Глава 16

Отельный бар, внутри которого мы с Инной до того не бывали, оказался небольшим, но вполне себе уютным. Тут, как и положено, царил уютный полумрак, рядом с невысокими столиками стояли кресла и диванчики, негромко играл «I’m Still Holding On» Криса Ри, а за не очень длинной стойкой о чем-то беседовала парочка барменов — молодые парень и девушка.

— Добрый вечер! — поприветствовала нас последняя и дружелюбно помахала рукой. — Я Марина, он — Макс. Сегодня мы сделаем все, чтобы вы нескучно провели время в нашем заведении.

— Спасибо! — бойко ответила моя спутница. — Я Инна, а вот этого серьезного мужчину зовут Артем. Скоро и остальные подтянутся.

— Тогда самое время откупоривать вино, — заметил бармен. — Марин, бокалы расставляй.

— Одну минуточку! — подскочила к стойке Инна. — А можно мне сначала чашечку эспрессо? Говорят, что он у вас тут просто бомбический!

— Не врут, — с гордостью ответила Марина и показала рукой на здоровенную кофемашину, которая весила, наверное, килограмм двадцать, а то и более. — «Ван Дер Вестен», мечта любого баристы. Сейчас сварю. Вы пока присаживайтесь.

— Спасибо огромное! — выдохнула моя напарница и завертела головой. — Тём, давай вот там пристроимся. Обзор хороший, а мы вроде как не на виду.

— Ты не собираешься сегодня блистать? — удивился я. — Что с тобой случилось?

— Ой, хватит из меня девочку-зажигалку делать, не такая я и социально активная. Нет, когда-то по молодости любила нос куда не надо совать, но потом мне его прищемили как следует, и с тех пор я стала сначала думать, потом делать. Не всегда, но куда чаще.

— Хорошо, что мы познакомились после того, а не до, — заметил я, усаживаясь в очень удобное кожаное кресло. — С той Инной мне бы, наверное, было куда труднее ужиться.

— Можно подумать, что тебя бы спросили, — сморщила носик девушка, — или меня. Впрочем, думаю, тебе приятно услышать, что я довольна тем, как все у меня тут сложилось.

— И я тоже, — произнес я, поняв, что этот комплимент подразумевает обратную связь. — Слушай, а тут мило.

— Ага, — согласилась со мной Инна. — Более чем. Одно плохо — вся эта красота не про нас. И кстати, как сюда Женька попала?

— В смысле?

— В прямом. Она же нам про эту здоровенную кофемашину рассказывала, помнишь? Значит, видела ее.

— А как нас в прачечную занесло? — ответил вопросом на вопрос я. — Неисповедимы пути коридорных, солнышко. Хотя, если прямо сильно знать хочешь, возьми да и спроси. Евгения человек открытый, скрывать не станет.

— И спрошу, — вздернула носик Инна, — не сомневайся. Да когда же кофе принесут уже? Сколько ждать можно?

— Имей терпение, — закинув ногу на ногу, посоветовал ей я. — Нельзя быть настолько перегорной.

— Можно!

Марина подошла к нам минут через пять, причем сразу с двумя чашками на подносе. Про меня она тоже не забыла, хоть я ничего и не просил.

— Бомба! — выдохнула моя напарница, в полной мере насладившись ароматом свежесваренного напитка. — Правду говорят: кофемания — разновидность наркомании.

— Тогда можешь и мою дозу употребить, — разрешил я, пододвигая к ней свою чашку. — Я не сильно большой поклонник этого дела. От рюмочки-другой абсента не отказался бы, а кофе… На здоровье, короче.

— Мсье эстет? — усмехнулась Инна. — Абсент, надо же. Ладно бы виски, а тут глядите-ка.

— Если в меру и с умом, то ничего страшного в этом напитке нет. И цвет у него красивый.

— Я к вам подсяду? — поинтересовалась Алена, подходя к нашему столику. — Если не против?

— Запросто, — разрешила Инна. — А теперь все тихо! Пробую!

Она отпила кофе, перед этим закрыв глаза, и на мгновение застыла.

— Чего это она? — уточнила Алена.

