Глава 25. Субботний визит молодой бабушки

Помню, как на мое восемнадцатилетие нас с Юлей в отеле, в котором по прилету в Израиль остановились Дмитриевы, поймала менеджер. 

Юле тогда едва исполнилось тринадцать, она таскала вместо меня огромного светлого медведя, которого мне, поздравив с утра, вручил Платон, и испуганно смотрела на менеджера, которая вдруг стала ее отчитывать.

— Что происходит? За что вы ее ругаете? — вмешалась я.

Оказалось, что для нас заказаны массаж, хамам и другие приятные процедуры в спа-центре, а мы вместо того, чтобы быть там в положенное время, шатаемся черти где.

— Не хорошо опаздывать, девочки, — пожурила она нас. — Не заставляйте людей ждать!

— Бежим, Лея! — горели Юлины глаза. — Думаю, папа хотел сделать нам сюрприз!

Купальники и так были с нами. Мы собирались на пляж.

Ненавистного медведя оставили в раздевалке и помчались к нужному кабинету, номер которого нам тоже озвучила менеджер. По дороге я даже порадовалась, что впервые на этот день рождения мне предназначался не только очередной плюшевый мешок с бантом на шее.

Стучать мы не стали. Зачем? Мы были уверены, что нас там ждут.

К сожалению, массаж Платон заказывал не для нас. И совсем даже не массаж.

— Папа? — пискнула Юля, когда мы застыли на пороге.

Слава богу, Платон еще не успел раздеться. А вот девушке на массажном столе перед ним не хватало кое-каких деталей гардероба.

Мне ярко запомнился небрежный жест, с каким Платон набросил на застывшую девушку полотенце, чтобы прикрыть ее голую грудь. Не глядя, без промедления, с какой-то брезгливостью, просто пренебрежительно швырнул даже не в руки, а так, как швыряют использованное полотенце в корзину для грязного белья.

Все эти воспоминания за каким-то чертом проносятся в моей голове именно сейчас, когда на мне еще меньше одежды, чем было на той решившей подработать массажистке.

Кровь стынет в моих венах. Мышцы каменеют. И не только от паники, но и от того, что знаю, как наплевательски относится к партнершам Платон, когда действовать надо без промедлений.

— Джинсы, Лея. Быстро! — только и бросает он.

Уже через секунду широкими шагами преодолевает расстояние до коридора, где замирает в проходе так, как стоял еще вчера передо мной. Перекрывая весь путь в квартиру. Я хорошо знаю, что оттуда Платона так просто не сдвинуть, если он сам не захочет.

— Ох, Платон! Добрый день! — воркует Оксана. — Как прошла ночь? Мы пока гуляли, Костя рассказал о том, что тебе удалось накормить Егора смесью! Потрясающе!

Ответа Платона я не слышу, но в коридоре явно возникает какая-то заминка.

— Нельзя войти? — Оксана почему-то говорит громче, чем остальные.

— Лея! — кричит Платон, не сдвигаясь ни на йоту. — Ты уже нашла свою линзу?

Негнущимися пальцами наконец-то распрямляю штанину, а в груди разливается насыщенное тепло, как от глотка горячего молока с медом.

— Нет… Сейчас! Еще под столом посмотрю!

— Ага, пока нельзя. Линзу потеряла, — продолжает Платон. — Хотел помочь найти, так она меня едва не убила, когда я чуть на линзу не наступил. Она в армии служила, знаешь, Оксана?

— Ты это уже говорил.

Мне кажется, или я слышу скрежет Оксаниных зубов даже отсюда?

Откуда она вообще взялась?... Ах, черт. Сегодня же суббота, Костя же говорил, что это единственный день, когда Оксана видится с внуком.

Возможно, в другие субботы Костя не оставался с матерью наедине, но сейчас обстоятельства изменились. Чтобы не оставаться дома, он ушел гулять с сыном вместе с ней и понятно, что пришлось рассказать и все остальное, а Оксана решила, что это отличный повод заглянуть. Может, нужна ее помощь?

