Глава 27

Лана

– Лана Сергеевна, вас Лис Маркович просил подняться к нему. ‒ В приоткрытую дверь протискивается голова Маши, оповещая о требовании.

‒ Когда он вернулся?

‒ Около часа назад.

‒ Спасибо. Сейчас поднимусь.

Девушка исчезает, тихонько прикрыв дверь. Не видела, когда появился Лис. Не зашёл и даже не позвонил, сразу поднявшись в свой номер. Триста второй я освободила по требованию на бронь и теперь, я либо еду к Лису, либо домой. Отель забит до отказа, места для меня нет.

Поднимаюсь на лифте, не понимая своего присутствия в триста первом. Мы договорились, что близость переносится в его квартиру, никак иначе. Дверь приоткрыта. Ждём меня, или это элементарная невнимательность?

‒ Добрый вечер. ‒ Вхожу в номер, с удивлением отмечая круглый столик на двоих посреди большой комнаты. Сервировка для романтического ужина: несколько блюд под клошем, ведёрко со льдом для шампанского и зажжённые свечи.

‒ Ты ужинала?

‒ Нет.

‒ Составишь мне компанию? ‒ Лис жестом приглашает занять место напротив. ‒ Я знаю, что тебе нравится утиная грудка с апельсинами и грушевый пирог, а также салат «Табуле». Всё здесь.

Света ‒ понимаю сразу. Вступила в сговор с Лисом, вероятно, заранее. Вот же подруга… Чего он добивается? На что рассчитывает? Для той, что просто отрабатывает долг в его постели, ухаживания не предусмотрены. Это лишнее. Для нас обоих.

‒ Что будешь ты? ‒ Усаживаюсь и Лис заботливо подвигает мой стул.

‒ Медальоны из говядины под ежевичным соусом.

‒ А на десерт?

‒ Тебя. ‒ Вскидываю взгляд и ловлю на себе его ‒ тёмный, сосредоточенный, даже жёсткий. ‒ Говорю, как есть. Не имеет смысла скрывать свои желания.

‒ Да. К тому же, ты имеешь полное право брать моё тело, когда и где пожелаешь. ‒ Кретов сжимает челюсть, отчего губы смыкаются в тонкую ниточку, а ладонь сжимается в кулак. Злится, но мне непонятно почему. Условия были согласованы изначально.

Ужин проходит практически в тишине, под звуки бьющихся о посуду приборов и вибрацию телефонов. Насильно заталкиваю в себя салат и немного мяса. Под пристальным взглядом Кретова кусок в горло не лезет, а вечер превращается в пытку.

‒ Тебе понравилось?

‒ Да. Сёма прекрасно готовит. Впрочем, как всегда…

‒ Я не о еде, ‒ обрывает, ‒ женщинам ведь важны знаки внимания, не так ли? Ужин, цветы, подарки, комплименты… что ещё?

‒ В нашем с тобой случае ‒ это не самое важное.

‒ А что основное?

‒ Постель. Секс. Моё согласие и твои желания.

‒ А твои?

‒ Я лишь желаю сделать всё, чтобы ты остался доволен. Только при этом условии наша устная договорённость имеет свою силу. ‒ Наконец, решаюсь поднять глаза, чтобы утонуть в яростном зареве, которым меня уничтожает Лис.

‒ Так, ладно. ‒ Смыкает пальцы на переносице, закрыв глаза. ‒ И ты не желаешь узнать меня лучше, понять, какой я человек: что думаю, о чём мечтаю, чему радуюсь? Приблизиться, увидеть достоинства и недостатки, основные черты характера? ‒ Опирается на стол, сокращая между нами расстояние.

‒ Это лишнее. Нет, не так ‒ это бессмысленно.

‒ Что ж, ‒ откидывается на спинку стула, ‒ и к себе приблизиться не позволишь, так?

‒ Ты и так максимально близко. Во всех смыслах. ‒ Обстановка накаляется, чувствую кожей вибрации раздражения Лиса и закипающую злость.

‒ В моих руках лишь твоё тело. И только.

‒ Разве не этого ты хотел?

‒ Не этого.

‒ Скажи, чего ты желаешь. Я всё исполню.

‒ Дай угадаю: ты выполнишь всё что я пожелаю, не потому, что сама этого хочешь, а лишь по причине отработки долга?

‒ Именно об этом мы договорились.

Несколько минут омерзительной тишины, гадко обволакивающей холодом. Лис резко поднимается, отчего стул с грохотом опрокидывается, а на пол летят задетые им бокалы, разлетаясь на мелкие осколки. Вздрагиваю, с опаской поднимая голову и сталкиваясь с разъярённым мужчиной.

