Глава 18

Не знаю уж, почему мою напарницу так разозлила допущенная ей оплошность, благодаря которой мне стало известно ее настоящее имя. Ну, узнал и узнал, что тут такого? Я вот ей свое вообще чуть ли не сразу после знакомства назвал. Тоже мне, великая тайна…

Тем не менее она отчего-то расстроилась, причем настолько, что даже не стала со мной обсуждать завершившееся мероприятие и сразу после того, как мы вернулись в номер, завалилась спать. В душ и то не пошла, что для нее несвойственно.

Я же ее примеру последовал не сразу, поскольку еще полчаса заносил в блокнот те факты, которые мне удалось узнать из рассказов коллег. Понадобятся они мне после, нет — не знаю, но пусть будут.

Шутки шутками, но Женьке и впрямь удалось нас сблизить настолько, что чуть ли не впервые на завтраке никто ни на кого бочку не катил, и даже Натэлла пару раз сказала входящим в столовую «доброе утро». Не прямо, конечно, чудо чудное, но раньше с ней подобного не случалось.

В целом же некоторая тревожность в воздухе витала. Сегодня в отель должны были заехать первые настоящие гости, и это, что скрывать, заставляло всех изрядно нервничать. Ну да, мы и в прошлый раз мандражировали, но теперь-то мы более-менее знали, чего ожидать, и это ни разу не бодрило.

— А знаете, что меня больше всего раздражает? — обратился к окружающим Вадим, очищая вареное яйцо от скорлупы. — Я никак не могу для себя решить, как именно сказать гостю, что он умер. Ну вы сами вдумайтесь, насколько глупо звучит фраза «вообще-то вы мертвы»? Абсурд, и только. Да и не поверит никто наверняка.

— Больше скажу: не до конца уверена, что мы вправе подобное им сообщать, — добавила Кира. — Запрета такого в договоре вроде нет, и Цербер на эту тему ничего не говорил, но внутри присутствует некое сомнение. Ты гостью такую новость выдашь, а потом раз — и на доске минус нарисуется. А то и не один!

— Лично я ничего против не имею, — сообщила изрядно помятая и бледная Зоя, ставя поднос на стол, за которым сидели Анфиса и Василий. — Ребят, сами тарелки разбирайте, ладно? У меня просто легкий отходняк после вчерашнего.

— Коли не секрет — почему ты не против? — уточнила Кира.

— Тогда вы сюда переместитесь, а мы с Володькой на этаж, — совершенно не смущаясь, объяснила официантка. — Если честно, задолбалась я тут уже работать. Не-не, не в смысле вас кормить, это-то нормально. Но жара вечная на кухне, запахи еще разные… Реально бесит. Я уж молчу про чистку и нарезку овощей, это какой-то трындец! У нас же высокая кухня, твою мать, никакой автоматизации, все делаем только руками. Вот ты, Алка, когда-нибудь несколько часов подряд лук резала кольцами? И не какими-то, а, блин, аккуратными! И если они не аккуратные, то всю твою работу волосатый итальянец с руганью выбрасывает в ведро, а ты снова начинаешь резать лук. И так раз за разом, раз за разом. А потом воняешь им так, что ни одно мыло, ни один шампунь запах не забивают.

— Ужас какой! — прониклась Алла. — Я так не хочу. Вась, давай костьми ляжем, но новых гостей доведем до выписки, а не до выезда?

— Даже не думай, — проворчала Регина, которая присоединилась к нашей компании. — Если вы останетесь там, то мы с Данилой тут. Нам это на фиг надо? Я тебя тогда точно отравлю. Чем именно — пока не знаю, но что-нибудь придумаю.

Интересно, она шутит или нет? Всерьез такое сказать нельзя, в договоре на данный счет есть четкий запрет, но вот если судить по лицу… Я бы на месте ребят, случись им после подведения итогов этой недели остаться при должности коридорных, увеличил бдительность. И уж точно не ел то, что им подаст Регина. Яд не яд, но слабительное она достать сможет.