— Ловит свой скромный кайф, — пояснил я. — Хотя у нас тут другого и нет. Место непростое, потому и удовольствия незамысловатые. Впрочем, может, оно и правильно, слишком много всего у нас в той жизни было, потому забыли мы о простых радостях бытия. А в них весь смысл.

— Офигенно! — отмерев, выдохнула Инна. — Не соврала Женька. Только ради вот этой благодати сюда стоило попасть!

— Тоже заказать, что ли? — задумалась Алена.

— Бери, — предложил я, показав на свою порцию напитка. — Душа моя, ты не против?

— Не то чтобы совсем за, но для хорошего человека не жалко, — заявила напарница. — Угощайся, Аленка!

— Та ситуация, когда вроде и от души, но с осадочком, — глянула на нее наша коллега, но чашку все же к себе пододвинула. — Но — спасибо. Еще бы сигаретку…

— Чего нет — того нет, — вздохнул я. — Сам бы не отказался.

— И очень хорошо, что нет, — возразила Инна. — Курение убивает.

— А мы, блин, все тут сильно живые, — фыркнула Алена. — Не смеши меня! Ладно, не о том хотела поговорить. Тёма, юлить не стану, потому спрошу в лоб — мой перевод из прачечной твоих рук дело?

— Его, — вместо меня ответила Инна. — Не сомневайся.

— От тебя самого хотелось бы услышать, — косо глянула на нее девушка.

— Положим, да, — помедлив, ответил я.

— Почему? Мы не родня, не любовники, даже не союзники?

— Возможно, только пока.

— Эй-эй! — нахмурилась Инна. — Что за «пока»?

— Имеется в виду «пока не союзники», — пояснила ей Алена. — Хотя возможны и другие варианты, конечно. А ты что, ревнуешь?

— Была охота! — У моей соседки по комнате чуть заалели щеки. — Просто…

— Либо мое, либо ничье, — завершила за нее фразу наша коллега и отпила кофе. — Прекрасно понимаю. Сама такая.

О как. Вскрыла она мою соседку по номеру, как консервную банку. Впрочем, что Алена не дура, было понятно сразу. Равно как и то, что она изрядная стерва.

— Давай так: я тебя об этом не просила, потому ничего и не должна, — произнесла девушка.

— Собственно, ты сама завела этот разговор, — отозвался я. — Никто тебе чек к оплате не предъявлял, благодарности не требовал и на какие-то возникшие обязательства не намекал.

— Есть у меня одна слабость — люблю ясность во всем, — пояснила Алена. — Когда знаю, кому должна, кому нет.

— Мне — нет, — улыбнулся я. — Так лучше? Тебе стало комфортней?

— Не-а, — помотала головой моя собеседница. — Эта твоя улыбка… Смотрю на нее и понимаю — все равно должна.

— Тебя тоже он раздражает? — оживилась Инна. — Слава богу, я думала, меня одну от него трясет. Пару раз даже думала его подушкой ночью придушить, вот как бесит. Потом встану, подойду, гляну — жалко становится. Лежит, сопит, что-то бормочет. Как такого убивать?

Интересно, она шутит или серьезно говорит? Тот случай, когда любой из вариантов может оказаться верным. И еще — что-то мне немного не по себе стало.

— Так, сейчас мы договоримся до не пойми чего, — пару раз хлопнул я в ладоши. — Инна, про улыбку понял, стану суровым и даже злым. Алена, все нормально, не парься, тема закрыта. Тем более что вон народ начал подтягиваться.

— Спасибо! — Девушка обняла меня за шею и поцеловала в щеку. — Шутки шутками, но я оценила и запомнила.

Очень на это надеюсь. Ну да, порыв ей помочь не содержал в себе корысти, я сделал это по велению души, но, как известно, даже из самого доброго дела всегда можно извлечь маленькую личную выгоду.

А народ и впрямь прибывал. Отужинавшие коллеги парами заходили в бар, вертели головами, оценивая обстановку, и, как и мы, направлялись к барной стойке, где уже выстроилось три шеренги фужеров, наполненных вином до середины.

— Тём, ты бы поспешил, — глянув в ту же сторону, что и я, скомандовала Инна. — Выпить нам принеси. А то сейчас рыжий пожалует, а тогда все. Тогда будем мы сидеть злые и трезвые.

