Глава 23. Экспертная ошибка

Костя не смотрит на меня, когда я выхожу на кухню, быстро приведя одежду в порядок. Все его внимание занимает спящий сын.

— Неужели поел? — удивляется он.

— Да, не переживай. Думаю, Егор быстро привыкнет к смеси.

Смотрю на часы — почти полночь. Это плохо. Но хорошо, что Костя домой, судя по всему, не торопился. И что даже не спрашивает, где Лея. 

— Мне нужно выйти. Я быстро.

Костя деликатно откашливается.

— Если вам нужны… резинки, то можно никуда не ехать. Берите мои. 

Какая щедрость. Но экстренной таблетки у него все равно нет.

— Спасибо, но мне нужны не только они…

Костя с кривой ухмылкой поправляет одеялко сына. 

Прекрасно считываю контекст — когда-то я очень возмущался тем, что сам он не воспользовался защитой ни во время, ни после, и винил именно его в Юлиной беременности.

— Вот только не надо ничего говорить, Костя. Это другое.

— Да я вообще молчу, Платон.

— Как будто я выражение твоего лица не вижу.

— Вы лучше не меня разглядывайте, а поторопитесь. А то тоже будете колыбельную петь. В это время работает только одна аптека, и та на Васильевском. 

Черт. Это далеко, придется брать машину.

— Спасибо, не знал. 

— Может, мне тоже уехать? — спрашивает Костя. 

— Глупости. Куда ты на ночь глядя поедешь? Еще и с ребенком.

— В отель… Куда-нибудь, пофиг. Я не буду врать Юле.

— Юли сейчас здесь нет, — отрезаю. — Да и потом тебе врать не придется. Мне надо идти.

Лучше и вправду поторопиться. И не только из-за угрозы, что Лея забеременеет, так быстро ЭТО не работает. Что-что, а женскую физиологию я знаю. Подольше Кости на свете живу и опыта у меня с женщинами тоже больше. 

Но к машине я все равно почти бегу. И не только потому, что боюсь последствий. Просто хочу вернуться быстрее, найти Лею в своей кровати, в которой она ждет меня, влажная и румяная, после душа. 

Но про обстоятельства своего возвращения домой я забыл. Машину я так и бросил у парадного, а не загнал на парковку. Асфальт, как и вся машина, затянуты толстой коркой льда. Может, Костя поэтому добирался так долго.

Подумать только, а я ведь правда ревновал Лею к нему. И искренне в это верил, кошмар. 

Быстро машина все равно не заведется, а сидеть и прогревать ее не хочу.

Глубоко вдыхаю холодный влажный воздух, наслаждаясь тем, как остро он вгрызается в глотку. Быстро иду по заледеневшему тротуару. Как назло ни одного такси.

Чтобы идти было веселее, набираю Ростова. Плевать, что уже поздно. Если он спит, то не ответит, а звонок его не разбудит — Ростов всегда вырубает звук. А если по клубам гуляет, то ответит.  

Гудки в трубке прерываются, и мои слова обретают очертания морозного облака:

— Икалось тебе, Ростов?

В трубке тишина, значит, сегодняшний вечер он проводит дома, наверняка обложившись медицинскими справочниками с пугающе реалистичными рисунками. На носу очки для чтения, рядом давно остывший чай. В пустой квартире тишина.

— А-а-а, так тебя можно поздравить? — хмыкает Никита. — Платон, ради бога, не заводи привычку отчитываться мне о каждой своей эякуляции. Или все было настолько ужасно?

— Все было хорошо.

Настолько хорошо, что аж страшно. Да и презерватив можно было все-таки натянуть. Увлекся как пацан, блин, не нашел минуту, чтобы оторваться от нее и сходить за резинками в спальню. 

Слышу шелест листов, Ростов одним глазом продолжает читать. Материалы дел у него с еще более ужасными фотками, чем рисунки в его книгах.

Как вдруг орет не своим голосом:

— Фу, Боня! Фу, я сказал! Как ты здесь оказалась?! Пошла вон!

В трубке раздается грохот. Бросив телефон на столе, Ростов гремит где-то в отдалении:

— Боня, фу! Бешеная ты псина, отдай справочник!... Нет, нельзя! Нельзя, я сказал!... 

Ростов завел питомца? Но он же их ненавидит!

— Ой! — звенит девичий голос. — Я забыла закрыть дверь!

Я даже замираю посреди тротуара. 

— Забери эту шавку! — цедит Ростов. — И выметайтесь из моего кабинета. Обе! Сейчас же!!

Хлопает дверь, и снова воцаряется тишина. 

— Платон, ты еще тут? — откашливается Ростов, скрипнув креслом. 

Подумать только, эта ведьма живет с ним? Да еще собаку притащила, а он ей это позволил! Кто подменил мне друга?

— Серьезно?  — ржу в трубку. — Ты что, своей ведьме уже предложение сделал, раз она живет с тобой?