— А мне понравилось, — отметила Инна, намазывая масло на хлеб. — Нет, правда красиво сказано, надо запомнить. Можно даже плакат сделать «Наша цель — выписка, а не выезд», и в номере его повесить для дополнительно мотивации. Не-не, Алл, я не глумлюсь. Я про наш номер, а не про твой. Тём, как тебе идея?

— Сама рисуй, если хочешь, — отозвался я, — а на меня в этом деле не надейся, ибо художественными талантами меня Господь обделил. Я прямую линию без линейки не проведу.

— Ну, хоть что-то, — внесла свою лепту в разговор Натэлла, — а то какой-то ты совсем идеальный получаешься, Артемий. Аж зубы от приторности сводит.

— Первое впечатление всегда обманчиво, — пояснил я с улыбкой. — На самом деле я та еще поганка, просто понимание данного факта приходит со временем.

— Да? — пробубнила с набитым ртом Инна. — Вот ведь. Может, надо было тебя вчера на Серегу все же сменять?

— В смысле сменять? — даже прекратил забрасывать в себя кашу, как в уголь в топку, Рыжий. — Ален, она о чем?

— Кушай-кушай, — посоветовала ему напарница, — а то отощаешь. Если хочешь, можешь вот и мою овсянку доесть. Я все равно ее никогда не любила.

Дверь в свой номер после того, как вернулись с завтрака, мы закрывать не стали, дабы не пропустить тот момент, когда к нам пожалует новый гость. Понятно, что так и так его приезд не прозеваем, поскольку есть уже проверенная схема «ключ в замке». Есть он там — никто не заселился. Нет — можно идти знакомиться с постояльцем. Но не бегать же каждые десять минут смотреть — исчез ключ или нет?

— Интересно, кто нам на этот раз достанется, — сказала Инна после того, как минут десять молча таращилась в потолок. — Хорошо бы молодой парень, симпатичный и с накачанным прессом. Мне бы его проще было разговорить.

— Стереотипно мыслишь, — ответил я, не отрывая взгляда от странички книги. — С чего ты взяла, что он сразу возьмет и с тобой откровенничать начнет? Не забывай, этот гость до того по другим отелям не мотался, он только-только прибыл из… Даже не знаю, как правильно назвать-то… Из нашей бывшей реальности. Он головой еще там.

— Да понимаю я все! — поморщилась напарница. — Там у него могла быть большая чистая любовь, которой этот красавчик не изменит даже после того, как гроб крышкой накроют, или он вообще не по женской части. Но помечтать-то можно?

— Почему нет? — не стал спорить с ней я. — Мечтай. Но в практическом смысле нам бы лучше в качестве постояльца бабулю получить, с ней куда проще договариваться. Она мысленно уже давно готова к переселению в лучший мир, потому легче примет тот факт, что ее больше нет.

— Или деда, — подумав, согласилась девушка.

— Не, иной дед, думаю, будет похуже, чем даже твой молодой-красивый, — возразил я. — Деды большей частью довольно упертые граждане, особенно если из отставных военных. Тяжелая публика, доводилось мне с ними дело иметь.

— Да хоть бы кто уже появился, — стукнула кулаком по стене Инна. — Хуже нет, чем просто лежать и ничего не делать.

— Вон возьми у меня в тумбочке Свифта, — посоветовал я, снова углубляясь в чтение. — Или вооружись тряпкой и еще раз зеркала в номере протри. Чистоты много не бывает. Если не веришь — у Цербера спроси, он подтвердит. Как вариант — ковры в коридоре пропылесось.

Самое забавное, что именно так Инна и поступила. Она на самом деле отправилась в подсобку, выкатила оттуда наше антикварное чудовище, которое, скорее всего, приходилось дедушкой всем пылесосам на свете, и вскоре его гудение забило все прочие звуки.

Именно потому она первой и увидела гостя, которому для проживания на ресепшен выделили семьдесят восьмой номер. Хорошо хоть сообразила сразу мне сказать, что на нашем этаже снова затеплилась жизнь, а не принялась действовать в одиночку.

Увы, но в этот раз небеса ни меня, ни Инну не услышали, ибо гостьей нашей стала молодая девчонка, которой на глазок было лет восемнадцать, не больше. Симпатичная, невысокая, русоволосая, грудастая и полноватая, она явно не понимала, что вообще происходит и куда ее привезли.