В ее словах имелся резон, потому я выполнил ее просьбу быстро и без пререканий.

— Серега может, — вздохнула Алена, приняв у меня бокал. — Вот скажите, почему всем достались нормальные ребята, а непосредственно мне стихийное бедствие, неконтролируемое и безжалостное? Вряд ли я на том свете нагрешила больше, чем любая из нас. Вот скажи мне, Инка, ты с чужими мужьями спала?

— Бывало, — кивнула моя напарница и отпила вина.

— Своему изменяла?

— И такое случалось.

— Подругам врала?

— Естественно. На этом женская дружба держится.

— Тогда почему мне достался рыжий обормот с парой извилин, случайно заползших в его мозг, а тебе или вон Женьке — нормальные парни?

— Так я везучая, а ты нет, — охотно объяснила Инна. — И потом мне как-то одна цыганка удачу наворожила. А они, цыгане, большой силой обладают в этой области. Даже если помер — все равно работает. И потом — не такое уж Тёма большое сокровище, он временами нудит жутко, под утро храпит, и улыбка его… Хотя ее мы уже обсудили.

— Слушай, если во мне столько плохого, так давай обмен проведем, — предложил я. — Тебе Серега, меня Алене. В чем же дело?

Сделав это откровенно провокационное предложение, я отпил вина и изрядно удивился, поняв, насколько хорош его букет. Не поскупился Аристарх Лаврентьевич, прямо скажем, не барду какую-то дешевую подсунул. Хотя и мог.

— Я согласна, — мигом заявила Алена и рявкнула: — Рыжий, сюда иди!

— Чё надо? — мигом подскочил к нам Серега, который ожидаемо пасся у стойки, активно вливая в себя вино. У него в руках, собственно, прямо сейчас сразу два бокала находилось.

— Во-первых, не забывай, что ты тут не один, — велела ему напарница. — Вряд ли людям понравится, если ты в одну харю всю ханку выжрешь.

— Слушай, я не совсем же конченый! — возмутился рыжий.

— Не уверена, потому и предупреждаю, — осекла его Алена. — Второе — мы тут с Инной договариваемся обмен произвести…

— Ничего мы не договариваемся! — почти заорала моя напарница, допила бокал и забрала еще один у Сереги. — Шутка затянулась. Кому что досталось, тот тем и владеет.

— Нормально, да? — глянул на меня рыжий. — Это они, по ходу, про нас, Тёма, речь ведут. Типа они богини и нами владеют. Нашли, понимаешь, домашних питомцев.

— Забей, — посоветовал ему я. — Пусть хоть кем себя считают. Мы в таком месте, где длину поводка, наброшенного на наши шеи, контролируют совсем другие люди. В результате выходит что?

— Что?

— Разницы никакой между нами нет. А если ее нет, то чего париться?

— В принципе все верно, — сказал Серега, выплеснул вино в рот и добавил: — Больше скажу — что-то в этом роде я и сам то ли вчера, то ли позавчера Аленке излагал.

— Было, — подтвердила девушка.

— Вот, опять эта улыбка! — вздохнула Инна, глянув на меня, после подумала и добавила: — Но я привыкну. Ну или все же задушу тебя подушкой. Пока точно не знаю.

Народ все прибывал, свободных мест почти не осталось, поредела и шеренга бокалов на стойке, зато появился свойственный для таких мест гул голосов, в котором сплетались в одно единое смех, звон стекла о стекло, фрагменты анекдотов и еще невесть что. Но, что здорово, повышенные тона в нем отсутствовали, даже несмотря на то, что Натэлла на пару с Ариадной, которая, похоже, окончательно с нашей соседкой по этажу сблизилась, почтили своим присутствием корпоративное мероприятие. Так что никто ни на кого не наезжал, никто на личности не переходил.

— Так, вроде все пришли? — минут через двадцать, громко похлопав в ладоши, осведомилась Женя. — Девочки из столовой тут? Регина, Зоя?

— Да тут, тут, — ответила последняя, цепляя еще один бокал с вином. — Вот только насчет «девочки» ты погорячилась. Сама не помню, когда ей была.