‒ Поехали.

‒ Куда? ‒ Медленно поднимаюсь, не понимая, что от меня требуется.

‒ Возвращать долги, ‒ рычит, срывая пальто с вешалки и натягивая на себя. ‒ Быстрее.

Вылетаем в коридор, словно за нами гонится свора собак. Пара минут в лифте становится пыткой.

‒ Бери свои вещи и на выход. У тебя две минуты. Жду в машине. ‒ Выскакивает из лифта, кажется, превратившись в ураган, который уничтожит всё живое на своём пути. Почти сносит Витю с чемоданами гостей, но даже не замечает.

‒ Лан, что случилось? ‒ Света, наблюдавшая наше появление, спешит узнать причины поведения Кретова.

‒ Всё нормально.

‒ Вы поссорились?

‒ Можно и так сказать, ‒ ухожу от прямого ответа. ‒ Забери посуду из номера. Мне пора. Он ждёт.

Понимаю, что отведённое мне время почти истекло и бегу на парковку отеля, где Лис уже ожидает в машине. Срывается с места под противный визг колёс, как только я закрываю дверь.

Мужчина на грани, играет тугими желваками, то и дело сжимая руль до тошнотворного скрипа. Я впервые вижу его таким, совершенно не понимая, чего ожидать, когда мы останемся наедине. Опасен ли он для меня? Насколько? Я практически ничего о нём не знаю и знать не планировала, определив для себя наши отношения, как временные и несерьёзные. Но, вероятно, Лис другого мнения ‒ каждый мой ответ увеличивал уровень его злости, пока Кретов не перешёл к примитивному рычанию.

‒ Приехали. Выходи.

Я почти бегу за ним, а Лис и не думает сбавлять шаг, не обращая на меня внимания. Словно мы не знакомы, и каждый из нас, поднявшись наверх, пойдёт в разных направлениях. Но нас ждёт одна дверь и, видимо, как и предыдущие две ночи, одна постель. Уже знакомая спальня и приглушённый свет.

‒ Раздевайся.

‒ Ч-что?

‒ Раздевайся. Полностью. Я жду.

От того, что я вижу в глубине разрушающей черноты, хочется превратиться в маленькую точку и исчезнуть на краю вселенной, попросить Лиса, чтобы не смотрел, сделал вид, что меня не существует. Внутри всё клокочет, а дрожащие пальцы никак не могут справиться с замком юбки, нервно дёргая бегунок. Вероятно, в моих глазах он видит растерянность, я в его ‒ бурю и ад.

‒ Ложись. ‒ Кивком указывает на кровать, а я, безропотно повинуясь, выполняю его требование. Делает пару шагов, остановившись у меня в ногах и раздевается сам ‒ медленно, неторопливо, не отводя взгляд. ‒ Ноги раздвинь, ‒ не просьба ‒ приказ, который я тут же исполняю, отчего-то сгорая со стыда. Не отрываясь от представшей перед ним картинки, обнажается, вызвав мой судорожный вздох.

Несколько секунд и большое тело накрывает меня сверху, придавив к матрасу. Растерянно ожидаю действий от Лиса, не решаясь прикоснуться к нему первой. Кажется, любое слово или действие, станет триггером, который разорвёт нас обоих.

Лениво бродит взглядом по моему лицу, останавливается на губах, облизнув свои, и опускается к шее, с силой прикусывая. Всхлипываю от неожиданной ласки и секундной боли, пронзившей тело, но тут же забываю о ней, когда Лис спускается к груди, жадно втягивая соски. Будто оголодавший, сжимает грудь, вылизывая и посасывая укусы. Движения резкие, хаотичные, лишённые нежности и мягкости. Он просто берёт своё без танцев с бубнами и заботы обо мне.

Резко врывается в меня пальцами, заставляя выгнуться и издать первый стон, но ещё больше сжаться, когда каждое движение приносит сомнительное удовольствие на грани боли. Несмотря на лёгкую грубость, возбуждение расплывается под кожей горячими потоками, срывая стон за стоном с моих губ, и я двигаюсь навстречу Лису.

‒ Хочу тебя на мне.

Откидывается на спину, взглядом приглашая залезть сверху и исполнить его желание, а я, оказавшись на бёдрах мужчины, сжимаю возбуждённый член, словно вспоминая пульсирующую плоть и уже представляя в себе. Опускаюсь медленно, чувствуя каждый сантиметр мужского органа, который проникает в меня, растягивая и дёргаясь в нетерпении. Моё тело молниеносно реагирует на Лиса, с жадностью ожидая сладкое удовольствие и яркий оргазм. Я привыкаю к нему, изнываю от ожидания и борюсь с больным желанием сорваться в Кретова без оглядки, позабыв о наших договорённостях.

