нужно.

— Больше конкретики богу конкретики! — потребовал Арсений. — Кроме шуток — вы первые и единственные, кто пока блеснул. Надо же понять, как вам это удалось? Ясно, что мы тут все в каком-то смысле конкуренты, но не до такой же степени, чтобы… Ну, вы поняли.

— Да еще и с двумя плюсами закрылись, — добавила тихонько Лиза, — хотя по правилам должен быть один.

— С двумя? — опередив меня на мгновение, переспросила Инна, а после перевела взгляд на меня. — О как!

Вот и тот главный бонус, на который я рассчитывал. Вернее, очень надеялся, что именно так все и случится, что за рвение количество плюсов удвоят. Просто потому, что это самый логичный вариант из всех существующих.

— Лиз, не тупи, — попросила малышку Кира. — Всем ясно, что это награда. Тут тебе и поощрение для них, и дополнительный стимул для нас. А то и вбитый клин в наши отношения, который никогда не оказывается лишним в коллективных забавах на выбывание. Но механизм понять реально хочется. Оль, ты там уснула? Дайте ребятам сесть уже.

— Ох, как вы мне все надоели! — выдохнула грудастая красавица, неохотно встала и направилась к выходу. — Не видеть бы вас всех больше!

— Разве ты не знаешь, что в нашем отеле кое-какие желания с легкостью сбываются? — бросила ей в спину Алена и недобро улыбнулась. — Надо лишь подойти к управляющему, изложить ему их в устной форме, и все. И ты нас больше никогда не увидишь.

— Ты чего несешь-то? — переполошился Павел, который, похоже, хотел задержаться и послушать, что мы скажем, но после слов Алены припустил за Ольгой. — У нее ума хватит именно так поступить.

— Хоть бы, хоть бы, — и не подумала смущаться та, а после обвела нас взглядом. — Что? Или вы по-другому думаете? Балласт — он и есть балласт. Какой от него прок?

— Есть она, и пусть себе будет, — сдвинула брови Кира. — Считай, одно место на кухне и у дверей за ними будет надолго закреплено. Дальше объяснять или не надо?

— Могла бы поспорить, но не стану, — не согласилась с ней Алена. — У каждого своя точка зрения.

Кстати, кому-кому бы выпендриваться, так только не ей. Сама же сейчас не на этаже работает, а на подхвате. И кстати, совершенно непонятно почему она сидит здесь, а не еду разносит. Серега ясно, он при дверях, а вот она?

В целом же я на стороне Киры. Аутсайдеры вроде Ольги всегда в таких ситуациях полезны, это идеальный расходный материал. Хочешь — щели им шпаклюй, хочешь — без труда слей, когда это понадобится. А вот как не станет его, тогда основная грызня и начнется.

— Привет! — Зоя, как всегда хмурая, подошла к столу с подносом и собрала на него пустую посуду. — Чего будете? Сегодня у нас прямо ассортимент по части первых блюд. Есть суп с фрикадельками, есть аквакотта.

— Панакотту знаю, аквакотту нет, — заинтересовалась Инна.

— Да бурда какая-то, — тихонько произнесла Зоя, наклонившись к нам. — В ней и гренки, и помидоры, и картошка. Не то что употреблять — смотреть страшно. Такое ощущение, что суп этот до тебя кто-то уже ел. Но притом он считается высокой итальянской кухней, полное название аквакотта кон фунджи. Ну или что-то в этом роде. Потому что еще и с грибами!

— На фиг, — решил я за обоих. — Тащи фрикадельки.

— И хлебушка побольше! — пискнула Инна.

— Давай уже! — как только отошла Зоя, потребовал Сергей. — В деталях.

— Все не расскажу, — уже серьезно сообщил им я. — Поймите правильно, секреты гостя — не мои секреты.

— Ну да, тут налететь можно неслабо, — согласилась незнакомая мне девушка, веснушчатая и зеленоглазая. — Кстати, я Эмма!

— А ты, значит, Тимофей, — уточнил я, помахав рукой сидящему рядом с ней нескладному высокому пареньку. — Да?

— Надо же, я все-таки стал популярным, — невесело усмехнулся тот. — Пусть даже и на том свете. Ради такого стоило умереть.

— Тима при жизни песни писал, — пояснила Эмма, заметив то, что к ним повернулось сразу несколько человек, заинтригованных услышанным. — Он у меня поэт и музыкант. А вот со славой так и не сложилось, хотя очень ему ее хотелось.

— Я бы и сам рассказал, — недовольно пробурчал юноша.

— Потратив сильно много времени. Ты же слова в простоте не скажешь, — парировала его выпад зеленоглазка, — а нам хочется узнать, как люди всех обогнали.

— Короче, — потер ладони я. — Что мы делали…

Собственно, особо рассказывать нам было нечего, но мы на пару с Инной все же растянули эту незамысловатую историю минут на пятнадцать. Вернее, как «мы»? Говорила в основном Инна, которой, похоже, нравилось то внимание, которым ее окружили. Увы, но я окончательно убедился, что тщеславие ей не то что не чуждо, оно значится среди основных личных качеств моей напарницы. И это со временем может нам создать проблемы.

Впрочем, конкретно сегодня она никаких оплошностей не допустила и лишнего не сболтнула.

— В общем, все как я и сказал с самого начала, — терзая вилкой куриную грудку под пармезаном, произнес я, — внимательность и логика. Хотя, ребята, скажу еще вот что: не факт, что это прямо универсальный рецепт. У нас сегодня сработало, но не обязательно, что выстрелит у вас. Или у нас же самих в следующий раз.

— Ой, нам бы хоть тушкой, хоть чучелком, — печально вздохнула Лиза. — Только шиш. Мадам ни в какую не желает никуда отправляться, потому в открытую над нами издевается. Так и говорит: «Мне и здесь хорошо».

— Меня снова за задницу сегодня ущипнула, аж три раза, — пожаловался Арсений, густо покраснел и пробормотал: — Извините. В столовой — и такое.

— Бывает, — утешил его Вадим. — Накипело. У нас с Женькой тоже, знаешь, гость не пряник, слова клещами не вытащишь. Молчит, как скала на Байкале.

— Вот так на минус нам и намолчит, — хмуро добавила Евгения. — И будем в результате на следующей неделе на первом этаже вместе куковать. Я супы таскать, ты — чемоданы.

Мою коленку сжала ладонь Инны. Ну да, все так, с двумя плюсами наши шансы попасть в зачет очень велики. Не бесспорны, разумеется, но все же с таких позиций свалиться вниз еще надо постараться.

Впрочем, как говорил один мой знакомый, от сумы да от тюрьмы не зарекайся.