— Нашла! — кричу, застегнув джинсы на талии.

Пальцы дрожат, сердце снова пускается вскачь. Пульс зашкаливает. Чтобы не смеяться, прикусываю щеки изнутри и замираю возле стола.

Платон заходит первым, потом Костя с Егором и последней Оксана.

На ней элегантный кашемировый свитер, подпоясанный на талии, и мягкие расклешенные брюки. Волосы волнами лежат на плечах. Она улыбается, но только губами.

Взглядом она внимательно сканирует пространство, ведя подсчет уликам: две чашки кофе, одна тарелка. И вся посуда неестественно сдвинута к краю абсолютно пустого стола…

Ее колючий взгляд останавливается на мне.

— О, а я решила, ты уехала вместе с Юлей, Лея.

В ее голосе слышится металл. Она больше не смотрит на меня с тем искренним дружелюбием, как в траттории в нашу первую встречу. Я больше не безликая Юлина подружка.

Я соперница, потому что зашла на ее территорию, на которой она когда-то пыталась стать полноправной хозяйкой. И еще надеется ею стать.

— Мам, ты, кажется, хотела в туалет? — замечает Костя.

А вот и повод подняться в квартиру.

В глазах Оксаны сгущаются тучи. Она разворачивается на пятках и бесшумно идет внутрь квартиры.

— Простите, я… — начинает Костя, но я его прерываю:

— Все в порядке, — может, у меня паранойя, но я не слышала, как хлопнула дверь уборной. Так что лучше ничего лишнего пока не говорить. — Как Егор? Утром ел?

Напряжение покидает Костю. Он с легкостью рассказывает, как крепко малыш спал, как немного заартачился с утра, но поел с аппетитом. Выходит, его нервы никак с сыном не связаны. Только с присутствием матери.

— Справишься до вечера сам? — спрашивает Платон. — Мне надо в офис съездить. Лея тебя подкинуть до дома? Тебе наверняка хочется переодеться.

Сначала смотрю на Костю. Хотя, по большому счету, мужчины семейства Дмитриевых справились бы и без меня, но вдруг я все-таки могу быть чем-то полезна.

— Да, конечно, — отвечает Костя. — Я вообще думал, может Юлю сегодня вечером забрать домой?

— Нет, давай не будем  спешить, — качает головой Платон. — Эффект надо закрепить… Я про кормление из бутылочки вообще-то, не надо так на меня смотреть. Завтра днем все вместе за Юлей и поедем, тем более это воскресенье.

Согласно семейной традиции, воскресенье — пельменный день. Даже Юля разрешает себе съесть десять пельменей, приготовленных бабушкой. Костя соглашается.

— Ох, Лея, смотри, что я нашла в гостевой ванне, — с широкой улыбкой возвращается Оксана.

Оксана протягивает мне контейнер, который я так и не нашла с утра. Оно и понятно, почему. Я оставила его не в той ванной комнате.  

— Не волнуйся, обе линзы внутри, я проверила.

Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала мертвой.

— Нашла? Молодец, — чеканит Платон. — А теперь отнеси обратно.

Забываю, как дышать. Костя, игравший с сыном в «козу», тоже замирает.

Оксана, сузив глаза, стискивает контейнер.

— Расскажешь, как дошел до такой жизни, Платон?  

— Очень просто. Когда зрение к вечеру стало садиться, записался к окулисту, прошел обследование и мне выписали рецепт на линзы. Поделиться контактом? Мы же с тобой не молодеем, Оксана.

В комнате воцаряется тишина.

— Что? — обалдело переспрашивает она.

— Я сказал, отнеси обратно. Оставишь их еще где-нибудь, как их потом искать? Ты же здесь больше не живешь.

Ущипните меня.

Оксана в замешательстве смотрит на Платона, а потом все-таки ретируется. На этот раз она хлопает дверью так, что я вздрагиваю.

