Глава 12

Хоть Аристарх нас и предупреждал о том, что просто так шататься по первому этажу не стоит, но не подойти к доске и не насладиться видом собственного триумфа мы не могли. Да, может случиться так, что скоро очередной заработанный плюс или минус не будет у нас вызывать бурю чувств, но сейчас нельзя было не глянуть на документальное подтверждение того, что мы ребята не промах.

— Вай-й-йя, вот красавчики! — с кавказским акцентом произнесла Инна, причем мне показалось, что она пародировала какого-то своего знакомого. — А, Тём?

— Несомненно, — кивнул я. — Жалко, желтые майки достать негде, а то бы, как положено порядочным лидерам, мы могли их на себя натянуть.

Опять же — чистая правда. На данный момент мы и в самом деле возглавляли общий зачет, причем единолично. Минусов уже много кто нахватал, а вот такого количества призовых очков кроме нас никто не заработал. Если же учесть, что один плюс у нас уже до того имелся, то картина складывалась и вовсе прекрасная.

— По ходу, следующую неделю на родном этаже мы себе уже обеспечили, — тихонько произнесла девушка. — Так же?

— Надеюсь, — привычно осторожно ответил я. Не скажу, что сильно суеверен, но и провоцировать высшие силы без особой нужды не люблю. — Шансы высоки, но впереди еще куча дней, за которые много чего может поменяться.

— Меньше пессимизма, — ткнула меня кулачком в бок девушка. — О, гляди, даже шалавы с ресепшен тебе свое восхищение высказывают. Ты хоть отреагируй как-то.

И верно — Дарья с Кристиной отработанно синхронно хлопали в ладоши. Эдак неторопливо, размеренно, как бы говоря «браво-браво».

Я решил ответить тем же, подчеркнуто вежливо поклонился, после же прижал к губам собранные в горсти пальцы обеих рук и отправил девушкам воздушный поцелуй.

— Нет повода не погордиться собой, — заметила Регина, проходившая мимо и толкавшая перед собой тележку с тарелками, накрытыми массивными блестящими круглыми крышками, которые у иноземцев называются клош, а у нас баранчики. — Поздравляю, ребята. Молодцы!

— Спасибо, — произнес я, пристраиваясь рядом с ней. — Куда еду везешь?

— Так вон на ресепшен, — охотно ответила девушка, чуть замедляя ход. — Эти трое в столовую не ходят, ибо сидеть в нашей компании им зазорно, а в ресторан их не пускают, поскольку тут уже они чином не вышли. В результате прямо здесь едят, не отходя от рабочего места. У них небольшая комнатенка за стойкой, вот в ней и питаются.

— Какие, однако, гордые, — фыркнула Инна. — Мы им не чета, поглядите-ка! Только вот вопрос, кто еще кому.

— В табели о рангах они реально выше нас стоят. По крайней мере пока, — негромко осек ее я. — Потому имеют право есть там, где хотят.

— А я им это все вози, — вздохнула Регина. — Сначала сюда еду, потом отсюда грязные тарелки. Тьфу!

— Ну наконец-то! — недовольно пробурчал Артур, когда мы добрались до стойки. — Сколько можно ждать?

— Обед кончается в два двадцать, времени десять минут третьего, — невозмутимо ответила ему Регина. — Плюс не вы одни в отеле работаете, остальных сотрудников тоже надо накормить. К слову — все уже поели и разошлись, в столовой никого. Хоть танцы танцуй.

— Меньше говори — больше делай, — лениво бросила Кристина. — Давай-давай.

— Даю-даю, — снова не полезла за словом в карман наша коллега и начала выставлять тарелки прямо на стойку ресепшена, поскольку внутрь, похоже, ее самоходка никак въехать не могла. — Но рук у меня только две!

— До чего же ты сварлива! — поморщилась Дарья.

— Не сварлива, а справедлива, — парировала Регина. — Да и вообще выглядит это все странновато. Хорошо, сейчас гостей мало, а если их прибавится, как тогда? «Извините-подвиньтесь, у нас обед?» И я с тарелками людей отодвигаю, а после нам всем Аристарх Лаврентьевич клизму вставляет.

— С той разницей, что им хоть бы хны, а тебе минус на доску, — добавила Инна.