— Не собираюсь я на ней жениться, Дмитриев. Она на улице осталась, а я сжалился и предложил пожить у меня… А она тоже молодец! Ни слова не сказала, что у нее целый зоопарк!… Так бы и придушил их обеих голыми руками. Говори, Платон. Мне надо отвлечься, иначе я эту псину… Это же справочник Синельникова! Юбилейное издание!... А она его жевать!… Говори, Дмитриев. Иначе я за себя не ручаюсь. 

— Жить негде? Это как? Ты уверен, что не приютил какую-то мошенницу?

— Прошу, Платон, давай не про нее! Эта сука сгрызла вчера анатомический атлас, а сегодня справочник!

Не сразу понимаю, что речь не о девушке.

— Что ты хотел?

— Я хотел уточнить про твои разводы.

— Адвоката по разводам тебе хорошего дать?

— Нет, с адвокатом повременим. Как быстро проходит это твое помутнение рассудка? Помнишь, о чем ты мне в офисе втолковывал, что любви нет, а есть только половой инстинкт? Ты говорил, что это очарование женщиной обязательно проходит, если регулярно и много заниматься с ней сексом. 

— Да, секс помогает. Но не всем помогает.

— Как это не всем? — к такому я не готов. — У тебя же проходило! Со всеми твоими любовницами и женами!

— С ними да, — странным тоном говорит Ростов. — Если сравнивать, то это как… Насыщение. Например, ты мечтаешь о горячем плове. Придирчиво выбираешь кусок баранины на рынке, изучаешь рис и отзывы. И когда плов готов, то набрасываешься, глотаешь, даже толком не разжевывая ни мясо, ни рис. Тебе кажется, что ничего вкуснее ты еще не ел и что этот пряный вкус никогда тебе не надоест. Начинаешь есть плов три раза в день. Потом ради разнообразия пробудешь доставку, но это ошибка — тебе привозят разваренную кашу с тушеной курицей. После этого плова хочется все меньше. Вкус приелся. Специи вызывают тоску. И однажды все. Больше не лезет. От запаха баранины начинает тошнить. Тушеный чеснок вызывает отвращение. Ты мечтаешь съесть, что угодно, только не плов. Тем более, так хочется шоколадного торта. Примерно понятно?

Перевариваю метафоры Ростова. Доставка — это, видимо, другие случайные женщины. Банальный секс без эмоций, может быть, даже за деньги. 

— Понятно. И когда плов в тебя больше не лез, ты разводился?

— С первыми тремя женами да.

— А с хозяйкой Бони что? Все иначе?

— С ней все сложно, — отвечает Ростов. — Я с ней даже не сплю.

Я так удивлен, что чуть не падаю, не заметив лед на тротуаре.

— В смысле?! Как это не спишь?

— Вот так, не сплю.

— Ни разу даже не подкатывал? Но она живет у тебя! Да еще и с собакой!

— Еще с хомяком и улиткой.

— Она что, такая страшная?

— Нет. 

— Родственница твоя?

— Боже упаси!

— Тогда что с ней не так?

Светофор передо мной уже дважды переключается с красного на зеленый, но я продолжаю стоять на месте.

Разговор затягивается.

Я думал, будет быстрее и не так серьезно, что ли. Тогда я бы оделся теплее или не звонил Ростову сейчас. Но вместо этого, похоже, задел друга за больное.

Секс.

Раньше именно секс приводил к тому, что отношения Ростова  заканчивались. И у Ростова нет поводов думать, что в этот раз все будет иначе. Слишком много женщин у него было.

И уж в работе своего организма и механизме привязанностей он разобрался на «отлично». Чтобы такой дотошный эксперт, как он, и не разобрался в самом себе?

А с ведьмой, похоже, все с самого начала пошло по-другому…

Поразительно, что я звонил ему, чтобы узнать, как сделать так, чтобы вернуть трезвый взгляд на мир, а в результате узнал, что Ростов делает все, чтобы эти искажения реальности не заканчивались…

Мимо проезжает «Скорая». Родные звуки сирены, похоже, и вырывают Ростова из оцепенения:

— А чего это ты, Платон, по улицам разгуливаешь?

— Да так. Проветриться хотел.

Ростов мне всей правды тоже не говорил, так что один-один.

Прощаемся, и я наконец-то перехожу дорогу. Захожу в аптеку. Беру экстренную таблетку и запас презервативов. Не брать же их у Кости!

Мне есть о чем подумать на обратном пути.

Мне нужны ясные мозги, потому что мой бизнес все-таки не может существовать отдельно от меня. В этом я тоже успел убедиться.

Раз секс помогает избавиться от наваждения, то так тому и быть. Значит, будет много секса. Разного, как и говорил Ростов. С проникновением и без, руками или ртом, на всех поверхностях, какие только подвернутся.

Я долго держался в стороне от Леи, но теперь хочу получить свое. Можно даже с компенсацией.

А потом должно отпустить.

Да, придется испортить отношения с парочкой человек. Без этого никак. Но она не против, я очень даже — за… А остальных наши решения волновать не должны. Хотя возмущения обязательно будут.

Из-за затянувшегося разговора по дороге домой успеваю основательно продрогнуть, ведь накинул лишь пальто поверх футболки.

В квартире тихо, значит, Егор все так же спит. Костя унес сына в спальню.