— Быстро она накидалась, — заметила Алена. — Как бы вразнос не пошла.

И правда, судя по легкой несвязности речи, Зоя порядком раскрепостилась. Настолько, что дополнительный бокал-другой мог оказаться и лишним, тем, который переведет ее состояние из «очень хорошо» в «перебор».

— Так и славно, — плотоядно улыбнулся Серега. — Это многое упрощает.

— Тебе настолько все равно, кого в постель тащить? — заинтересовалась Инна. — Нет, я не моралистка, у меня богатое прошлое, но…

— Вовсе не все равно, — возразил ей рыжий. — Наоборот — принципиальный момент. Ну не наедаюсь я, понимаешь? Маленькие для меня местные порции, все время жрать хочу. А у Зойки доступ к еде есть.

— Блин, это треш какой-то! — закатила глаза под лоб Алена. — Он эту колхозанку за лишнюю тарелку картошки собирается совокуплять. Инн, может, все же подумаешь насчет размена? Я тебе чего-нибудь в придачу дам. Пока не знаю чего, но придумаю что-нибудь.

— Даже захоти я — не получится, — помотала головой моя напарница. — Трансферы запрещены.

Вот не факт. Не видел я такого в договоре. Но и поднимать эту тему не стану, потому что очень она скользкая. Ты сегодня вопрос Аристарху задашь, а завтра он тебе боком выйдет. А меня, заметим, все устраивает, Инна ровно то, что нужно. По крайней мере, среди наших коллег я не вижу для себя ни единой возможной кандидатуры для рокировки.

Разве что Кира…

— А можно музыку сделать чуть потише? — попросила Женя, внимательно посмотрев на Зою, которая закинула ногу на ногу так, что все могли лицезреть, где у нее чулки заканчиваются, и похоже, пришедшая к тем же выводам, что и мы. — Пожалуйста!

— Нет проблем, — покладисто согласилась барменша, убавляя звук и без дополнительной просьбы прибавляя свет.

— Ребята! — с благодарностью глянув на Марину, звонко произнесла наша свежеиспеченная староста. — Я вообще речи не очень люблю произносить.

— Ой, ладно!

— Верим-верим!

— Ну конечно!

— Да правда! — прижала руки к груди девушка. — Серьезно!

— Угомонитесь уже! — рявкнула Алена так, что Инна, сидящая рядом с ней, даже подпрыгнула. — Умеет, не умеет — какая разница? Человек для нас всех праздник сделал, дайте ему высказаться!

— Спасибо! — шмыгнула носиком Женя. — Так вот. Может, мои слова покажутся наивными или даже глупыми, но я уверена, что нам нужно было всем вместе собраться. Даже необходимо! Я же вижу… Да все уже заметили — мы в разные стороны начали разбредаться, кое-кто поругаться друг с другом успел. Неправильно ведь! Мы все в одной лодке сидим. Да, может, мы таким составом уже даже не соберемся ни разу. Потому — пусть хоть один вечер у нас будет, который мы вместе проведем. Полным составом.

— Блаженная, — тихо, но так, что мы ее услышали, пробормотала Алена.

— Так и есть, — подтвердила Инна. — Но как по мне — хорошо, что у нас вот такая Женя есть. Может, не так быстро глотки друг другу рвать станем.

— Но станем же?

— Обязательно, — без тени улыбки и с железобетонной уверенностью ответила моя напарница, чем немного меня удивила. Не слышал я у нее раньше таких интонаций. — Но лучше позже, чем раньше.

— Я очень благодарна вам за то, что вы все пришли, — продолжала тем временем вещать Евгения. — И единственное, о чем жалею, так это о том, что сфотографироваться не получится. Не на что. А хотелось бы!

И ведь что удивительно — никаких реплик вроде «мне ваши рожи и так надоели, потом еще и на фотке на них смотри» не последовало. Возможно, кто и подумал, конечно, но вслух не произнес.

— Ну и раз вы меня дослушали до конца, то, может, согласитесь на еще одну мою бредовую активность? — улыбнулась староста.