И ведь права Регина. Смотрелось это все на самом деле как минимум странно, особенно если учесть стремление Цербера всегда и во всем подчеркнуть статусность вверенного ему отеля. И тут на тебе — тарелки на ресепшен. В святая святых, можно сказать. Нет, странностей у нас хватает, спора нет. Но это-то явный перебор.

— Когда прибавится — тогда и обсудим, — похоже, начала немного злиться Дарья. — Но приятно, что ты реально оцениваешь свои способности и на место коридорного даже не претендуешь. Все так, на кухне твое место с таким характером.

— Еще поглядим, — усмехнулась девушка и плюхнула на стойку фаянсовый кувшин. — Тут компот. Все, я свои обязанности выполнила.

— А сервировать стол? — возмутился Артур.

— Еще раз напоминаю — мое дело доставить, — без малейшей теплоты в голосе откликнулась Регина и развернула тележку. — Про сервировать речь не шла. А если есть претензии, то предъявляйте их моему непосредственному начальству, то есть шефу Антонио. Чао!

И она двинулась в обратный путь, причем даже спина ее демонстрировала презрение к сотрудникам ресепшен.

— В лепешку расшибусь, но карму ей подпорчу, — сообщила присутствующим Дарья. — Сейчас не получится, увы, но вот когда она будет работать на этаже… Ох, сквитаемся!

— Ты же говорила, что она до него не доберется? — с ехидцей уточнила Кристина.

— Эта? — показала пальцем на удаляющуюся Регину рыжеволосая красотка. — Да прямо! С таким характером она тут дел еще натворит. Кого честно обойдет, кого выдавит. Уж поверьте, так и случится.

— Просто сама такая же стерва, — с невыразимой сладостью отметила ее подруга.

— Обожаю тебя, Крис! — приложила руки к сердцу Дарья.

— Как и я тебя!

— Эй, а ничего, что тут сотрудники стоят и слушают то, что для их ушей не предназначено? — обратился к ней Артур. — Или ты думаешь, что эта парочка уже сегодня хамке из ресторана новости о тебе в клювике не принесет?

— Да пусть, — пожала плечами Дарья. — Мне не жалко. Раньше — да, было о чем переживать. А сейчас уже нет. Мы в ней в разных весовых категориях, потому я ей жизнь подпортить могу, а она мне никак, даже если очень захочет. К тому же я не уверена, что эти ребятки станут передавать услышанное. Другие — может быть, но не эти. Вернее, милашка, может, и задумает так поступить, но голубоглазый хитрец ей не позволит. Верно же, мой хороший?

— Пока еще не решил, — с улыбкой ответил я. — Но в целом мы не настолько все здесь сблизились, чтобы друг от друга беду отводить.

— Вернее формулируй, — посоветовала Дарья. — Ты еще не знаешь, кто тебе тут друг, а кто враг.

— Возможно. Вот как определюсь, кем конкретно ты мне приходишься, так сразу и приму решение.

— Ловко, — отметил Артур и начал таскать тарелки в небольшой кабинет, который и в самом деле тут имелся. — Как он тебя, Дарина. Молодец!

— Пока никак, — огладила свои бедра прелестница с ресепшен. — Но не исключаю и такой поворот событий.

— Хорошо, что взглядом нельзя сжигать дотла, — рассмеялась Кристина, наблюдая за Инной, — а то бы ты, Дашка, сейчас в горстку пепла превратилась.

— Больно надо, — отвела глаза в сторону моя напарница. — Много чести!

— Кр-р-расотка! — проклохтал Гедрик, с интересом наблюдающий за происходящим.

— Чуть не забыл! — поморщился я, подошел к клетке и произнес: — Герр Гедрик, фройляйн Фифочка, примите мою благодарность за помощь и заверения в том, что при первой же возможности мы отблагодарим вас за нее.

— Ор-р-решек! — прострекотала Фифочка, пристраиваясь на качельки.

Что до Гедрика — он ничего не сказал, только вцепился клювом в клеточный прут и в очередной раз попытался выдрать его из основания. Вот и гадай — то ли намек он мне какой хотел подать, то ли просто клюв точит. Ну или плевать ему на мою благодарность.

— Рада, что ты нашел собеседника, равного себе по интеллекту, — сообщила мне Дарья. — На него тебя и оставлю. Крис, пошли есть.

