Глава 14

— И ты со мной, — вцепилась в мой рукав Женя, когда мы вышли из столовой. — Вадька славный, но язык у него не так подвязан. Инна, ты же не против?

— Насовсем не отдам, на время забирай, — изобразила барский жест моя напарница. — Коллективное важнее личного.

— Ну, у нас тут не совсем так, — резонно заметила Кира, стоявшая рядом. — Личное в приоритете. Но в данном конкретном случае — согласна.

— Вы бы меньше говорили, больше делали, — заметил Валера, который присоединился к нам. — Цербер на горизонте пока маячит, вон с Горынычем о чем-то трет, но, похоже, это ненадолго.

— И правда, пошли! — заторопилась Женя. — А то ищи его потом. Да еще разорется, что, мол, сами не работаете, меня отвлекаете…

— Он вам это в любом случае сообщит, — резонно предположила Кира. — Что так, что эдак.

И оказалась права. Когда мы подошли к Аристарху Лаврентьевичу, который как раз закончил беседовать с руководителем белл-боев, и изложили ему свою просьбу, он долго трубно сопел носом, сверлил нас строгим взглядом, хмурил брови, а после изрек:

— Работать толком не умеете, хоть сколько-то приемлемые результаты не показываете, а веселье вам вынь да положь. Хм!

— Не веселье, — неожиданно твердо заявила Евгения. — Речь идет о сближающем персонал мероприятии. Если угодно — корпоративном.

— Именно, — поддержал ее я. — Откуда взяться хорошим коллективным результатам, если мы, по сути, друг другу чужие люди?

— Вы ими и являетесь. И ими останетесь, — возразил мне Цербер.

— Соревновательный принцип никто не отменял, это так, — покивал я. — Но если мы получше узнаем друг друга, то, к примеру, свар вроде той, что случилась из-за интернета, станет меньше. Вам какой персонал предпочтительней — тот, который конфликты внутри коллектива самостоятельно тушит или тот, что выносит их на всеобщее обозрение?

— Если ты думаешь, что очень ловок, то расстрою тебя — ничего нового я не услышал. Поверху копаешь, самое простое на свет вытаскиваешь, — рассмеялся управляющий. — То ли ленив, то ли недалек — пока не ясно.

— Хочется верить, что ленив, — опустил глаза я.

— Но в целом он прав, — заступилась за меня Женя. — Да и не в одних конфликтах дело. Нам тут, как я понимаю, быть долго.

— Не всем, — покачал головой Цербер. — Или уже забыли, что на собрании говорилось?

— Не всем, — кивнула девушка, — но многим. И хочется, чтобы это время прошло не в бесконечной борьбе друг с другом, а в атмосфере именно что соревнования, причем по возможности честного. И начинать надо именно с того, о чем мы говорим. Пусть люди поймут — они друг другу не враги.

— Не лучше, — отмахнулся от нее Аристарх. — Те же примитивные доводы. Не удивили!

— Хорошо, вот вам еще один, — перехватил инициативу я. — У нас есть право на одну вечеринку в месяц. Это ваши слова, вряд ли вы от них откажетесь.

— С чего и стоило начинать, — сообщил он нам, усмехнувшись. — Завтра днем съезжают гости, к вашему стыду, почти в том же составе, что и заселялись. После уборки номеров и ужина можете воспользоваться помещением ресторана, распоряжение я отдам. Закусок не ждите, но бар к вашим услугам. Но чтобы к полуночи в отеле наступила тишина! И сразу предупрежу — если в процессе мероприятия или после него случится какое-то происшествие вроде драки, битья посуды или изнасилования, то это будет последняя ваша вечеринка в этом отеле.

— Изнасилования? — вздрогнула Женя. — Ничего себе! Ладно драка, но это?

— Поверьте, знаю, о чем говорю, — не очень добро улыбнулся управляющий. — Всякое случается.

— А мне вот интересен смысл слова «последняя», — мягко уточнил я. — То есть с подобной просьбой к вам можно будет не подходить или речь о том, что мы тоже отправимся из «Перекрестка» вон?

И я глянул на заветную дверь, которая с того места, где происходила беседа, была отлично видна.

