Глава 36

— А тебя кто-нибудь заберет? — голос моей соседки по палате звучит немного глухо. Она сидит, укрывшись тонким пледом с головой.

Плед помогает ей от светобоязни, которая началась у нее сразу после операции. Я ей даже завидую. Яркий свет тоже раздражает мои глаза, но куда сильнее бесит постоянное слезоотделение. Я безостановочно рыдаю уже который час, и настроение это не поднимает.

А вопросы соседки только выбивают у меня почву из-под ног.  Так что, делаю вид, что не слышу ее вопроса. Потому что не знаю, что отвечать.

Платон обещал моей маме позаботиться обо мне, но весь вчерашний день он провел на работе. Было очень странно сидеть в квартире Дмитриевых в одиночестве, а еще готовить на их кухне без Кости.

Готовка на несколько дней вперед немного успокоила, но и не заняла весь день, как я надеялась. Я отправилась покупать необходимые лекарства, заехала в клинику на предварительную консультацию, на которой хирург еще раз объяснил все, что ждет завтра. В большом зале собрались все пациенты, у которых была назначена операция на этот день.

Там мы с моей соседкой впервые и познакомились. Она приехала с мужем, который, с ее слов, с нее пылинки сдувал. И очень за нее волновался.

А я приехала одна.

И в пустую квартиру тоже вернулась одна.

Вообще каждый раз, когда я входила в эту квартиру без кого-то из Дмитриевых, мне казалось, что я вор-домушник.

Я так и заснула на диване в гостиной, глядя какой-то фильм по телевизору. Платон пришел около полуночи. У него много работы, я это понимала. Но счастливой меня это понимание не делало.

Уже к полудню следующего дня он отвез меня в клинику. Коррекция прошла, как по маслу, хотя это и было немного жутко лежать с распахнутыми глазами и понимать все, что происходит, хоть и не чувствовать, благодаря местной анестезии.

Теперь я коротала те несколько часов после операции в палате вместе с соседкой, которой то и дело названивал муж. Он покупает нужные капли и лекарства. И уточняет каждый пункт.

Мой телефон молчит.

Платон не звонит и не спрашивает, нужно ли мне что-то, как прошла операция и когда меня можно забирать. Я даже не знаю, приедет ли он вообще за мной или придется вызывать такси. Может, он будет работать и сегодня весь день, как и вчера.

Мне звонила только мама, а перед операцией Юля пожелала удачи.

На глаза опять наворачиваются слезы. Это из-за операции, разумеется.

Стираю слезы со щек, так как к глазам прикасаться нельзя, и возвращаю солнечные очки обратно на нос. Без затемненных стекол мир такой болезненно-яркий, словно все кругом облили хлоркой.

— Так что? Тебя заберут или тебя подвезти? — не успокаивается соседка, но от ответа на этот раз меня спасает новый звонок. — Да, любимый?... Да, именно эти капли…

Это третий звонок за пять минут. Чувствую себя лохушкой, которая вчера пошла и сама купила все лекарства.

— Сильно дорогие?… Ну возьми те, что дешевле, или не бери вообще, ага… Да, там большой список, знаю. Я видела.

Блин, чувствую укол совести. Может, у них туго с деньгами, но они все-таки отложили на операцию, а теперь им не хватает на лекарства? Их там реально много разных.

— Такой он у меня домовитый, не представляешь! — говорит соседка, откладывая телефон в сторону. — Хочет, чтобы выделенных на операцию денег хватило на мойку машины, а не только на лекарства!

— На мойку машины? — не могу сдержать удивления.

Неужели чистый бампер важнее хорошего зрения?

— Да, на операцию деньги мои родители выделили, подарок сделали. С той суммы осталось на лекарства, а сама я купить их не успела заранее. Вот мужу сейчас и поручила. А ему деньги только дай, сразу в свою машину все вкладывает! — смеется она. — Ну ничего, не зря я для себя откладывала, как чувствовала! Вернусь домой возьму из кубышки себе на капли… Так что, тебя подкинуть? Время вышло, уже можно уходить.

Захлопываю нижнюю челюсть, которая отвисла от удивления. Пусть мне и удается сдержать поток мата, сдержать мысли не удается. Как можно чужие деньги, предназначенные для операции, не только экономить, но еще и спускать на машину?! А женщина? Откладывает себе на лекарства? И она при этом до сих пор замужем?! Что там за муж такой и стоит ли за него держаться?