— Еще буквально минуту, — остановил я ее. — Два небольших вопроса.

— Если только небольших.

— Первое — нам бы к Аделии Карловне попасть, а где она обитает, мы не знаем. Не подскажешь?

— От лифта налево, прямо по коридору, потом на лестницу, ведущую вниз. Ну а дальше разберетесь, — сопровождая свои слова характерно-разъясняющими жестами, ответила Дарья. — Второй вопрос?

— Ключи от номеров на нашем этаже. Аристарх Лаврентьевич разрешил нам их на время взять, хотим глянуть, все ли там нормально.

— Выслуживаешься, — оценивающе глянула на меня девушка. — Главное — не переборщи.

— Я постараюсь.

— Естественно, это же в твоих интересах. Но — молодец. Остальные пока чего-то тянут, хотя в принципе идея лежит на поверхности. А так ход неплохой — и несложно, и результативно.

— Остальные пока еще с гостями разбираются, — влезла в беседу Инна, — им не до того.

— А то я сама этого не понимаю, — копируя интонации моей напарницы, ответила рыжеволосая красотка, — но тут и времени нужно всего ничего. Ладно, ваши проблемы — это ваши проблемы, а меня обед ждет. Не люблю есть холодное.

До лифта мы шли молча. Инна закипала, поскольку последняя шпилька Дарьи достигла цели, а я не хотел, чтобы она выплеснула свой гнев на меня. Ясно, что я тут ни при чем, но когда подобная мелочь останавливала хоть какую-то женщину? Кто рядом, тому и прилетит. Причина? Ну, она-то всегда найдется. Например: «Почему не заступился, ты же видел, как она меня унижает». Или: «Ну и иди к своей Дашеньке, она же лучше меня».

Так что пускай успокоится и заговорит первой, тогда шанс стать крайним значительно уменьшится.

— Тём, а тебе не кажется, что троица с ресепшен когда-то занималась тем же, чем мы сейчас? — остановившись у лифта, вдруг спросила у меня напарница. — А?

— Кажется, — кивнул я, не показывая, насколько удивлен. Просто не был готов такое услышать. Кучу высказываний на тему «она толстая» и «рыжие все бесстыжие» — да. А подобное — нет. — Не скажу, что прямо уверен, но есть такое ощущение. Но, с другой стороны, очень уж обмолвки у них очевидные, чуть ли не демонстративные. Так что, может, нас просто хотят в этом с какой-то целью убедить.

— А зачем?

— Не знаю, — вздохнул я. — Беда в том, Инка, что в этом здании, похоже, почти ни в чем, кроме времени завтрака, обеда и ужина, уверенным быть нельзя. В любой момент все может измениться или оказаться не тем, чем кажется.

— Согласна. А если все-таки да?

— Тогда мы можем предположить, каков главный приз, — пожал плечами я. — Банальный карьерный рост. Был коридорный — стал администратор. Статус выше, ответственности меньше, еду прямо на рабочее место доставляют. Поди плохо?

— Ну, такое, — не согласилась со мной Инна. — Мне казалось, что наградой окажется нечто большее… Даже не знаю…

— Инн, куда больше? — усмехнулся я. — У администраторов нет гонки на выживание. Ну или она не настолько очевидна. По моим ощущениям они просто работают, не переживая о завтрашнем дне.

— И что?

— И все. — Я приблизился к ней вплотную. — Ты правда не понимаешь?

— Не очень.

— Они остались собой, — пояснил я, — сохранили свои личности. А все те, кто уйдет вон в ту дверь, ее потеряют. Понятно, что это всего лишь миг, а после, наверное, ты станешь частью пустоты, ничего не помнящей и не осознающей, но вот лично мне меня жалко. Я за долгие годы с самим собой очень сроднился и терять себя точно не хочу. Потому — да, если это и есть главный приз, то он не так уж и мал. Мы дышим, едим, в туалет ходим, а значит, живем.

— На подобную тему никогда не задумывалась, — чуть растягивая слова, произнесла Инна. Она всегда переходила на подобную манеру речи, когда размышляла над чем-то серьезным.