— Знаешь, Кость, — задумчиво произносит Платон, — надо бы сделать так, чтобы следующая встреча с бабушкой прошла не раньше Нового года.

— Но сейчас только ноябрь…

Ответить Платон не успевает. У него снова звонит телефон. Взглядом Платон указывает на выход. Он все еще спешит.

Натягиваю на себя куртку, сапоги и подхватываю рюкзак. Платон держит для меня лифт. Мы заходим внутрь. Этажи быстро сменяют друг друга.

— Да, сейчас буду, — Платон с тяжелым вздохом отключает звонок и переводит взгляд на меня.

— Она все поняла, — произношу тихо.

Он пожимает плечами, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Накрывает мои губы, целует так, что у меня подгибаются колени, но лифт бессердечно возвещает о том, что мы прибыли на первый этаж.

Когда мы все-таки садимся в машину, мне звонит Юля. Рингтон играет и играет, и Платон смотрит на меня через плечо.

— Собираешься избегать ее?

Стиснув зубы, нажимаю «ответить».

— Привет Лю! Как дела?

— Костя занят, папа не отвечает… — жалуется она. — Мне так скучно, Лея! День только начался, а я уже и книжку читала, и ела трижды. Если я не найду, чем заняться, бабушка снова позовет меня к столу! Поговори хоть ты со мной. Спаси мою талию! Например, как дела на личном фронте?

Оглядываюсь на Платона.

— Эээ, Юль, я сейчас домой только еду, давай чуть позже.

— Домой?! — вопит она в трубке. — Середина дня, а ты только едешь? Откуда? Где ты провела ночь?!

Черт, я же говорила, что буду дома ночевать, чтобы брату компанию составить.

— Лея, не увиливай от ответа! — громогласно вещает Юля. — Неужели ты смогла? Смогла опять переспать с ним?!

Платона вдруг отбирает у меня трубку.

— Юль, вообще-то Лея у нас дома ночь провела… Не мучай ее сейчас, Лее надо выспаться. Накормить твоего сына смесью оказалось не так просто, как нам всем казалось.

В трубке могильная тишина.

Мой желудок сжимается до размеров горошины.

— Папа? — уточняет Юля.

— Он самый. Рад, что ты меня еще узнаешь, дочь.

Не верю, что Платону удастся провести дочь вокруг пальца. С другой стороны, ну не признаваться же в таком по телефону?

Платон возвращает мне трубку.

— Да? — хрипло отзываюсь.

— Могла бы просто остановить меня или намекнуть, что это не то, что я думаю, — яростно шепчет Юля. — Я же уже размечталась, что ты наконец-то счастлива!

Я счастлива, но мне, проклятье, нельзя никому говорить об этом.

— Позвоню тебе из дома, ладно?

— Ладно, только ты уж выспись, как следует…

Мы прощаемся, и в машине становится тихо.

— Очень понимаю Костю, — тру лоб. — Врать — это ужасно! Как ты думаешь, как Юля отреагирует… Когда узнает?

Глядя на дорогу, Платон пожимает плечами.

— Лея, я понимаю, что вы подруги, но перестань оглядываться на Юлино мнение. У нее своя жизнь, у тебя твоя… Какая разница, как она отреагирует? Если она будет недовольна, ты что, порвешь со мной?... Не волнуйся. Съездим завтра в Каннельярви, и после своих десяти пельменей Юля подобреет, вот тогда мы ей обо всем и расскажем. Только говорить буду я, хорошо?

— Не уверена, что это хорошая идея… Вы с ней последнее время не очень ладите. Взять хотя бы тот разговор про пригород и машину… За что ты на нее тогда так взъелся?

Платон нервно барабанит пальцами по рулю. Глядит на часы и качает головой.

— Не у тебя одной есть тайны, о которых Юля понятия не имеет… Но мы уже почти приехали к твоему дому, а это разговор долгий. Я тебе расскажу. Потом… Ты, может, мне с Юлей даже поможешь. Честно говоря, именно на это я и рассчитывал, когда ехал в аэропорт, — усмехается он. — Но все пошло немного не по плану. А сейчас мне надо на работу. Постараюсь закончить пораньше. Наберу тебя, ладно?

