Глава 16

Прикрыв ладонью глаза от солнца, которое последние минуты хозяйничало на небе, Вера взглянула на быстро темневшие облака. Увеличиваясь в размерах, разрастаясь, они наползали друг на друга, и совсем скоро им будет не хватать необъятного простора небес.

– Ника, надо собираться домой! Иначе попадём под дождь и промокнем.

– Ну вот, – держа в руках совок и ведёрко, девочка подняла на неё глаза. – Давай ещё немножко побудем здесь. Я только начала строить, мам.

Мама… У Веры снова мурашки по коже от этого дорогого, такого тёплого слова. Когда первый раз услышала, как дочка назвала её мамой, от радости и восторга комок подкатил к горлу. Этот незабываемый миг она навеки сохранит в памяти…

– Милая, мы ещё можем прийти сюда вечером.

Ей тоже не хотелось уходить. Здесь хорошо, на этом пустынном диком пляже, здесь золотой песок и прибрежные валуны, на которые иногда выскакивали погреться на солнце мелкие крабы. Вера сидела на плоском камне, опустив ступни в воду; ветер, забавляясь, трепал её волосы, лёгкими прикосновениями ласкал лицо. Гармонию нарушали лишь жалобные, словно плач, крики чаек, метавшихся над морем. Эти чувствуют непогоду, вот и кричат. Она снова взглянула на небо. Сливочный лик солнца тускнел, кутался в рвавшихся вперёд облаках. Надо идти…

– А я за вами! – Марк появился неожиданно, подошёл торопливым шагом. – Вы за небом наблюдаете? – сердито спросил он.

Вера улыбнулась. Ей нравился лёгкий акцент Марка и его фразы, иногда звучавшие странно для русского уха. А ещё нравилось его открытое загорелое лицо с волевым подбородком, с тонкой полоской усиков над верхней губой.

– Наблюдаем. И приняли единственно правильное решение идти домой.

Она взялась за протянутую руку Марка и встала, продолжая улыбаться. Он беспокоился о них, и это было чертовски приятно. Краем глаза Вера заметила взгляд, который молодой человек бросил на её полуобнажённое тело. Она бы назвала этот взгляд жадным, если б не боялась переоценить собственную привлекательность. «Скромнее надо быть, девушка»,– строго сказала сама себе. Но такие взгляды, которые равнодушными или случайными никак нельзя назвать, были и вчера, и позавчера. Вывод напрашивался сам собой…

Возвращались домой второпях. Марк вёл за руку Нику, а Вера, не успевая, шла сзади, смотрела на эту парочку и тихо радовалась. Так хорошо, что страшно – скоро всё закончится, они уедут, и не будет рядом этого классного парня с выгоревшими на солнце волосами, с сильными и такими надёжными руками. Ладошка девочки в руке Марка, её полное доверие, их тихий разговор – это так правильно, так по-настоящему…

Дождь всё-таки ливанул. Сильный, но тёплый, не напугал, развеселил. Марк подхватил Нику на руки, и они, смеясь, помчались вперёд по быстро растекавшимся по тротуарам лужам, в которых плясали весёлые пузырьки. Оглянувшись, Марк махнул ей рукой, догоняй! Вера прибавила шагу, почти бежала; ветер, налетая порывами, бросал ей в лицо капли дождя. Хорошо, что дом уже совсем рядом.

А дома тишина. Мамин отпуск завершился, и ей пришлось уехать. Вместе с ней отправился и Александр, какие-то срочные дела ждали его в России, но Вера была уверена, что причина совсем в другом. Она пока осталась здесь, на семейном совете было решено, что Вера доработает до конца сезона. А он скоро, совсем скоро закончится, и ей надо будет привыкать жить без этого тёплого и красивого дома, без ужинов на открытой веранде под закатным солнцем, без этого парня, что привязался к её дочери и очень нравился Вере. Да, так и есть, сначала едва различимое, возникшее на задворках сознания, это чувство симпатии теперь вполне ощутимо и не давало ей покоя…

– Всех жду в столовой, – крикнул снизу Марк; вторя его голосу, громко тявкнул Мэйсон.