— Мне вообще кажется, что страх смерти в первую очередь связан с тем, что ты перестанешь быть как некая конкретная сущность. Не с физической болью, не с «я столько не успел», а с потерей себя как… блин, Вселенной, наверное. Тебе не физического бытия жалко, а того, что навсегда уйдут воспоминания, которые составляют тебя как личность, без которых ты ничто. Детство с его великими открытиями, огромными радостями и невероятными бедами, тысячи неповторимых эмоций, которые дарили первая любовь, дружеские попойки, движение по карьерной лестнице…

— Ой, последнее прямо так важно!

— Очень, — снова чуть удивился я. — Или ты не испытывала невероятное восхищение самой собой после того, как кого-то обскакала? Или вообще козью морду этому человеку ловко состроила? Так, что он ни о чем не догадался? Профессиональные победы и поражения куют тебя как личность.

— Неправа, признаю, — поразмыслив немного и злорадно улыбнувшись каким-то воспоминаниям, извинилась Инна.

— Короче — лично я не хочу с собой расставаться. Наш бывший мир для нас в силу причин закрыт, но меня устроит и этот, новый.

— Заключенный в четырех стенах, — обвела рукой пространство вокруг нас девушка.

— Но зато вполне комфортабельных, — уточнил я. — Да и не так уж тут скучно. По крайней мере — пока.

— Не со всем согласна, но в целом побороться есть за что.

— Рад, что ты поддерживаешь мое мнение, — чуть иронично ответил я. — Пошли уже, а то торчим тут на самом виду. Сейчас Цербер как выпрыгнет, как выскочит!

— Погоди, — остановила меня Инна. — Вот что подумала. Эта шалава рыжая вроде как к тебе нормально относится. Ты бы попробовал узнать — верно мы все поняли, нет?

— Не скажет. Ни она, ни ее коллеги, — покачал головой я. — Сто процентов. Не те это люди. Посмеяться надо мной посмеются, кучу лапши на уши навешают, но правды я не услышу. И не только я. Любой из нас. Мы для них только развлечение.

— Но то, что она шалава, ты хоть согласен?

— Это да, — покивал я. — Невероятная!

— Она небось нас еще и с дорогой к Аделии напарила! — добавила Инна. — Вот увидишь.

Тут она ошиблась, лестница располагалась именно там, где и было сказано. Миновав два ее пролета, мы оказались в широком и длинном пустом коридоре, не очень хорошо освещенном и абсолютно безликом. В смысле — никаких тебе картин, никаких ковров. Белые стены да коричневый пол — вот и все. И ни души.

— Нам туда, — сообщила мне напарница, мотнув головой вправо. — Вроде говорят там. И громыхают чем-то.

И верно, я тоже услышал женские голоса, причем, как мне показалось, они вовсе не разговор вели, а песню какую-то протяжную пели. Или молились.

— Тём, можешь надо мной смеяться, но мне как-то не по себе, — немного смущенно призналась Инна, когда мы двинулись в ту сторону, где, похоже, находились люди. — Они там то ли плачут, то ли стонут. Да еще полумрак этот… А еще заметил — тут как-то тяжело дышится. Духота прямо!

— Чего нам стоит бояться, мы с тобой пять минут назад у лифта обсудили, — заметил я. — Все остальное чепуха, особенно если речь идет о неких сверхъестественных проявлениях. Просто мы теперь они и есть. Мы же мертвы. Что может быть хуже?

— Некрофилы, — выдала вдруг совершенно неожиданный ответ девушка. — Мне, как покойнице, было бы неприятно узнать, что они до меня добрались. Есть в этом что-то унизительное. И вообще надеюсь на то, что меня кремировали. О! Алена, блин!

И верно, из помещения, откуда, собственно, доносилась невеселая песня, прямо нам навстречу из распахнувшейся наружу двери вышла наша надменная красотка, постоянно высказывающая личное мнение по любому поводу.

Вот только выглядела она совсем не так, как обычно. Да что как обычно — вроде только-только я видел в столовой девушку, уверенную в том, что мир должен упасть к ее ногам, а сейчас передо мной стоял совсем другой человек. Роскошные волосы убраны под белую косынку, вместо нашей формы какая-то бесформенная мокрая рубаха без рукавов и жуткого вида юбка в горошек, да еще и на ногах что-то вроде галош.