Мне хочется станцевать ламбаду от его последней фразы, но я сохраняю серьезное лицо и произношу:

— Хорошо. Но вечером ты мне обо всем расскажешь!

Ой, перегнула палку. Звучит так, как будто я приказываю и имею право это делать.

Платон тормозит возле моего дома. Заглушает мотор.

— Я тебе уже говорил, что командовать буду я? —  уточняет.

Заливаясь краской, вспоминаю его брошенную в отеле фразу.

— Так вот вечером я тебе еще раз, как следует, напомню.

Его глаза сейчас ярко-зеленого цвета. Он так близко, что даже без линз или очков вижу переливы на его радужке.  

Нерешительно целую его на прощание. Это новые ощущения — вот так целовать его при свете дня, при любой возможности. Раньше я о таком только мечтала.

Платон отвечает с запалом, но у него снова звонит телефон. Мы прощаемся, и он уезжает.

Якова дома нет, а мама еще в Омске. Позволяю себе выражать свое счастье так, как хочется. Танцую под громкую музыку, принимаю ванну с пеной, а потом понимаю, что спать я все-таки хочу.

Ложусь на часик, но в итоге просыпаюсь, когда уже темно. Где-то в постели жужжит и вибрирует телефон. Это Платон!

Черт, я же не успею собраться вовремя к его приезду. По ощущениям волосы на голове похожи на мочалку. Не стоило ложиться спать с влажными локонами! Что бы он ни говорил про очки, но я знаю, что Платон клюнул на ту девушку, какой я была в аэропорту. Оставайся я самой собой, без макияжа, хорошей прически, он бы в мою сторону даже не глянул.

— Да? — хватаю трубку. — Только не говори, что ты уже тут!

— Не скажу, — его голос звучит утомленно. — Я еще работаю. Похоже, закончу поздно.

— О… — только и могу выдохнуть.

— Я сам в этом виноват… Не надо было забивать болт. Я тебя завтра утром заберу, договорились?

— Хорошо.

После все-таки звоню Юле. Во время долгого разговора обхожу все острые темы, а чтобы успокоиться еще несколько часов занимаюсь волосами. Хочу, чтобы завтра они были идеальными, ровными и блестящими!

Спать совершенно не хочется, поэтому долго выбираю, что надеть, чтобы не выглядеть вызывающе, но и не дачной замухрышкой. Оглядывая гардероб, с тоской понимаю, что таких элегантных свитеров и брюк, как у той же Оксаны, у меня никогда и не было.

Время позднее, на шопинг уже не съездить. Заказывать онлайн тоже не вариант, с размерами я никогда не попадала.

Останавливаюсь на вязаном платье цвета слоновой кости, с юбкой ниже бедра. Темный ремень подчеркивает талию, рукава три четверти — мои запястья. На ноги — теплые колготки и сапоги с мехом. Загород в чулках я не поеду, это вам не клуб.

Единственный недостаток у платья, оно такое тесное, что очень тяжело снимается. Но вряд ли мне стоит на что-то надеяться, все-таки ночевать мы будем под крышей матери Платона…  

С трудом, но все-таки засыпаю этой ночью.

Утром меня будит звонок. Не глядя, хватаюсь за телефон.

— Лея, приеду за тобой через час.

— К-к-костя?... А как же…

— Платон опять умчался на работу. Успеешь собраться?

— Да, да…

Только после замечаю сообщение, доставленное еще в шесть утра: «Встретимся там, много работы».

Моя первая смс от Платона… Ничего романтичного, проза жизни. Пишу в ответ «ОК» и плетусь чистить зубы.

Приходится ополоснуть лицо холодной водой, чтобы убедиться, что я не сплю и мне это не снится, когда в ответ прилетает сердечко.

А следом чертик с рожками.

Ладно, я передумала ехать в спортивном костюме. Где там мое платье…