— Если в «крокодила» играть или «мафию» — сразу нет, — заявила Регина. — И квиз лично мне на фиг не нужен! Меня вся эта муть на том свете задолбала. Просто парень мой на всех этих делах повернут был капитально, в результате так достал, что я, когда мы разошлись, все его «настолки» на дачу родительскую вывезла и там в бочке сожгла, причем на телефон сняла, как это делаю, а после ролик ему отправила. Ох, как он орал! Думала — оглохну.

— Жестко, но справедливо, — заявила Алла, которая тоже чуть-чуть захмелела. — Я знаю, ты меня терпеть не можешь, но все равно респектую. Красотка!

— Ну, не прямо чтобы терпеть не могу, — проворчала Регина. — Раздражает маленько то, что ты мое место на этаже заняла. Умом понимаю — по факту твоей вины в этом нет, все решил жребий. Но бесит же!

— Да все так беситься будем раньше или позже, — задумчиво произнес Вадим. — Нет, гипотетически возможен вариант, что кто-то из нас без остановки пройдет до самого финала, не покидая свой этаж. Эдакий дуэт супертопов. Но я что-то сильно сомневаюсь в подобном раскладе. Большинство на пробных гостях обломалось, а это, по сути, облегченный вариант.

— Не скажи, — не согласился с ним Георгий, чем немало меня удивил. Как это он сам, без разрешения Натэллы, решился мнение высказать? — Мне кажется, наоборот, усложненный. Они знали, что мертвы, потому не слишком охотно шли на контакт. Они таких, как мы, уже не раз видали.

— Ключевое слово «знали». — Вадим отпил вина. — Им не надо было свыкаться с мыслью, что жизнь — все. Они уже приняли это как факт. Теперь представьте, как будет штормить вновь прибывших людей, которые телом уже здесь, а головой еще там. Кто-то, возможно, воспримет эту информацию спокойно, но не думаю, что это станет массовым явлением. Большинство начнет истерить, обзывать нас разными нехорошими словами, грозить полицией и личными связями, подозревать, что все это реалити-шоу, а мы в нем актеры и так далее. И это станет жрать кучу времени, а его нам отведено столько же, как и на прошлых гостей.

Все верно, все так. Я тоже уже думал на эту тему и пока не дал себе ответа, как стану действовать в том случае, если гость начнет истерить или просто упрется, что твой баран. Думаю, тут единого средства нет, все индивидуально.

Впрочем, время покажет. Для методики нужна статистика, а для последней необходима практика. Вот как с десяток гостей обслужим, то тогда и можно будет какие-то выводы делать. И то в первом приближении.

Только до той поры мы с Инной хоть раз, да вылетим с этажа. И тут Вадим прав, не то это место, где ты сможешь в одну пачку на вершине сидеть, рано или поздно кувыркнешься. Заедут к тебе три гостя, причем все, как один, истерики или идиоты. И привет — до свидания, этаж, здравствуй, переноска чемоданов.

Хотя — это ведь тоже опыт. И не скажу, что совсем уж бесполезный. Уверен, белл-бои про отель уже сейчас знают куда больше, чем любой коридорный, вот только вряд ли своим знанием охотно делиться станут. Кстати, они и здесь расселись недалеко друг от друга, по новой, но устоявшейся привычке. Потому что они друг другу уже свои, их сплотили сначала общая невезучесть, а потом общие неприятности.

— Ребят, можно я договорю? — взмолилась Евгения. — Нет, вы тоже об интересном спорите, но…

— Говори, подруга, — отсалютовала ей бокалом Зоя. — Всем молчать!

— Так вот, — с благодарностью глянула на нее староста. — Я не про квизы и «мафию». Нам тут это зачем? У меня другое желание есть. Мне очень хочется, чтобы мы друг друга узнали побольше. Не сильно намного, на чуть-чуть. Но как мне кажется, даже этой малости нам хватит для того, чтобы перестать быть совсем чужими. Мы на это чуть-чуть все сблизимся.

— И как ты себе это представляешь? — удивилась Ариадна. — Как в клубе анонимных алкоголиков? «Я Петя, и я бухарик». И все: «Здравствуй, Петя», а после аплодируют.