— Вы что тут делаете? — не меньше нашего удивилась Алена и почему-то прикрыла руками грудь. — А?

— Аделию Карловну ищем, — растерянно ответила Инна и заглянула ей за спину. — Тьфу ты! Это прачечная, что ли?

Я повторил ее маневр и убедился в том, что напарница права — за дверями находилось приличных размеров помещение с кафельным полом, где журчала вода, клубился пар и несколько женщин средних лет полоскали в жестяных емкостях белье, распевая при этом ту самую песню, что навела жуть на Инну.

— Прачечная, прачечная, — прикрыла дверь Алена. — Чего вы сюда приперлись? Аделия сидит в другом конце коридора.

— Нам-то откуда знать, кто где сидит? — резонно заметила Инна. — Мы тут в первый раз. Лучше скажи — ты сама сюда как попала? Вроде говорилось о том, что подобные меры только к злостным нарушителям применяются.

— Говорилось по-другому, — поправила ее девушка. — Вот же… Ведь теперь все равно не отстанете?

— Не-а, — мотнул головой я.

— Я на кухне повару еще вчера дуршлаг на голову надела, — призналась Алена. — А в нем макароны были.

— Горячие? — уточнил я. — Или уже промытые?

— Горячие, — вздохнула девушка. — Аль-денте. Но он меня реально достал!

— За жопу хватал? — сочувственно предположила Инна.

— Не то чтобы… Просто шутки, то тут прикоснется, то там, то приобнимет. Достало, короче!

Если совсем честно, не знаю, кто неприятностей в этой ситуации огреб больше — Алена или Джованни. С одной стороны, девушку можно понять — кому приятно, если то и дело тебе разные намеки строят, да еще и руки распускают? С другой — повару прилетело с перебором, не предполагает его провинность такого наказания. Горячие макароны на ушах — еще то удовольствие. Ладно бы он сделал то, о чем Инна говорила, а тут…

Хотя я необъективен, конечно, поскольку сужу с мужской точки зрения. И какая-нибудь феминистично настроенная дева, услышь она мои мысли, точно мигом окрестила бы меня волосатым чудовищем, мужским шовинистом и как-нибудь еще, причем была бы не так уж неправа.

Но вообще — не дело. То, что мы все друг другу в данный момент почти никто и в дальней перспективе непременно станем сраться, не является основанием для того, чтобы какой-то итальяшка наших девчонок зажимал. Нельзя такое без внимания оставлять.

— Вот меня после сюда и отправили — белье стирать. Аристарх, козел старый, лично отвел к Аделии, с рук на руки передал, — подытожила Алена. — А она и рада! Нет, здесь не то чтобы ад, который обещали, но хорошего мало. Душно очень, щелочью напополам с хлоркой воняет, и руки устают. Я, знаете ли, с раннего детства ничем таким не занималась. Сначала машинка была, потом прислуга, а тут, блин… Хорошо хоть разрешили в столовую выбираться, а то вообще хоть удавись.

Ну вот и ответ на вопрос, отчего она никуда не спешит. Теперь понятно.

— А чего за тетки там? — мотнул я подбородком в сторону прачечной. — Они же не из наших?

— Нет, — отвела глаза в сторону девушка. — И я без понятия, кто они такие.

— Ну да, ну да! — рассмеялась Инна.

— Серьезно, — нахмурилась Алена. — Чего мне врать? Странные они. Ни друг с другом, ни со мной не разговаривают, только поют, причем одну и ту же песню. Есть не ходят, пить не ходят, только стирают и поют, стирают и поют. И как из инкубатора все.

— То есть? — уточнил я.

— Одинаковые, — пояснила та, — что внешне, что повадками. Иной раз одну от другой не отличить.

— Жуть какая! — Мою напарницу даже передернуло от услышанного.

— Сначала и я напряглась, — призналась Алена, — а потом как-то пофиг стало. Меня не трогают — и ладно. Стою, стираю, вспоминаю, как было хорошо в Италии, и гадаю, как именно я сюда угодила. В смысле — случайно в аварию попала или кто-то из родни моего старичка постарался?

— А ты, значит, на машине разбилась? — уточнил я.