– Уже идём!

После побежки и горячего душа греческий чечевичный суп факес, который приготовил Марк, зашёл на ура.

– Вкусно, – Ника отодвинула пустую тарелку. – Правда, суп был такой раскалённый, у меня язык в огне.

– Остуди его, – Марк протянул ей стакан с апельсиновым соком. – А чем мы угостим нашу маму?

– Теперь я вас буду угощать. С меня ужин.

– А с меня вино, как-никак выходной. Коммандария подойдёт? – серые глаза Марка, в которых застыл вопрос, остановились на её лице.

– А что это?

– Вера, вы меня удивляете. Это наш знаменитый ликёр. Такой, знаете, с выраженным ароматом фруктов. Считается одним из древнейших в мире. Коммандария выдерживается в дубовых бочках минимум два года. Достаточно информации, или мне продолжать?

– Не надо, – девушка улыбнулась этим серым глазам. – Я уже под впечатлением. Хочется немедленно попробовать это чудо.

Ужин с вином – это особая атмосфера, и выбор закусок к вину – настоящее искусство. Но она пойдёт лёгким путём – подаст салат, сыр и орехи, а ещё мясные рулетики, которые у Веры неплохо получались. Прочитав в интернете, что к ликёру подают выпечку, решила – будет шарлотка.

Нарезая яблоки, взбивая тесто, смешивая заправку для салата, она находилась в каком-то невероятном возбуждении. Предчувствовала – вечером обязательно что-то произойдёт. Потому что молодые, потому что неравнодушные друг к другу, потому что скоро в большом доме останутся она и он, если не считать Ники, которая уже будет спать в дальней комнате. Зародившееся предчувствие и пугало, и радовало, сердце-вещун стучало часто, разгоняя по венам кровь, а щёки зажглись предательским румянцем.

Поставив противень в духовку, подошла к окну. Где там Ника и Марк? Эти двое собирались складывать в беседке большой пазл. У Ники настоящая пазломания, она может часами собирать разрезанные на фрагменты изображения животных или персонажей из любимых мультиков. Но кто это? Рядом с беседкой стояла девушка и что-то говорила с горячностью оратора, пытавшегося убедить в чём-то важном свою аудиторию. Её аудиторией был хмурый Марк, который то слушал, то пытался возражать. Похоже, там начиналась ссора, и Вере надо пойти и забрать Нику. Или не надо, не мешать? Её вечный враг под названием нерешительность поднял голову, мешая понять, что делать.

Но ссора на лужайке разгоралась, и Вера вышла из дома.

– Ника! Ты мне нужна! – крикнула со ступенек лестницы. – Добрый вечер! – переведя взгляд на гостью, она поприветствовала девушку, которая с безмерным удивлением взглянула на неё, словно увидела инопланетянку с далёкой планеты.

Сказав что-то резкое на своём языке, бросив на Марка гневный взгляд, гостья быстро пошла к воротам. Её красные резиновые сапоги сердито разбрызгивали лужицы на непросохшей после дождя дорожке.

– Это моя хорошая знакомая, Мелике, – Марк бросил на Веру виноватый взгляд.

– Симпатичная подружка. Я рада за вас.

Вера ушла, сказав, что ждёт их к ужину через пять минут. Зашла на кухню, прижалась спиной к двери. Рада она? Да нисколько! Ревность с её безграничным воображением, с её оскорблённым самолюбием и горечью заполнила душу. А она-то хороша! Придумала, что Марк смотрит на неё особенным взглядом, и у самой вот дрогнуло сердце, потянулось ему навстречу. А у парня, оказывается, есть подруга, любимая девушка… Мэйсон подошёл, вздохнув, лёг рядом. Почувствовал своим маленьким собачьим сердцем, что Вере плохо.

Ужин прошёл совсем не так, как задумывался, не помогли ни шарлотка, ни Коммандария с её фруктовым вкусом. Вера рано увела Веронику наверх, уложила спать и больше не выходила из комнаты. Она позвонит маме, порадуется её счастливому голосу, немного погрустит, стоя у окна, пытаясь расслышать тихие разговоры морских волн. И закончится субботний вечер, вечер больших надежд и больших разочарований.