— Не поверишь, но что-то в этом роде, — засмеялась Женя. — Ну, почти. Я вот заранее тут приготовила… Вадим, подай, пожалуйста.

Ее напарник встал, хмыкнул и достал из-за дивана бескозырку, в которой лежали свернутые в трубочку бумажки, а после протянул ее девушке.

— Даже не спрашивайте, где я эту диковину достал, — попросил он нас. — Сам в шоке, что можно найти в шкафах пустых номеров.

— А что за судно? — заинтересовался Василий. — Как называется?

— «Стремительный», — хмыкнул Вадим. — Никакой экзотики.

— Это будет что-то вроде фантов, — пояснила Евгения и поворошила рукой бумажки, — но только без всякой чепухи вроде кукареканья или поедания лимона на скорость. Просто каждый из нас будет рассказывать историю из своей жизни. Вернее, даже не историю, это долго, да и вряд ли прямо все согласятся такое делать. Скорее — пусть каждый из нас поделится самым важным воспоминанием из своей прошлой жизни. Уверена, у каждого такое есть. Нет, если кто-то не захочет, то, конечно, никто его неволить не станет, это же личное. Но это ведь не только мне нужно, ребята. Это всем нам нужно. Простите за занудство, но повторю — нам тут жить, и думаю — долго. Бок о бок. И мне кажется, что каждому важно знать, что рядом с ним обитают люди, а не просто те, с кем в столовой три раза в день пересекаешься и простым кивком здороваешься. Я так точно не хочу существовать.

— Молодец, — прокомментировала ее слова Алена. — Красиво излагает.

— Я тогда начну, а после, как все расскажу, достану отсюда бумажку с чьим-то именем, — подытожила Женя. — Очередь перейдет к нему, а как он или она закончат, то следующего рассказчика таким же образом определит.

— А ведь забавно, — подала голос Натэлла. — Почему бы и нет?

— Поддерживаю, — заявила Инна. — Хорошо придумано. Я в деле.

— Ну, правды всей никто не расскажет, но это всяко лучше, чем в номере в потолок плевать, — кивнула Кира. — Молодец Женька!

Ее напарник, привычно невозмутимый Валера, коротко кивнул, соглашаясь со сказанным.

— Прямо даже интересно стало, — сообщила окружающим барменша Марина из-за стойки. — Народ, вы же не против, если и мы послушаем?

— Да пожалуйста! — разрешила Зоя. — Нам скрывать нечего!

— Обладатель самого интересного рассказа получит один коктейль на выбор, — заявил Макс. — Алкогольный или безалкогольный, на выбор. Даю слово!

— Два, — показала нам растопыренные пальцы Марина. — Вы же тут парами. Так будет честно.

— Теперь еще и стимул есть, — потер руки Серега.

— Конкретно тебя сразу предупрежу: фигню всякую не гнать, — предупредила его барменша. — Я вранье чую сразу, влет. Это, милок, у меня такой профессиональный навык, отточенный до предела.

В самом деле, молодец Женька. Она каким-то неисповедимым образом сумела придумать именно ту забаву, которая достучалась если не до душ нашей, скажем прямо, сильно разношерстной компании, то до чего-то разумного, доброго и вечного. Ведь это не игра и не момент откровения, это нечто третье, что-то такое, в чем любому из нас поучаствовать не грех.

Все ли скажут правду? Не уверен. Да и я сам не особо пока знаю, что рассказывать. Дело даже не в том, что у меня в прошлом имеются такие моменты, о которых даже после смерти общаться ни с кем не хочется. Тут другое. Воспоминаний у меня много, важных среди них немало. Какое из них то самое, поди пойми… Тепло мамы? Первая победа? Первая боль, дающая понять, что ты не неуязвим, и тем пугающая? Первая любовь? И да и нет. Это, позволю себе банальность, типовые зарубки на дереве жизни любого человека. Женя же о другом речь ведет. О чем-то таком, что отпечаталось в душе настолько, что даже после смерти осталось для тебя главным.

Но какое оно, это главное? И точно ли оно у меня было? А может, я прожил настолько пустую и бесполезную жизнь, что даже и вспомнить из нее нечего? Если да — обидно, в первую очередь потому, что ничего уже не изменишь и не переиграешь.