— Где мой смартфон? — чуть повышенным тоном, в котором, увы, я уловил нотки приближающейся истерики, осведомилась она у Ромы, который поставил ее чемодан у двери, ведущей в номер. — Куда вы его дели?

— Какой багаж при вас был, такой я сюда и доставил, — немного устало ответил он ей. — Моя работа «хватай-таскай», а с остальным вам вон они помогут. Тёма, Инна, привет. Вот, привел, так что размещайте. А я пошел.

— Привет, — кивнул я. — Инна, открой дверь, проводи гостью в номер. Что, много народу вообще приехало?

Моя напарница одарила улыбкой девушку, которая переводила взгляд с белл-боя на нас и обратно, подмигнула ей и повернула ключ в замке.

— Несколько человек, — ответил Рома. — В основном на нижние этажи размещают пока. Но, чую, это только начало. Гедрик уже час истошно орет «Ур-р-р-раган» и «Кр-р-ромешность», а после курочит клювом клетку. Не знаю, что именно он имеет в виду, но, сдается мне, ничего хорошего.

— Заходите-заходите, — буквально втолкнула тем временем девушку в номер Инна, а следом затащила ее чемодан. — Отличный номер, один из лучших в отеле.

— Тяжко вам будет, — понизив голос, сообщил мне парень. — Как клещ в меня вцепилась — отдай смартфон да отдай смартфон. Мне, мол, позвонить надо. Такое ощущение, что других слов она вообще не знает. Нет, мне самому, конечно, по первости без гаджетов тут тоже приходилось тяжко, поскольку ни тебе новости почитать, ни таблицу чемпионатов по футболу посмотреть, но все же не настолько? Так что крепитесь!

— Где мой смартфон⁈ — раздался вопль из номера, причем настолько громкий, что мы с Ромкой даже вздрогнули. — Верните!

— Тяжела ты, шапка Мономаха, — похлопал меня по плечу белл-бой. — А я пойду вниз, там тихо, спокойно, и на сиськи Дарины можно поглядеть вволю.

— Неожиданно, — заинтересовался я.

— Тёма, она нынче принарядилась так, что даже импотент, наверное, снова себя мужиком ощутит. Будет время — не поленись, сходи глянь, оно того стоит. Да вообще мне потихоньку начинает казаться, что у нас там получше, чем у вас здесь. И к столовой поближе, и Горыныч на самом деле не такой уж людоед. Ну да, иногда он строит нас, причем жестко, ну так у него работа такая. Зато неврастеничек или откровенных психов нет.

Судя по воплям, несущимся из-за закрытой двери, Инне сейчас приходилось сильно нелегко, но я не мог не спросить:

— А ты кого имеешь в виду? В смысле — что за психи?

— Не психи, а псих, — пояснил Ромка. — На второй этаж его перед этой истеричкой отводил, к Ольге с Пашкой. Реально нездоровый на голову человек, отвечаю. Таких в документальных фильмах про маньяков показывают. Одет в какое-то рванье, сам с собой разговаривает, руки все в шрамах, явно он их ножом резал, и глаза… Не опишу, но прямо жуть-жуть. Смотрит так, будто прикидывает, как ножовкой тебе ноги отпиливать станет. Или голову. А еще он жутко воняет. Похоже, не мылся с самого рождения, и даже смерть этот запах не перебила. Брр… Как вспомню — так вздрогну. Как ребята с ним работать будут, даже не представляю. Но Ольгу я бы с ним один на один на месте Пашки не оставлял, это точно. Она и так вся на нервах, а тут еще такой мутант. Как бы беды не случилось. Ладно, удачи!

Он отправился в сторону лестницы, а я, глянув ему вслед, зашел в номер, не в первый раз размышляя о том, что же случится с тем из нас, кто тут, в отеле, второй раз помрет. Куда его определят? И возможно ли такое в принципе? По идее, то, что мертво, не может умереть, эта аксиома известна с тех времен, как люди узнали про семейство Грейджоев, но мало ли?

В номере же тем временем творилось бог весть что, поскольку наша новая постоялица явно пошла вразнос.