Откидываю голову назад, взлетаю и опускаюсь на толстый член, ловлю первые вспышки надвигающегося блаженства, но кожей чувствую пустоту. Лис не касается меня, и привычные мужские хрипы и рваные выдохи не слышны в тишине спальни, как будто я здесь одна, а открыв глаза, сталкиваюсь с пустым взглядом. Кретов закинул руки за голову, равнодушно наблюдая за моими скачками на нём. Хищный оскал выдаёт напряжение, а пронизывающий холод во взгляде замораживает за секунду, заставляя остановиться.

‒ Что-то не так? Скажи, чего ты хочешь, я всё сделаю. ‒ Возбуждение отпускает, возвращая неприятную дрожь.

‒ Продолжай. И так сойдёт. ‒ Хмыкает, бесстрастно наблюдая за мной.

Выполняю его желание, продолжая движения, но через минуту замираю. Кажется, Лис даже не моргает, безучастно бродит по мне взглядом, словно перед ним пустое место, не заслуживающее внимания.

‒ Сделай хотя бы вид, что тебе приятно, ‒ обращаюсь к Лису, в ответ не получая никакой реакции. ‒ Я так не могу. ‒ Делаю попытку встать, но сильные руки сжимают бёдра и переворачивают на спину, сжав в крепком захвате.

‒ Не нравится? ‒ рычит. ‒ Когда равнодушно, без отдачи, словно тебя не существует и каждое действие бессмысленно? Ну, Руслана, не нравится?

‒ Не нравится, ‒ шепчу едва слышно.

‒ И мне не нравится. И ты сделай хотя бы вид, что хочешь меня и секс значит для тебя нечто большее, чем просто бездумная обязанность. ‒ Упирается своим лбом в мой и почти стонет: ‒ Я ведь не прошу всё ‒ отдай мне немного себя. Самую малость, чтобы я поверил, что хоть что-то для тебя значу без условий и обязательств. Дело ведь не в деньгах. Для меня нет. С самого начала дело было только в тебе. Прими меня, как своего мужчину. Для начала, просто попробуй.

Каждое слово пронзает, подобно сотне иголочек, проникающих под кожу. Его злость отступила, оставив место лишь шальному взгляду, который с дикой мольбой жаждет отыскать толику взаимности. Не знаю, что это: отчаяние, обречённость, крик о помощи сильного мужчины? Что бы это ни было, сейчас именно я решаю, чем закончится сегодняшний вечер. Черта. Чувствую её кожей: острая, словно лезвие бритвы и настолько опасная, что ещё несколько минут моего бездействия, могут стоить мне Лиса.

‒ Поцелуй меня, ‒ прошу, обвивая дрожащими руками Лиса за шею.

Прикасается мягко, даже осторожно, словно это наш первый поцелуй.

‒ Так?

‒ Не так!

‒ А как?

‒ Ты знаешь, как. Как целовал вчера. Как целовал в нашу первую ночь.

‒ Попроси по-хорошему, Вишенка.

‒ Поцелуй меня, ‒ приближаясь, шепчу в губы, ‒ мой нежный Лисёнок…

И меня сметает ураганом в ту же секунду, потому что Кретов не целует ‒ он насилует мой рот, проникая до самого сердца и до боли сжимая нежную кожу. И это настолько горячо, страстно и голодно, что я теряюсь в нахлынувших ощущениях, которые качают меня на волнах новой волны возбуждения. Прикосновения жалят, словно у него не две руки, а десять, и каждая ласкает изнывающее по нему тело, не оставляя без внимания ни одного миллиметра кожи.

Врывается в меня, словно пронзает, разрывая надвое, а я лишь всхлипываю от каждого нового проникновения. Обхватываю Лиса ногами и руками, словно врастаю в тело, боюсь отпустить даже на секунду, перестать слышать, видеть, чувствовать мужчину, который мне больше не безразличен.

Глубокие, тяжёлые толчки выбивают воздух из лёгких, и я способна издавать лишь какие-то мяукающие звуки вперемешку со стонами. Лис не останавливается, вгоняя член по самое основание и удерживая меня за бёдра. Дикий. Так я сейчас могу его охарактеризовать. Желанный. Именно это слово хочется шептать, когда находишься на грани ошеломляющего оргазма.

Но всё неожиданно прекращается, когда Лис останавливается, немного поднимаясь и нависая надо мной. Я чувствую, как бьётся горячая плоть внутри лона и поддаю бёдрами навстречу мужчине, чтобы достигнуть ожидаемого пика. Часто дышит, всё же выравнивая дыхание и смахивая капельку влаги, стекающую со лба.