— Первое, — пояснил Аристарх Лаврентьевич. — Но с учетом того, что провинившиеся получат по два минуса, а остальные за компанию по одному, то возможны варианты.

— Справедливо, — глянул я на Женю, та кивнула. — И если можно, еще вопрос?

— Хорошо, но последний на сегодня, — недовольно разрешил Цербер.

— Кофеваркой можно пользоваться? У нас многие по настоящему кофе соскучились. В столовой ведь только растворимый.

— Хорошо, разрешаю, — помедлив, разрешил управляющий, как мне показалось, немного удивленно. — Хотя баловать персонал и не в моих правилах. Надеюсь, теперь все?

— Спасибо! — расплылась в улыбке Женя и сделала книксен. — Вы очень добры!

— Не обольщайтесь, это лишь иллюзия, — возразил Аристарх Лаврентьевич и направился к стойке ресепшен, откуда за нами с интересом наблюдали две пары девичьих глаз. Просто нордически спокойному Артуру до всего, что происходило вне зоны его ответственности, похоже, дела не было.

— Все активничаешь, Артемка? — поддела меня Дарья, когда мы направились к тем нашим коллегам, которые около лифта ожидали новостей о проведенных переговорах. — В лидеры мнений метишь?

— Оказываю посильную поддержку, — показал я на Женю. — Не более.

— Не верь ему, сестра, — посоветовала моей спутнице Кристина. — Я таких знаю, сначала они на помощь приходят, а потом именно ты перед миром во всем виноватой оказываешься.

— Выходит, судьба такая, — не поведя глазом, ответила ей Евгения. — Не туда глядела, не о том думала.

Сейчас мне, конечно, следовало что-то сказать, но что именно и кому — непонятно. Парочка с ресепшен только и ждала, чтобы за любой ответ зацепиться и после в остроумии поупражняться за мой счет. И ведь им тем же в полной мере не ответишь, поскольку ссориться с этими ребятами мне никак нельзя.

Что до Жени…

— Не бери в голову, — опередила меня шагающая рядом девушка. — Я не думаю так, как они сказали. Мы тут, конечно, все себе на уме, но для серьезных подлостей друг другу еще не дозрели.

— Надеюсь, и не дозреем.

— Не надеешься, — понизив голос и чуть сбавив шаг, произнесла Женя. — Мой Вадька — да, он о таком даже думать не хочет. Ты, Инна, Кира, еще кое-кто из ребят — вы другие. Вы к такому готовы.

— А ты?

— И я тоже. Но мне очень хочется думать, что ни с кем из тех, кого я только что перечислила, у нас с Вадей дело до серьезной конфронтации не дойдет. Ни вам, ни нам это не нужно. Но это тоже тема для другого разговора, причем приватного и, думаю, долгого.

— Согласен, — кивнул я и весело произнес, подходя к коллегам: — Ну что, все сложилось. Выбила Женька нам право на маленький праздник. Я бы даже сказал — выдавила из грозного Аристарха, как пасту из тюбика.

Дальше Евгения сама начала пересказывать ребятам наш с Цербером разговор, я же снова и снова прогонял в голове услышанное от нее. И скажу так: если это не намек на то, что не худо бы заключить временный союз, так что тогда? Впрочем, может, она мыслит глобальнее и речь идет о создании некоего блока из трех-четырех пар, который станет коллективно отстаивать общие интересы.

Договором подобное не запрещено, кстати.

На текущий момент не самый плохой вариант, который, собственно, я мысленно уже прогонял в голове. Потом, когда мы полностью акклиматизируемся, поймем, с какой стороны масло на бутерброде, и наша компания поредеет, возможно, в нем надобность пропадет, но сейчас я бы в такой расклад вписался. Инна, уверен, тоже.

И ведь оказался прав. Моя напарница, приняв вечером душ, не бухнулась после него спать, как вчера, а дождалась, пока я тоже окончу водные процедуры и улягусь в кровать, а после вкрадчиво поинтересовалась:

— Тём, не думал на тему того, что мы с тобой хоть и парочка не промах, но в одного нам все же будет не так просто тут существовать?

— Долго фразу в голове выстраивала? — заинтересованно уточнил я.