— Тогда я и начну? — предложила тем временем староста. — Никто не против?

— Жги! — разрешила Зоя и цапнула новый бокал. — Желательно подушевнее!

— Насчет душевности не обещаю, — вздохнула Евгения. — У меня самое главное воспоминание из прошлого не сильно веселое. Понимаю, что вроде надо рассказать о чем-то таком… Мотивирующем, что ли. Но раз уж сама сказала, что речь пойдет о главном, то надо быть честной и перед вами, и перед собой.

— Господи боженька, да что у тебя случилось-то? — уточнила Анфиса, которая даже здесь ни на секунду не разлучалась со своим напарником Ромой. Они за вином и то вместе ходили.

— Сестра утонула, — негромко ответила непривычно посерьезневшая Евгения. — Старшая. Ну, у нас на самом деле разница была небольшая, в два года, но я всегда во всем на нее ровнялась. Знаете, иногда у сестер бывает не все ровно друг с другом, но это не наш случай. Мы даже не поругались толком ни разу.

— Она из-за тебя утонула? — уточнил Валера. — Да?

— Нет, — передернула плечами девушка. — Мы на даче были, она купаться пошла, а меня мама не пустила, я накануне молока холодного перепила. На речке у нее ногу свело, а подружки решили, что она шутит так. Ну да, любила Анька дуру включить, водилось за ней такое. Пока поняли, что и как, она уже на дно ушла. Ее, собственно, нашли только на следующий день, причем даже не там, где утонула. Тело течением вниз унесло. Но знаете, я все равно всю жизнь считаю себя виновной в ее смерти.

— Почему? — удивился Серега. — Тебя же там даже не было?

— Именно поэтому, — грустно улыбнулась Женя. — Меня там не оказалось тогда, когда я была так нужна своей сестре. Нужнее, чем когда-либо ранее. Я бы все равно в воду рванула, даже если бы была уверена в том, что она по своему обыкновению козлит. Хотя бы потому, что и она поступила бы так же. Она захлебывалась, а я дома клубнику ела. Кстати, с тех пор терпеть ее не могу, от одного запаха мутит.

— Мне честно сказать или лучше промолчать? — осведомилась у нашей старосты Натэлла.

— Если очередную гадость выдашь, то лучше промолчи, — посоветовала ей Кира. — Не то место, не то время.

— Скажи, почему нет? — разрешила Женя.

— Вот, — показала на нее пальцем наша соседка по этажу. — Человек умеет слушать других, без условий и подозрений. Хотя, наверное, ничего нового ты от меня не услышишь, наверняка тебе кто-то когда-то подобное уже говорил. Жень, ежедневно отпевая давно мертвую сестру, ты свою собственную жизнь жестко в очко спускаешь. Даже не так. Ты ее туда уже спустила, потому что, даже умерев, ты все равно цепляешься за память о мертвой, как за единственно важное воспоминание из прошлого. А свое-то у тебя чего было? Ну, чтобы ни на кого не равняться? Только для себя?

— В принципе все так, — неожиданно поддержала ее Зоя. — Когда живой живет для мертвого, это неправильно. У меня такая же подруга была, каждую неделю на кладбище к мужу ходила. Тот просто молодым помер, с сердцем у него проблемы были. И что? Сгорела за пару лет. У нас на работе тетка одна была, сильно знающая, так сказала, что он ее за собой увел.

— Все так, — без злости или обиды произнесла Евгения. — Нет, правда. Мне и при жизни то же самое не раз знакомые говорили. Только вот поделать с собой я ничего не могу. А в результате жизнь прошла без толку и проку, точно не было ее.

— Глупости не говори, — резко велела ей Алена. — Ты там была нормальным человеком и тут им осталась. Вон нас всех собрала, и мы даже в придуманное тобой развлечение вписались. Сомневаюсь, что кому-то другому такое удалось.

— Вот-вот, — поддакнула ей Инна. — И вообще — тяни жребий. У нас тут коллективная забава, а не твоя психологическая проработка. Кто там следующий в очереди на откровение?

— Сейчас, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Женя и развернула бумажку, взятую из бескозырки. — Арсений!