‒ Лис, не останавливайся, ‒ хнычу, ‒ ещё немного, я почти… Пожалуйста, ‒ притягиваю сосредоточенное лицо, прикусывая пухлые губы. ‒ Продолжай. ‒ Ёрзаю под ним, но легче сдвинуть гору, чем мужчину, затеявшего показательную порку.

‒ Неприятно, когда желания остаются неудовлетворёнными? М? ‒ Чёрт, у этого мужчины нечеловеческая сила воли и какая-то супер-способность сдерживать адское возбуждение, находясь в паре фрикций от финала.

Тело на грани, требует логического завершения и освобождения от тугой, скрученной внутри пружины незавершённости, но Лис не спешит избавить нас обоих, подарив облегчение. Наоборот ‒ затягивает гайки всё туже, срывая к чертям резьбу.

‒ Неприятно.

‒ Ещё раз!

‒ Неприятно.

‒ Поняла, каково это, Вишенка?

‒ Поняла, ‒ выдавливаю из себя.

‒ Не слышу!

‒ Поняла, Елисей Маркович, ‒ прыскаю с улыбкой на губах, прекрасно понимая, что он категорически против такого обращения.

‒ Чертовка! ‒ Резким движением поднимает меня, устраивается посреди кровати, подогнув ноги и возвращая на свой член. ‒ Продолжить? ‒ Несколько аритмичных толчков заставляют скулить от предвкушения. Низ живота противно тянет, желая скорейшей разрядки.

‒ Да! ‒ Попытки взять процесс в свои руки оканчивается полным фиаско. Моих физических сил недостаточно, чтобы совладать с Кретовым.

‒ Скажи то, что я хочу услышать.

‒ Я хочу тебя, ‒ шепчу, снова и снова прикусывая его губы. Раздвигаю языком и проскальзываю в щёлочку, орудуя у него во рту. Внимание Лиса переключается и я, воспользовавшись минутной слабостью, начинаю интенсивно двигаться на его члене в стремлении довести нас обоих до финала. ‒ Хочу тебя, Лисёнок…

Наконец, Кретов подключается, двигается навстречу, вцепившись в мои бёдра и вбиваясь снизу. Закрываю глаза и откидываю голову назад, теряясь в жгучих ощущениях, приближающих нас обоих к точке кипения. Меня ожидаемо накрывает и сносит пульсирующими разрядами, отчего тугие стенки хаотично сокращаются, обхватывая плоть мужчины и утягивая вслед за собственным удовольствием. Лис хрипло стонет, не сдерживаясь в эмоциях, сжимая в объятиях так сильно, что, кажется, рёбра хрустят. Но от тесноты и пылающего тела, тёплая нега разливается в каждой клеточке, сменяясь подобием лихорадки.

Уткнувшись носом в шею Лиса, пытаюсь отдышаться и вернуться в реальность, где мужчина, которого я отталкивала, медленно, но верно, становится объектом моих желаний.

‒ Я вся мокрая, ‒ улыбаюсь, смахивая крупные капли с лица Лиса, ‒ и ты тоже.

‒ Приятно, что мокрой тебя делаю я. ‒ Толкается внутри, выхватывая остатки отступившего удовольствия: ‒ И там тоже, Вишенка.

И снова этот сосредоточенный взгляд, в котором на самом дне плещется ожидание. Лис ждёт подтверждения всего сказанного ранее ‒ договор заключён, но не подписан.

‒ Ты мне нравишься. ‒ Оглаживаю пальчиками его лицо, словно впервые узнаю мужчину перед собой. ‒ Действительно нравишься, просто… не торопи меня.

‒ Этих слов достаточно, чтобы поверить в нечто большее.

Лис делает попытку встать, не выпуская меня из рук, но центр тяжести смещается, и мы оба падаем на постель, заливаясь хохотом. Неожиданно для себя, задерживаю взгляд на его лице ‒ я впервые вижу, как он смеётся, ‒ искренне, открыто, окутывая низкими нотками с хрипотцой. Любуюсь мужчиной, отмечая задорные огоньки во взгляде.

‒ Улыбайся чаще. Так у тебя есть все шансы из категории «просто нравишься» перескочить в категорию «очень нравишься».

‒ Учту и запомню. ‒ Притягивает меня, впиваясь в губы. ‒ Пойдём в душ.

‒ Я выжата на максимум, ‒ стону, ‒ обессилена и обезвожена. Я сейчас умру.

‒ Рано, Вишенка, ‒ вскакивает, тянет меня за лодыжку, стаскивая с кровати, ‒ до состояния «затрахана до смерти» ещё затрахаться нужно.