— Не-а. У меня с этим проблем особых нет. Слова — они как велосипед, если один раз научился их правильно в предложение складывать, то потом проблем не возникает. Ты от ответа не уходи.

— Хорошо. Компанией и батьку бить сподручнее, как в народе говорят.

— Я так прикинула, Вадим и Женька — ребята хорошие. У нее, правда, иногда пригорает одно место на тему «честно-нечестно», и экоактивистка она в прошлом, но кто сейчас без легкой шизы обходится? Все мы на чем-то да повернуты, зато от нее удара в спину ждать не стоит. Еще Лизавета с Арсением ребята неплохие, с ними можно дело иметь. Опять-таки Тимка с Эммой. Пока ты кое-кому глазки во время ужина строил, я с ними поболтала. Адекватная пара, правильно смотрят на вещи.

— Ну, судя по твоим последним словам, Киру с Валерой мне упоминать не стоит? — не удержался от колкости я.

— Не стоит, — подтвердила Инна. — И чтобы сразу снять этот вопрос на будущее, я тебе честно все скажу. Не хочется, конечно, но — надо. Иначе после хуже будет.

— Мне становится не по себе, — пошутил я. — Ты не Инна, а Игорь? Если да — изыди, нечистая! Я не из этой сказки!

— Очень смешно, — не менее гротескно ответила девушка. — Ты мое тело во всех деталях уже рассмотрел, потому прочь сомнения. Нет, тут другое. Видишь ли, дорогой мой Тёма, я жуткая собственница. Вот такой родилась и ничего с собой поделать не могу. Речь даже не в том, спим мы с тобой или нет, это дело десятое. Здесь другое. Как сказать-то, чтобы это убогим не казалось… Мне жутко неприятно видеть, как ты, по сути, самый близкий мне здесь человек, мутишь с кем-то там на стороне. Хи-хи-ха-ха, фразочки с двумя смыслами, еще что-то. Вроде пустяк, а у меня внутри такое чувство, будто я лягушку съела. Вреда от того организму ноль, французы вообще десятками жрут, но мерзко же. Главное — я адекватно воспринимаю реальность, прекрасно осознаю, что ты не мой крепостной, что вправе творить любую фигню, если она не создает какие-либо проблемы, и так далее и тому подобное. Но я все равно буду беситься, понимаешь? Истерики закатывать или посуду бить, конечно же не стану, потому что это уже совсем перебор. А вот губы дуть — буду. Гадость могу сказать или, наоборот, в себя демонстративно уйти.

— Ого, — я заложил руки за голову, — новое дело!

— Только не начинай приговаривать про себя: «Я суперальфач, вон как телка поплыла», — пояснила Инна. — Я из-за мужиков в той жизни голову сроду не теряла, и в этой не собираюсь. «По морозу босиком к милому ходила» — это не из моей сказки. Переспать мы с тобой, конечно, рано или поздно переспим, это ясно как день, но секс, как ты сам, наверное, знаешь, ни разу не повод для знакомства. Просто есть у меня вот такой пунктик, который реально кучу неудобств доставляет. Знаешь, я пару лет назад могла очень престижную профессиональную премию взять, о которой не то чтобы прямо грезила, но неслабо её похачивала. Но в результате мимо пролетела, как фанера над Парижем, и как раз из-за этого бзика. Мне надо-то было всего один репортаж хорошо сделать — и все, хватай заветную стекляшку в обе руки и над головой поднимай. Но вышло так, что моего постоянного оператора отдали другому репортеру. Вроде пустяк же? Да?

— Да, — согласился я, отметив одну интересную деталь в ее рассказе.

Она сказала «репортаж», а это понятие предполагает постоянное сотрудничество с… Ну, не знаю — телеканалом, новостным порталом, газетой. Что там еще есть? Мало того — я не очень знаком с профессией стрингера, но уверен в том, что у них вряд ли есть какие-то профессиональные премии. Как мне видится, данный промысел строится по принципу «нашел-продал», и после все лавры достаются тому, кто доносит до народа добытую не им самим сенсацию.

Вывод? Соврал мне самый близкий здесь человек. Грустно, но факт. Только ловить ее за руку я точно сейчас не стану. Зачем? Лучше погляжу, как оно все дальше сложится. Сознается, нет?