— Что за дурацкий телефон? — орала она, потрясая в воздухе трубкой допотопного аппарата, стоявшего на тумбочке. — Как с такого можно звонить?

— У него есть диск, — подсказал ей я, прикрывая за собой дверь. — Набираете номер, и все. Если надумаете позвонить нам, то номер ноль двенадцать.

— Зачем мне ваш номер? — взвизгнула девушка. — Да кто вы вообще такие?

— Вот! — одобрительно произнес я. — С этого, наверное, и следует начать. Позвольте представиться. Я — Артем, это — Инна, мы обслуживающий персонал отеля «Перекресток», в котором, собственно, вы сейчас и находитесь. В ближайшие несколько дней нашей приоритетной задачей будет сделать ваше пребывание здесь максимально комфортным и приятным.

— Не хочу я находиться тут ни несколько дней, ни несколько часов! — заявила гостья. — Я вообще не понимаю, как тут оказалась! Стоп! Меня похитили, да? Ну точно же! Сначала усыпили, а потом сюда привезли!

Судя по всему, эта мысль, внезапно пришедшая девушке в голову, моментально захватила все ее сознание, она бросила трубку и завертела головой в поисках какого-нибудь оружия самообороны.

— Прав был Вадик, хлебнем мы горячего с этими неофитами, — вздохнула Инна. — И вот такое шоу каждый раз, наверное, теперь смотреть будем.

— Не подходите! — заверещала гостья, схватила хрустальную вазу с цветами и занесла ее над головой. — Ай! Что вы смеетесь?

И правда — мы с напарницей не удержались от улыбок, созерцая то, как вода из сосуда пролилась ей прямиком за шиворот, а потом еще и цветы на волосы упали, ненадолго образовав на голове разбушевавшейся гостьи эдакий хаотичный венок.

— Так забавно же, — пояснил я. — И еще немного глупо.

— У тебя мама-папа богатые? — спросила у девушки Инна.

— Нет, — ответила та.

— Может, ты гениальное открытие сделала? Или, к примеру, талант какой имеешь? В математике разбираешься на уровне Лейбница или в физике как Эйнштейн?

— Тоже нет, — уже спокойнее произнесла гостья.

— Так какой смысл тебя похищать? И сразу — про трансплантацию органов даже не упоминай, если бы их хотели у тебя изъять, то зачем так заморачиваться? Смахнули с улицы, хлороформ под нос, вырезали, что хотели, и зарыли тело в лесополосе. Вот и все. Остальное — байки из телесериалов. Да и страшилки это все. Рынок органов работает совсем по-другому, не так банально.

— А может… — сузив глаза, начала выдвигать свою версию девушка, но Инна ей договорить не дала.

— И на продажу в бордель тебя тоже никто выставлять не собирается. Без обид, но не та у тебя фактура, чтобы вот такие комбинации вертеть. И рост подкачал, и жопа толстовата, так что твой предел недорогой бордель где-то на Востоке. Потому тоже никаких отелей. Сначала с дозой наркоты, которую тебе врубили бы сразу после того, как повязали, едешь в фуре до границы, потом тебя перегружают в другую, такую же, в которой ты проследуешь до пункта назначения. Ясное дело, с новой дозой в венах, чтобы не шумела.

— Откуда такие познания? — заинтересовался я.

— Репортаж делала, — пояснила напарница. — Сейчас дур, которые верят в работу за границей, на которой им по миллиону в месяц платить станут, почти не осталось, потому траффикинги работать стали проще и грубее. Но вот ее бы они точно не тронули. Видно же, что девчонка ухоженная, значит, есть кому хай поднять. Себе дороже с такой связываться. Ладно, какие у тебя еще версии есть? Давай сразу все переберем, чтобы эту тему закрыть.

— Больше никаких, — призналась девушка. — Хотя…

— Нет, это не реалити-шоу, — на этот раз ее перебил я. — И камер тут тоже нет.

— Тогда почему? — Ее лицо страдальчески скривилась, глаза налились слезами. — Я совсем уж ничего не понимаю!

— Тебя как зовут? — осведомилась у нее моя напарница. — А то как-то нечестно выходит — тебе наши имена известны, нам твое нет.