* * *

Это всё-таки произошло. Вечером, уложив Нику, с чашкой чая в руках Вера сидела в беседке, слушала музыку, провожала прошедший день. Ночь уже спустилась на землю, тёплая и безлунная, обнимала полумраком уставший за день город. В наушниках звучал чувственный голос Мэрайи Кэри, которая пела о герое, способном справиться со всеми бедами на свете. И этот герой, которому всё под силу, она сама.

Вера не слышала, как подошёл Марк, и вздрогнула, когда он положил руки ей на плечи. Вздрогнула, но не повернулась, вздрогнула, но не сбросила его ладони, которые уже осмелели, гладили плечи, спускались вниз. А могла бы… А должна бы… Но руки, требовательные, беззастенчивые, ждавшие такого же ответа, уже здесь, здесь и здесь. Не остановить…

– Ты нужна мне, – шепнул быстро и горячо. – Только ты… Другие забыты, веришь?

Добродетель и желание близости – два вечных врага, и сейчас они, схлестнувшись в борьбе, поставили девушкуу перед моральным выбором. Победило сердце, победила жажда любви.

Она накрыла своими ладонями руки парня, как бы говоря: «Да, я согласна, да…» Встав, доверчиво прижалась к нему, вздохнула радостно, и этот вздох тихо замер на его груди…

И будь что будет! Потом она пожалеет о том, что совсем скоро произойдёт и будет долго успокаивать растревоженную совесть, возмущённую этой быстрой капитуляцией перед дерзкими мужскими руками и предательством пожелавшего ласки тела. Всё потом, потом… А пока…

Подхватив девушку на руки, Марк прижал свои губы к её сухим губам и понёс к дому желанный, завоёванный в нежной борьбе трофей; точно так же сто и тысячу лет назад приводили юных избранниц в своё жилище молодые мужчины. И вот она уже в комнате Марка, в его постели, и прикосновение шёлковой простыни стального цвета уже ласкает обнажённое тело, словно соревнуется в нежности с парнем, который самозабвенно целует свою подругу. И запах любви и соблазна витает вокруг…

Они заснули под утро в объятиях друг друга. Счастливая ночь – короткая ночь. Вера проснулась первой и в сером утреннем свете долго смотрела в его лицо, ещё не изученное до конца, но уже такое любимое. Да, теперь ясно – она полюбила. На свою беду. Будет непросто, получится ли жить без этого парня, когда она уедет отсюда навсегда? Может, и получится, но с трудом, как будто украдут что-то важное из самого сердца. Но пока, пока ещё длятся эти счастливые дни, она будет наслаждаться ими, заряжаться гормонами радости, запрещая себе мысли о разлуке.

Осторожно выскользнув из его объятий, на цыпочках вышла из спальни. До ухода на работу Вере надо приготовить завтрак. Самый простой, на изыски не хватит сил. А ещё ланч для Марка и Ники, которые намерены провести день в аквапарке. Веру немного беспокоила эта опасная для здоровья девочки поездка, но Марк заверил, что всё будет хорошо. Как ей нравились эти три простых, жизнеутверждающих слова!

С бесконечным желанием касаться его тела и замирать от счастья прошла следующая ночь, такая же жаркая, разогретая дыханием страсти. Окно спальни нараспашку, куда заглядывает лишь ревнивица-луна, слабое колебание шёлковых гардин – и они двое, слившиеся в объятиях, в этом мире теней и таинственного полумрака.

– Люблю тебя, – вдруг сказал он, когда, тяжело дыша, они уже были готовы сорваться в бездну; отпрянув, Вера выгнулась в кольце его рук, чтоб взглянуть в лицо этому прекрасному мужчине, который произнёс такие волшебные, такие особенные слова. Серые, цвета сурового северного моря глаза не врали. Серые глаза смотрели вопросительно, ждали ответа.

– Люблю тебя, – рефреном повторила она и закрыла глаза.

Ещё несколько ритмических движений послушных, слившихся воедино тел, и мир перестал существовать… Жаркие ночи Кипра под чёрным небом падавших на землю звёзд, как вы хороши!