Хотя, конечно, не исключен тот вариант, что она уже напрочь забыла, о чем мне тогда говорила. Ну да, просто взяла и забыла, в силу незначительности сказанного. Такое с женщинами случается, сам тому свидетелем являлся, и не раз. Но, ради правды, стоит заметить, что одной такой забывчивой даме, что вовремя не призналась во лжи, которая лично для нее ничего не значила, в результате прострелили голову, значится в моем прошлом такой фактик. У мужчин и женщин разная шкала важности тех или иных фактов. Для них мелочь, для нас потеря жизненных ориентиров, и наоборот.

— Пустяк и есть, — продолжила тем временем свой рассказ моя напарница. — И главред то же самое сказал. Но все, у меня башню сорвало, я орать начала, что так не делается, оператора по телефону матом обложила, после по коллеге при свидетелях прошлась как теркой, причем таких гадостей о ней наговорила, что до сих пор стыдно. В результате никуда не поехала, репортаж сняли без меня и премию отдали тоже не мне. Мало того, после одна часть коллег начала думать, что я кокс нюхаю, а другая решила, что у меня корона в голову настолько проросла, что мозги почти полностью деформировала. Но и те и другие со мной общаться долго не стремились.

— Неприятная история, — уже вполне искренне произнес я.

— И здесь она может повториться, — вздохнула девушка. — Я тебе к чему все это рассказала. Не считай меня совсем уж долбанашкой, если я резко начну козлить, ладно? Ну вот такая я, Тём. И да, чем дальше, тем больше меня Кира бесит!

— Чего не добавила слово «твоя»? — уточнил я.

— Хотела. Но сдержалась. Но вообще она реально хитровыдуманная, аж скулы сводит.

— А кто тут у нас простой, как пять копеек? Разве что Серега.

— Сам веришь в то, что говоришь?

— Знаешь, верю, — подумав, ответил я. — Если всех подозревать в том, что они говорят не то, что думают, то свихнуться можно. Или в петлю слазать. Так что да, уверен, что Серега на самом деле такой, он просто любитель пожрать и поржать.

— Но мое отношение к Кире это не изменит, — заявила Инна. — Я тебе честно все сказала, как есть.

— Понимаю и где-то даже разделяю. У меня, знаешь, тоже есть бзик.

— Серьезно? — привстала девушка. — Какой?

— Попроще, чем твой, — усмехнулся я. — И на нашу совместную работу никак не влияющий. Я всегда перепрыгиваю трещины на асфальте. Вот фиг знает почему, идет откуда-то из детства. Но если наступил — день пропал, всю дорогу буду ждать, когда какая-то пакость случится. И, что примечательно, всегда так и выходит.

— Ну нет, это не то же самое, — снова опустила голову на подушку Инна. — Тут тупо суеверие. Ни тебе психологической аномалии, ни трагических последствий. У меня круче.

Насчет последнего, пожалуй, можно было бы и поспорить. В последний раз я наступил на асфальтовую трещину в древнем и, как оказалось, не очень гостеприимном городе Таиз, что находится в Йемене, где выполнял заказ, связанный с финансовой оценкой грядущего урожая кофе. Мало кто знает, какие экономические войны бушуют вокруг этой вроде бы мирной культуры, какие деньги вертятся на этом рынке и сколько те или иные игроки готовы выложить за точную информацию, связанную с прогнозами на урожай редких негибридных сортов кофе, типа «руме судан» или «лаурины». Впрочем, все прошло удачно — информацию мы купили, снимки сделали, все вроде бы ничего, вот только после местный идиот-водитель заплутал, в результате завезя нас на плантации, где выращивают растение с незамысловатым названием «кат». Это такой местный слабый, но очень ходовой наркотик.

Увы, ошибка оказалась фатальной. От Таиза до Моха, где нас уже ждала не сильно новая, но достаточно быстрая и комфортная яхта, езды всего час, даже с учетом местного относительного бездорожья. Столько и вышло, вот только за рулем потрепанного «Плимута», въехавшего на территорию порта, сидел уже я, поскольку водитель с продырявленной головой покинул салон за полчаса до этого, а сзади выл в голос от боли хакер Слава, которому прострелили бок. Ну а вторая машина, в которой находились остальные члены нашей группы, вовсе догорала где-то там, в пустыне.