— Полина, — помедлив секунду, все же ответила девушка.

— Вот и замечательно. Ну а что до твоего вопроса, так все просто. Ты, Полина, умерла, — как-то очень буднично произнесла Инна. — Потому и оказалась здесь, в нашем замечательном отеле.

Блин. Неожиданно. Наши-то коллеги этот момент обсуждают, сомневаются, теории заговора строят, а Инна просто берет и только-только заселившейся девице правду как она есть выкладывает. Потому к этой ситуации отлично подходит хрестоматийная фраза «А что, так можно было?».

А если все-таки нельзя? Не налетим ли мы на первый минус? Может, даже не один?

— Чего? — ошарашенно произнесла Полина. — То есть?

— То и есть. — Инна подошла к ней, вынула вазу из рук, следом за тем, нагнувшись, собрала цветы с пола. — Как именно это случилось — понятия не имею, по крайней мере пока, но если ты тут, с нами, то сомнений никаких в этом нет.

Полина застыла на месте, переваривая услышанное, я с интересом наблюдал за ней, напарница же отправилась в ванную, где вскоре зашумела вода.

— Она не шутит? — Полина потыкала указательным пальцем в ту сторону, куда удалилась моя коллега.

— Нет, — подтвердил слова напарницы я, решив, что народная мудрость права и более одного ответа за сто бед нам давать не придется. — Все так.

— Но это же бред?

— Почему? Кто, собственно, вообще наверняка знает, как оно все будет обстоять после смерти? Я вот еще при жизни слышал множество версий, но, как оказалось, ни одна из них рядом с реальностью не стояла. Впрочем, я и тогда не сильно во все это верил. Даже могу объяснить почему.

— Почему?

— Потому что все те, кто их излагал, тоже были живы. А как можно уверенно говорить о том, что ты лично не испытал в полной мере?

— А вы, значит, тоже? — девушка запнулась. — Ну… Неживой.

— Здесь все такие, — заверил ее я, попутно решив, что если Инна с гостьей перешла на «ты», то и я это сделаю. Так мы быстрее для нее станем более-менее своими. — И мы, и ты, и персонал ресторана, где через пару часов начнется обед. Кстати, очень рекомендую не пропускать прием пищи, поскольку повар у нас в отеле замечательный. Итальянец, на минуточку. Такую лазанью делает — что ты! Пальчики оближешь! Ты как насчет итальянской кухни?

— Не знаю, — пожала плечами Полина. — Пицца мне нравится. Тирамису.

Судя по всему, в голове у нее, как и прежде, царил полный сумбур, но Инна своими действиями, уж не знаю, продуманными ли, интуитивными ли, смогла перевести рельсы разговора в привычную для гостьи бытовую плоскость. Вышибла, так сказать, эмоциональный клин другим таким же, что очень здорово.

— Вот и хорошо, — перехватила инициативу Инна, вернувшаяся в комнату. — Поешь, окончательно успокоишься, а там, глядишь, все и наладится.

— Что наладится? — снова начала заводиться девчонка, правда, в голосе ее теперь зазвучали не столько истеричные, сколько жалобные нотки. — Как? Если вы сами говорите, что я умерла?

— Бывает, — невозмутимо сообщила ей моя напарница. — Так уж мир устроен. Все сначала живут, а потом нет.

— Но я-то тут! — Полина, как я минуту назад, взмахнула рукой, обводя ей комнату. — А он — там. И как теперь быть?

Я с большим трудом удержал недовольный вздох. Елки-палки, что же нам так не везет? Опять клиентка с амурными страстями-мордастями, что, по моему разумению, худший из всех вариантов. Почему? Да потому, что в женском исполнении и обстоятельствах, подобных нашим, подобная ситуация очень часто предполагает некое самопожертвование. И неважно, что предмет страсти даже оценить все эти терзания не сможет, главное, что женщина сама ими насладится в полной мере. Это же так красиво, так романтично, так по-настоящему! Сквозь все преграды, сквозь пространство и время рваться к нему единственному и все такое. А если еще сюда добавить несерьезный возраст нашей постоялицы, то мы рискуем получить неслабую проблему. Женщины постарше, поопытнее всегда знают, где тот предел, до которого в отношениях стоит идти, и где та черта, за которой красивая любовь превращается в нездоровый мазохизм, наша же Полина, увы, такого опыта явно поднабраться не успела, потому и мечется, что та одинокая чайка над морем.