Стоит ли Лея тех проблем, которые неминуемо начнутся, когда об этом узнают остальные?

Специально задаю себе этот вопрос, преодолевая расстояние до собственной спальни.

И когда вижу ее на своих темных простынях, ответ возникает моментально. Встает, как огненные письмена, обдавая жаром горящих букв.

Да.

Да, черт возьми.

Я понял это, как только ее увидел. Когда еще даже не знал, что это она. Та самая Лея.

И убеждаюсь в этом теперь, когда она встречает меня без одежды, с влажными после душа волосами и с черными глазами, в которых тлеет не потушенное пламя.

Даже если эта страсть закончится тупиком, сейчас я только и могу, что мчаться в эту стену на полной скорости.

Даже если отношения приведут к многочисленным проблемам, я не готов отказываться от возможности обладать ею ради спокойствия остальных. Хотя у моей дочери обязательно будет свое мнение на этот счет.

Что ж, у меня оно тоже есть. И с ним придется считаться.

Лея садится при виде меня на кровать, и одеяло с нее спадает. Она не прикрывается, не стесняется и снова смотрит на меня так, как сегодня. Снизу вверх, с той неповторимой смесью невинности и похоти во взгляде, которая покорила меня с самого начала.

Ее припухшие губы горят от моих поцелуев, и я завидую сам себе.

Сначала протягиваю нужную упаковку и бутылку с водой, прихваченную с кухни. Без лишних слов развернув коробку, она глотает крохотную таблетку.

А потом берется за ремень на моем поясе.

— Как насчет еще одного урока, Платон? — шепчет она. — Уверена, что могу лучше, чем в первый раз…

Срываю с себя футболку, а после отбрасываю в сторону остатки одежды, пока Лея устраивается поперек кровати. Запрокидывает голову, как в отеле, но я действую иначе.

Перехватываю ее за подбородок и целую. Она без всякого стеснения отвечает, глубоко погружая язык в мой рот.

Я же обвожу языком ее рот, веду по ее подбородку, груди, животу, а после, упираясь коленом в кровать, нависнув над ней, наклоняясь еще ниже.

Лея ахает, когда я касаюсь языком между ее ног.

— Даже так?... — выдыхает она. — Чувствую, этот урок понравится мне больше…

— Берегу твою челюсть.

Она тихо смеется, но смех быстро переходит в протяжный стон, когда к языку я добавляю пальцы. Лея подрагивает и стонет подо мной. Царапает ногтями мои бедра, а потом ощущаю ее нерешительные прикосновение к члену.

— Учить тебя еще и учить… — замечаю.

Она краснеет и смеется, потом шире открывает рот и, помогая себе рукой, делает так, что я теряю дар речи. Если она продолжит сосать с  тем же самозабвением, позорное звание скорострела мне обеспечено.

Удваиваю рвение, стараясь вывести ее из строя первой, и мне это удается. Она дрожит, часто дышит и не может сосредоточиться на собственных движениях.

— О боже… Боже, — частит Лея, инстинктивно пытаясь стиснуть бедра.

Ее мышцы под моими руками каменеют. Рот приоткрывается в немом крике. Когда по телу проносится волна наслаждения, приходится сильнее перехватить ее за бедра, чтобы удержать на месте.

Лея выгибается дугой, так что под медной кожей проступают ребра. Слабая дрожь перерастает в сильную, крупную, ее колотит от каждого прикосновения языка, и я решаю ослабить напор.

Но она стискивает мои волосы и не дает от себя отстраниться.

— Нет… Еще… Сильнее, — хрипло выдыхает она.

Не могу сдержать улыбки. Желание дамы — закон, особенно, когда она четко знает, что хочет и может сказать об этом вслух.

Возвращаюсь к тому же быстрому ритму, упиваясь ее телом, смакуя изгибы и вкус. Добавляю два пальца, а когда слегка прикусываю, то Лею едва ли не подбрасывает на кровати. Она сильнее тянет на себя мои волосы, явно забывшись. Кусает мои бедра, оставляя на коже пульсирующие укусы.

Я рефлекторно ударяю бедрами, как вдруг Лея толкает меня на спину и оказывается сверху.

Накрывает член ртом и берет так глубоко и легко, что я снова сбиваюсь. Но Лея уже на грани. В очередной раз. Я знаю, что женский оргазм разный и не такой прямолинейный, как мужской, но только сейчас, пожалуй, с неподдельным интересом и изумлением замечаю, как Лея снова преодолевает пик, более высокий, чем прежний. Более сильный.

Она отдается процессу, отринув стеснение и прочие предрассудки. Дрожит, стонет и с упоением возвращает мне часть собственного наслаждения, ведя сверху вниз по стволу подрагивающим языком.

Пожалуй, учить ее многому и не придется.

А вот остановить все-таки надо.

— Хочу тебя… Сейчас.

Лея смотрит на меня затуманенными пьяными глазами, губы ее горят, как и щеки. Дыхание так и не пришло в норму.

 Только она в моих руках. Только ее губы на моих. Только ее частые стоны и очередной пик, который она с моей помощью обязательно настигнет.