С тех пор я трещины на асфальте вообще седьмой дорогой обходил. И в день смерти, кстати, тоже одну такую обогнул. Вот только ни разу это не помогло.

— Пожалуй, согласен, — тряхнув головой, чтобы выбросить из нее воспоминания о невероятной духоте Йемена, вони бензина и крови, которые царили в салоне «Плимута», и бьющих в корпус машины пулях, согласился с собеседницей я. — Но, с другой стороны, что делать станем, если у меня, например, с Женькой взаимная симпатия появится? Даже не интимная, а просто человеческая? С ней тоже разосремся? Инн, все понимаю, сочувствую даже, но это не вариант.

— С Женькой нет, — отмахнулась напарница. — Ты не в ее вкусе.

— А ты прямо уже разобралась, кто в чьем вкусе? — поразила меня ее самоуверенность.

— Есть вещи, которые видны сразу. Кира одно, Женька другое, Ольга третье. Кстати, слышал, что у этой неврастенички вчера вечером опять истерика случилась?

— Нет, — заинтересовался я. — Снова из-за мамы? «Хочу домой, как там она одна?»

— Ага, — потянулась Инна. — Бедняга Пашка даже на ресепшен за успокоительным бегал. Между прочим, оказалось, что аптечка тут будь здоров, ее содержимое тянет на небольшой киоск. Даже хирургические инструменты имеются, представляешь?

— Вот он прямо сразу все разглядел? — снова усомнился я.

— Так Пашка в прошлом врач, — пояснила девушка. — Ну, не совсем настоящий, интерн, но все равно разбирается. У него на такие вещи глаз наметан. Говорит, что даже препараты строгой отчетности есть, причем лежат чуть ли не в навалку, без всякого сейфа.

— Все-таки тут дурдом, — вздохнул я. — Правда, с интерьерными изысками.

— Именно. А Ольгу после еще полночи штырило, то тихо плачет, то подвывать начинает. Пашка сильно переживает по этому поводу.

— Ясное дело, — хмыкнул я. — Мало того, что все в одиночку приходится тащить, так еще и тут непонятно чего ожидать. И это они пока на этаже работают. А когда вниз переведут?

— Да вот не скажи, — разглядывая свои ногти, возразила Инна. — Там они каждый сам за себя. Он чемоданы таскает, она в столовой. Или, что вероятнее, в прачечной, а там такие песни, что от стона особо не отличишь. Может, наоборот, ему полегчает сразу. Кстати, Серега тот же за Алену не особо переживает.

— Серега живет на свете, как птица на ветке, — произнес я. — Встречаются такие люди, о чем я только-только тебе говорил. Да и особой любви к Алене у него я не заметил.

— Это да. — Напарница помолчала, а после спросила: — А если меня туда? Ну, в подвал? В прачечную? Станешь переживать?

— Инн, мне страшно становится, — вздохнул я. — Слушай, может, мы тут молодеем? И внешне, и внутренне? Давай еще посудачим о том, кто с кем из наших мутить станет, а после договоримся завтра на вечеринке «медляки» только друг с другом танцевать.

— Ой, какой ты душный! — Я сразу представил, как скривилось ее лицо. — А по поводу мутить — пока ты кое-кому…

— Я тебя умоляю!

— Ладно-ладно. Пока ты ел, я интересненькое заметила. Соседушка наша, Натэлла, с…

— Ариадной о чем-то говорила, — закончил я ее фразу. — Прикинь, не все я на грудь Киры пялюсь. Скажи, ты именно поэтому разговор сегодня затеяла? Из опасений, что там скоро стая собьется, а мы в одиночку бегать продолжим?

— В том числе, — снова привстав, после опершись на локти и повернув лицо в мою сторону, подтвердила Инна. — Бровастик наш, кстати, крепко с Регинкой сошелся. Я так поняла, они землячки, и та и другая в Уфе жили. Регина баба цепкая, напарника своего, убей не вспомню, как его зовут, наверняка вот так держит. Стая не стая, но мы имеем три сближающиеся пары, причем одна другой стоит.