Вот поди убеди теперь эту страдалицу, что ее любовь не то что обречена, а попросту похоронена. В буквальном смысле. Скорее всего, она нас просто не захочет слушать, а если станет, то не поверит ни единому слову. А еще вероятнее то, что мы, услышь она от нас подобное, будем занесены в ее личный черный список. Закроется она в номере на все три дня и плакать станет, жалея даже не утраченное чувство, а себя любимую.

Разумеется, не исключено, что мои выводы ошибочны, поскольку я сужу со своей мужской колокольни и потому необъективен, вот только пока все именно так и обстоит. Ей-богу, лучше бы нам тот псих достался, про которого Ромка говорил. Мне кажется, с ним договориться реально проще, чем с этой влюбленной максималисткой. Просто потому, что псих более предсказуем.

— Никак не быть, — невозмутимо ответила девушке Инна. — Бывают ситуации, где обстоятельства сильнее нас. Твой… Как его зовут?

— Антон, — всхлипнула Полина. — Мы с ним уже год, он мне предложение должен был сделать скоро. А теперь что?

— Ну… — пожала плечами моя напарница. — Да я не знаю, что тебе ответить, если совсем честно. Правду говорить не хочу, она тебя еще сильнее расстроит, а врать не люблю. Тём, есть какие мысли на этот счет?

— Все то же самое, — отозвался я. — Мне кажется, Полине стоит пойти и поесть тирамису. Тем более что теперь ей сладкое можно есть без ограничения.

Инна метнула на меня свирепый взгляд, в котором читалось «думай, что несешь», а следом на мои слова среагировала и гостья:

— Вы издеваетесь надо мной? — вскочила с кровати она. — Да? Ах, какая она смешная — и со свадьбой пролетела, и толстая, как корова!

— Нет, — покачал головой я. — Даже в мыслях не держал. Я просто довожу до твоего сведения, что в нашем отеле можно себе ни в чем не отказывать. У тебя сейчас стресс, а лучшего антидепрессанта, чем сладкое, не было и нет. В прежней жизни ты бы десять раз подумала, прежде чем наваливаться на кондитерку, а у нас этот фактор отсутствует, потому ничто не помешает чуть-чуть успокоить нервы таким замечательно вкусным способом. Поешь, расслабься, вина выпей… Тебе же восемнадцать есть?

— Неделю назад исполнилось, — подтвердила Полина.

— Ну вот. Совершеннолетняя, значит, можно. И по поводу оплаты беспокоиться тоже не следует, у нас тут полный пансион.

— Да, вот еще что, — встрепенулась Инна. — Для заполнения карточки нужны кое-какие твои данные. Имя, отчество, фамилия, полная дата рождения, город проживания. Формальности, что поделаешь?

Девушка, вспышка гнева у которой прошла так же быстро, как началась, устало ответила на ее вопрос, а после, подумав, спросила, где же находится то место, где подают столь расхваленное нами тирамису.

Мы проводили ее до самых дверей ресторана, убедились в том, что она в него зашла, а после, не сговариваясь, направились к закутку, где стоял компьютер.

— Надеюсь, что мы ее не обманули, — еще раз обернулся и глянул на ресторан я. — Представляешь, что она устроит, если сегодня там тирамису не подают?

— Да ладно, наплетем чего-нибудь, — отмахнулась Инна. — Девчонка неплохая, но глупенькая. Причем, если бы не умерла, то такой бы и осталась до старости. Она живет сердцем, а не умом, такую заговорить или развести можно на раз-два.

— Прозвучало цинично, но перспективно. А то я уж загрустил, что нам влюбленная малолетка досталась. Оль, очень прошу: не устраивай сегодня шоу с сиренами, хорошо? Только без обид, ладно? Я не подкалываю, я на полном серьезе.