— С огромной долей вероятности да, — кивнула девушка. — Я из Римини в Форли ехала на встречу с подругой, за рулем сидела сама, и это последнее, что помню, потому вариантов немного. Хоть в этом повезло, многие вообще не знают, как именно они крякнули.

— Так и есть, — одобрила ее слова Инна. — Мне тоже очень интересно, как я померла.

— Факт, — поддержал ее я. — А ты, Аленка, держись. Все проходит, и это пройдет.

— Как-нибудь до конца недели дотяну, а там все переиграется, — немного натянуто улыбнулась девушка. — Если даже на этаж не попаду, то, может, в столовую вернут.

— Так там Джованни, — хмыкнул я. — Или черт с ними, с принципами?

— Он с Зоей хороводится теперь, — усмехнулась Алена. — И она вроде как не против. Насколько правда — не знаю, мне про это Серега рассказал, а он то еще трепло. Но хочется верить в лучшее! Все, валите отсюда. Просто если Аделия нас тут за разговором прихватит, то никому мало не покажется. Лютая бабка! И еще вот о чем вас попрошу: вы наверху про увиденное не слишком распространяйтесь, ладно?

— Не вопрос, — ответил за нас двоих я.

— Кое-кто в курсе, но далеко не все, — пояснила Алена. — И не надо. Вы-то нормальные, но у нас там и говнистого народа хватает, хоть бы ваша соседка по этажу. Та еще тварь, сразу видно. Послать, если что, я ее пошлю, конечно, но мне сейчас лишние скандалы ни к чему. И так уж ниже плинтуса опустилась, только минуса на доске не хватало.

Вот, кстати, еще одно подтверждение того, что не мы одни друг за другом внимательно наблюдаем и фиксируем, что к чему. Алена хоть и в подвале сидит, но в курсе, кто с кем на этажах работает. Понятно, что это не закрытая информация, нас всех распределяли на глазах у друг друга, тут важен сам факт того, что она помнит, кто кому кем приходится.

— Не хотела бы я тут оказаться, — сообщила мне Инна, когда мы снова зашагали по коридору. — Неприятное местечко.

— А мне другое интересно, — произнес я. — Какие работы провинившимся парням прописывают? Не в прачечную же отправляют, верно?

— В самом деле любопытно, — заинтересовалась напарница. — Может, у Аристарха спросим?

— Валяй, — разрешил я. — Твоя идея, тебе и реализовывать.

— Вечно ты все самое сложно на меня перекладываешь.

— «Вечно», — иронично глянул я на нее. — Мы знакомы два дня.

— Одно другому не помеха, — невозмутимо парировала девушка. — В таком месте и два дня за вечность могут сойти. Интересно, а что тут?

Речь шла о закрытом помещении, из-за дверей которого раздавался не очень громкий мерный шум.

— Может, генераторная? — предположил я.

— Давай заглянем?

— Любопытство иногда приносит пользу, но конкретно здесь и сейчас я пас. Как бы оно себе дороже не вышло.

— Но таблички «не входить» нету же? — Инна, явно принявшая мои доводы к сведению, двинулась дальше, но не оставить последнее слово за собой не могла.

— И что?

— Ну нет и нет. О, гляди, еще одна лестница!

— А где: «Пошли посмотрим, куда она ведет?», — осведомился я, подходя к двери, за стеклами которой виднелись ступеньки, уходящие вниз.

— Знаешь, не хочется проверять, — без привычного задора в голосе ответила девушка. — Мне вообще как-то не по себе сейчас стало.

Вот тут я с ней согласился сразу. Свет, идущий из коридора, падал только на первые три ступеньки, а затем начиналась непроглядная тьма, в которой было невозможно разглядеть, насколько эта лестница длинна и где она кончается.

— Надеюсь, наши ребята свою штрафную поденщину отрабатывают не там, — добавила Инна. — И очень хочу верить, что тебе такое счастье не выпадет.

— Как мило и трогательно!

— Зря смеешься. Вон туда я никому из наших ребят, пусть даже некоторые из них те еще идиоты, попасть не пожелаю. Если хочешь — смейся, но мне прямо жутко. Аж мурашки по спине бегут, вот насколько. Тём, пошли уже отсюда, а то я до панической атаки сейчас тут достоюсь.