— Не знал, — отметил я. — Интересно. Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.

— Ты так и не ответил на вопрос, который я в самом начале разговора задала.

— Так не было вопроса-то. Ты просто рассуждала, что они хорошие, мы хорошие…

— Сейчас подушку в тебя брошу, — пригрозила Инна.

— Да, мне тоже нравится эта идея, — наконец согласился с ней я, — но форсировать не стоит. Даже не так — я не хочу, чтобы именно мы стали инициаторами объединения.

— Чтобы, если что, не остаться крайним? — уточнила напарница. — Хотя, если честно, не представляю, как тут им можно стать.

— Запросто, — ответил я. — Те, кто в нашу дружную компанию не попадут, непременно почувствуют себя обделенными. Ну, вот так человек устроен. Если чьего-то знакомого куда-то взяли или позвали, а его нет, то обделенный не в себе недостатки ищет, а организатора в пристрастности обвиняет. И непременно на него зло затаит, потому как обидно же. Вот оно тебе зачем? У Женьки шило в заднице торчит? Торчит. Пусть она и развернется во всю свою организаторскую ширь.

— А если она нас не позовет? — иронично полюбопытствовала Инна. — Например, из-за твоего сегодняшнего отказа? Тогда как?

— Объединимся с остальными униженными и оскорблёнными, — зевнул я. — Кто не с ней и не с Натэллой, и общего у нас окажется в результате больше, чем у остальных. Не переживай, совсем одиночек тут скоро не останется.

— Тогда мы точно с Кирой в одном пулле окажемся, — проворчала девушка. — Как ты и хотел!

— Вот поверь — лучше тебе не знать, чего именно я хочу. Все, давай спать. Завтра будет еще один интересный день!

— Не знаю даже, радоваться этому или печалиться, — вздохнула Инна, засунула ладошки под щеку и закрыла глаза.

Кстати, если бы она спросила, так чего же я хочу, то, скорее всего, честный ответ мне было бы ей очень трудно дать. Дело в том, что я сам пока не знаю точно, какова моя конечная цель. Промежуточных много — не сменять должность коридорного на белл-боя, стать первым в командном зачете, узнать, каков же главный приз. Но вот самое главное… Нет, не знаю. В той жизни всегда все было ясно — есть конечный результат, который от тебя ждет заказчик, остается только выстроить верный маршрут, который ведет к его достижению. А тут… Все слишком призрачно и зыбко, мы точно в тумане по болоту бредем. И дороги не видно, и с головой в любой момент можно в чарусью ухнуть, да так, что не вынырнешь уже.

Впрочем, я тут недавно говорил Инне про то, что хотел бы как можно дольше оставаться самим собой. Может, это и есть самое главное.

Вот только если в предложении присутствует слово «может», то сказанное уже не факт. Когда человек точно знает, что для него в жизни главное, для «может» места не остается.

А вот насчет интересности нашего общего завтра я угадал. Начнем с того, что на завтраке мы узнали главную утреннюю новость — еще два гостя на выписку из отеля отправились. Первый — сумрачный юноша, которым занимались Тимофей и Эмма. Причем, как рассказал традиционно все знающий Серега, достучался до него именно Тимка. Оказалось, что гость когда-то в какой-то группе играл, с лидером которой наш бывший музыкант то ли лично был знаком, то ли через кого-то. Слово за слово, хреном по столу, установился какой-никакой личный контакт, и вот тут подключилась Эмма, которая за пару часов смогла-таки размотать клубок психологических проблем, который этот странный человек себе еще при жизни в голове накрутил. Как результат — плюсик на доске.

Что же до второго гостя — подробностей не знал никто просто в силу того, что Натэлла ни с кем деталями своего успеха делиться не стала. Ну и Георгию, естественно, запретила это делать. Впрочем, Зоя, которая сегодня была на раздаче омлета с грибами и помидорами, а также дивных хрустящих тостов с пармезаном, рассказала, что наша соседка нынче трапезничала не в одиночестве, а с Ариадной, причем эти двое задушевно общались. Они, оказывается, приперлись самыми первыми, опередив даже Серегу.