Последние мои слова были адресованы не напарнице, а ребятам, которые успели к компьютеру быстрее нас. Вроде только-только гости начали заезжать, у меня вообще была уверенность в том, что тут никого не будет, ан нет — уже сидят в закутке наши коллеги, шарятся по сайтам. Вернее, этим занимается только Пашка, а его напарница просто таращится в монитор.

Кстати, неожиданно быстро они своего психа разговорили. Молодцы.

— Не буду, — пообещала мне Ольга, — хотя и хочется.

— Понимаю и разделяю, — заверил ее я, после снова обратился к своей напарнице: — Тогда действуем как в прошлый раз. У тебя карт-бланш, я на подхвате. И кстати, красиво ты из нее данные выудила, нереально просто, но очень эффективно. Ведь вроде ерунда, на поверхности лежит, а поди додумайся. Надо будет взять этот способ на вооружение.

— Надо — бери, — изобразила царственный жест Инна. — Вот только толку-то от этой информации? Прямо как нарочно — Полина Александровна Семенова из Москвы. Ты представляешь, сколько их там?

— Еще дата рождения есть, — напомнил я.

— Да кто их настоящие ставит в социальных сетях? — поморщилась моя собеседница. — Принцессе всегда пятнадцать лет, даже если она уже предпенсионного возраста и больше похожа на королеву-мать.

Ну, кстати, да. У меня была пара знакомых дам, которые поступали приблизительно так же, хоть и не считали себя принцессами. Просто они были уверены в том, что годы над ними не властны, по крайней мере в сети.

— Еще один момент, — продолжила Инна деловито. — Следи за временем. Я человек увлекающийся, потому через десять, край пятнадцать минут гони меня из-за машины в шею. В прошлый раз все было более-менее просто и понятно, а тут другой расклад. Если сразу ничего не найдем, то попробуем раскрутить ее на дополнительные данные.

— Не вопрос, — кивнул я.

— Слушай, — Инна вдруг взяла меня за лацканы пиджака, — а может, мы вообще торопимся? Эти десять-пятнадцать минут пролетят — не заметишь. Может, лучше подождем, не станем его расходовать? Соберем побольше инфы и уж тогда…

— Не думаю, что мы сильно из нее выжмем больше, чем она сказала, — покачал головой я. — Ну, институт, в котором она учится. Или там колледж. Ну, номер школы. Много они нам дадут? Все основное у нас есть, а что она не Василиса Абдуразакова — так это просто не повезло. Да и не так много будет Полин Семеновых в Москве, я думаю.

Я оказался прав и неправ одновременно. В одной социальной сети при отборе тезок нашей гостьи оказалось всего-то два десятка, вот только ее самой среди них не было. То есть, может, и присутствовала, но под каким-то ником, например. В другой же количество Полин Семеновых ушло за полсотни, и мы, спешно листая список, вглядывались в фото, боясь пропустить искомое.

— Не может ее тут не быть, — бормотала Инна, крутя колесико «мышки». — Ладно в предыдущей, она олдовая, но здесь?

И все-таки к исходу десятой минуты мы ее нашли. Правда, не в соцсети, а на одном из новостных порталов. За какое именно число была статья — не знаю, поскольку, как и в прошлый раз, все даты были затенены, но в том, что речь шла именно о нашей постоялице, у нас никаких сомнений не возникло. О том говорили не только ее данные, но и фото.

— Сказала бы, что девчонке просто не повезло, но не стану, — шустро проглядев довольно объемную статью, наполненную разнообразными «доколе» и «куда смотрит закон», констатировала Инна. — Все понимаю, но нельзя же быть настолько недалекой? Ведь не на необитаемом острове жила, должна была осознавать, что творит?

— Сердцу не прикажешь. — Я не то чтобы заступился за Полину, скорее попытался быть сколько-то объективным.

— Не уверена, что тут речь идет именно о нем, — хмыкнула моя напарница. — По-моему, она другим местом думала. Так, а что здесь? О! А вот и наш Антон, прости господи.

— Я бы даже сказал, Антошка, — пробормотал я, вглядываясь в фотографию, на которой был изображен молодой человек, явно пребывавший в растрепанных чувствах.