Вот это уже серьезно. Подобного от Инны я еще ни разу не слышал, если же прибавить сюда интуицию, которой женский пол от рождения наделен куда богаче, чем мы, то прислушаться к ее словам стоит.

— Так и пошли, — двинулся я вперед. — Кстати, мы уже вроде добрались до цели. Не там ли восседает верховная распорядительница зубных щеток и шампуней?

Мои предположения подтвердила табличка, на которой красовалась надпись: «А. К. Розенкранц. Начальник группы обеспечения».

— Господи добрый Боженька, — вздохнула Инна, — она еще и Розенкранц! Слушай, может, тут какой-то именной дресс-код у руководства есть? Ну один же другого краше. Аристарх, Дарина, эта вот… Кунсткамера, да и только!

— Вряд ли, — усомнился я. — Владельцы-то нормальные имена носят?

— Даже в дурдоме один вменяемый человек среди пациентов нет-нет да и обнаружится.

— Сплюнь, — посоветовал ей я. — Не ровен час, ты угадала и нам со временем сменят имена. Я не хочу становиться каким-нибудь там… Даже не знаю… Амалирикусом.

— А есть и такое имя?

— Есть. В Германии. Означает «фанат работы», а потому мне оно ни по звучанию, ни по смыслу не подходит.

Закончив фразу, я постучал в дверь костяшками пальцев и мгновением позже услышал ответ:

— Заходите.

Исходя из густоты и громкости голоса, который даже закрытая дверь не заглушила, я ожидал увидеть в кабинете эдакую бой-бабу, ростом метра под два, с косой саженью в плечах и румянцем во всю щеку.

Ан нет! В нем находилась маленькая-маленькая седенькая и сухонькая старушка, которая, наверное, под себя стопку книг подкладывала, чтобы хоть чуть-чуть возвышаться над столешницей. Добавлял атмосферности и ее внешний вид. Темное платье времен начала двадцатого века с глухим воротником, с полдюжины массивных золотых перстней с камнями на пальцах и, как вишенка на торте, лорнет на шнурке, болтавшийся там, где обычно у женщин находится грудь.

Да и кабинет ее словно из той же эпохи сюда кто-то целиком взял и перенес. Массивные дубовые шкафы, забитые книгами с черными и золочеными корешками, напольные часы размером с полтора меня, кожаный диван, который, наверное, еще невинно убиенного эрцгерцога Фердинанда помнит. Не кабинет, а мечта антиквара.

— Что застыли? — снова поразив меня несоответствием внешности и голоса, поинтересовалась у нас она. — Зачем пожаловали?

— Добрый день! — нацепив на губы улыбку, ответил я. — Мы коридорные с третьего этажа, из левого крыла. Я Артем, она — Инна. У нас производственный вопрос.

— В самом деле? — теперь уже, похоже, удивилась она. — Неожиданно.

Тщедушная лапка старушки цапнула лорнет и поднесла его к глазам.

— Гостья выписалась из номера, надо обновить расходники, — пояснил я. — Аристарх Лаврентьевич направил нас к вам.

— Гостья выписалась? Так быстро? Однако, однако.

— Мы старались, — застенчиво потупив глаза, сообщила ей Инна.

— Когда все происходит так быстро, как правило дело не в старании, а в везении, — не стала миндальничать с ней Аделия Карловна. — Но удача тоже не глупа и не слепа, абы к кому не приходит. Список требуемого принесли?

— Нет, — ответил я, мысленно отвесив себе подзатыльник. Мог бы и додуматься до такой простой вещи. — Но можем написать его прямо сейчас.

— «Можем», — проворчала импозантная бабулька. — На будущее запомните: сюда следует приходить с уже готовыми запросами, дабы не тратить ни мое, ни ваше время. Вот бланк запроса, заполняйте.

Она достала из ящика стола листок и протянула его мне.

— Спасибо. А можно еще ручку? Если несложно.

Было заметно, что Аделии Карловне очень хочется отчитать нас еще и за то, что даже канцелярских принадлежностей с собой не имеем, но делать этого она почему-то не стала и, напротив, сначала протянула мне перьевую ручку, а после пододвинула поближе чернильницу. И то и другое я видел только в кино, потому тут же вручил письменную принадлежность Инне, сопроводив это фразой:

— Пиши ты. У тебя почерк лучше.