Впрочем, ничего удивительного в этом-то как раз и не было. Зря Инна переживает, по рассадке в столовой уже можно в первом приближении сказать, кто с кем в ближайшем будущем в альянс вступит. Женька с Вадиком, например, заняли стол по соседству как с нами, так и с нынешними триумфаторами Эммой и Тимой. И это при этом, что можно было сесть наособицу, благо пустых мест пока хватало. Один из них, кстати, позже заняли вечно понурая Ольга и изрядно вымотанный Павел.

Так что дело, считай, на мази. Думаю, вечернее мероприятие окончательно расставит все по своим местам, что в целом очень даже неплохо.

И еще — очень хорошо, что завтра новые гости заедут. Если честно, недавний нервяк, связанный с поиском ответа на вопросы «почему» и «как», мной аж с нежностью вспоминался. Безделье было куда хуже. Я уж, грешным делом, начинал подумывать о том, чтобы выпросить у Аристарха Лаврентьевича садовые ножницы и пойти ровнять кусты. Все же какое-никакое, а дело, плюс еще и прогулка на свежем воздухе. Ну невозможно все время валяться на кровати и глазеть в потолок. Дуреешь жутко. Да, возможно, скоро уже именно это время мне будет казаться невероятной роскошью, которую я, балбес, не ценил, но это потом. А сейчас…

В какой-то момент я встал, обулся и направился вниз, поскольку меня посетила внезапная мысль о том, что, может, тут не только медпункт есть, но и какое-то подобие библиотеки? Для нужд особо интеллектуальных гостей, которые без печатного слова даже загробную жизнь не мыслят.

И надо же такому случиться — я спустился в холл как раз в тот момент, когда гости «Перекрестка» покидали его. Один за другим на ресепшен они ставили росчерки в большой книге с синей обложкой, получали улыбки и прощальные слова от Дарьи, Кристины и Артура, забирали свой багаж, после чего один за другим скрывались за раскрытыми настежь дверьми. Кстати, такое зрелище я тоже видел впервые. В смысле — двери нараспашку.

— Все было здорово! Всем спасибо! — бодро проорала толстая резвушка, получив от Ромы свою сумку, после чего послала воздушный поцелуй бледному, как смерть, Арсению, рядом с которым я, собственно, и стоял. — В следующий раз ты, сладенький, никуда от меня не денешься! Жди!

— Не приведи господь, — пробормотал тот и даже вроде как перекреститься хотел, но отчего-то делать этого не стал. — Лучше в никуда, чем еще раз такое пережить!

— На данный счет, молодой человек, можете не беспокоиться, — раздался за нашими спинами голос Аристарха Лаврентьевича. — Эта гостья сюда больше не вернется.

— Добрый день! — поприветствовал я его, а после уточнил: — Если не секрет — почему?

— Да какая разница! — мигом воспрянул духом Сенька, который нашему Церберу, похоже, верил безоговорочно. — Спасибо!

— Не за что, — ответил тот. — Что до гостьи… У вас, Артем, есть какая-то версия?

— Потому что она, как и прочие первые гости, скажем так, некий пробный шар? Они попадают исключительно в новые или вновь открытые отели?

— Отчасти да, — покивал управляющий, — но конкретно ее случай иной. Непосредственно наш отель являлся последним шансом данной гостьи, которым она не воспользовалась, и очень зря. Теперь судьба этой дамы от нее самой никак не зависит, в чем она очень скоро получит возможность убедиться.

— В этом есть некая справедливость, — подумав, произнес Арсений.

— Слово «некая» мне кажется не очень уместным, — укоризненно глянул на него Аристарх. — Будь на моем месте кто-то другой, например, одна из вон тех особ с ресепшена, и уже сегодня в головной офис ушла бы докладная о том, что ряд сотрудников не согласен с проводимой корпоративной политикой и не разделяет в полной мере духовные ценности сети отелей «Перекресток». Поверьте, ничего хорошего из этого не вышло бы. В лучшем случае — минус на доске. Один вы уже заработали, зачем вам второй?

— Мне он не нужен, — пробормотал опешивший юноша, глядя на то, как закрываются двери за последним вышедшим из отеля гостем.

— И я так думаю, — величественно изрек Цербер и направился к вышеупомянутой доске с результатами, как видно расставлять минусы.