— Не надо, — качаю головой. — Если что, такси вызову. Не знаю, если за мной приедут.

— Ох уж эти мужчины, не знаешь иной раз, что лучше… — она откидывает одеяло в сторону и делает глубокий вдох. — Но одной все-таки повезло! Сама слышала, пока меня к операции готовили, как врачи туда-сюда бегали. Постоянно им кто-то звонил, а они отчитывались, как операцию какой-то девушке провели. Представляешь?

Промокнув мокрые щеки салфеткой, хрипло отвечаю:

— Ага, повезло кому-то.

Мир перед моими глазами никак не желает обретать четкость. То слезы, то сильное жжение мешают наслаждаться мелкими деталями, которые я определенно вижу иначе, чем раньше, но пока наслаждаться улучшениями не получается.

А еще я как никогда раньше ощущаю себя язвимой и невероятно несчастной.

Моя соседка таковой себя не ощущает, хотя ей опять звонит муж и спрашивает можно ли вычеркнуть из этого бесконечного списка и эти капли тоже? Фармацевт сказал, что можно обойтись и без них.

Не могу больше выносить этого скупердяя и эгоиста, поэтому выхожу из палаты в коридор. Плевать, что из-под темных стекол у меня постоянно текут слезы, мы же в клинике, как-никак. Тут к такому привыкли.

На меня никто не обращает внимание. Кругом снуют медсестры.

— Как же он достал, весь персонал на уши поднял… — говорит она другой, но та шикает и кивает на меня.

Обе спешно уходят.

Да уж, повезло кому-то. Наверняка это тот самый муж, который еще во время операции всех на уши поставил. И это точно не муж моей соседки по палате.

Глаза болят, но я все равно смотрю на телефон. Яркость экрана выкручена на минимум, а на мне солнечные очки, но это не помогает. Запредельно слепящая яркость бьет по глазам, и я все равно не вижу, нет ли случайно пропущенных звонков от Платона. Глаза после экрана телефона болят так, как будто я полчаса неотступно глядела прямо на солнце.

Нужно смириться. Я ничего не пропустила. Мой телефон не сел, не выключен. Если бы Платон хотел, он бы уже позвонил.

— Уверяю вас, все прошло хорошо. Вам не о чем беспокоиться.

Голос доносится из приоткрытой двери, последней в длинном бесконечном больничном коридоре, по которому я бреду несчастная и одинокая.

Голос своего хирурга, с которым встречалась уже не раз, узнаю сразу. А вот ему вторит незнакомый голос. Порывшись в памяти, вспоминаю заведующего, который тоже встречал меня перед операцией.

И чего так переживать? В этой клинике абсолютно ко всем хорошо относятся!

Оба врача отчитываются о ходе проделанной операции, наперебой говорят о замечательной постоперационной палате и общем времени восстановления. Потом уверяют, что все будет хорошо и уже можно выписывать пациентку. А когда принимаются благодарит за щедрое пожертвование, я закатываю глаза.

Передо мной только дверь на лестницы, так что достигнув ее, я разворачиваюсь в обратный путь. И тогда же оба мужчины в белых халатах выходят из кабинета. Следом за ними выходит тот самый мужчина, который поднял на уши всю больницу.

Различаю твердую линию плеч, широкую спину в дорогом темно-синем костюме. И делаю глубокий рваный вдох.

Легкие тут же наполняются терпким сандаловым ароматом. Голова идет кругом. А зрение мутится из-за набежавших слез, и я всхлипываю, зажав рот рукой.

Вижу, как Платон замирает как вкопанный и медленно оборачивается. Как и сопровождающие его врачи.

— Лея?... — его губы при виде меня рыдающей в коридоре сжимаются в узкую линию, а глаза становятся ярко-зелеными, что не предвещает ничего хорошего.

Оба врача это понимают. Они бледнеют и переглядываются. Еще бы, я ведь только что слышала, как они расхваливали мою палату, в которой я ни в чем не нуждаюсь! А вместо этого я тут, рыдаю посреди коридора.

— Слезы нормальная постоперационная реакция! — спешит уверить Платона заведующий.

Платон подходит ближе. Касается большим пальцем моей щеки и вытирает бегущие безостановочно слезы.

— Какой же ты ненормальный, — шепчу ему. — Достаточно было просто позвонить мне…

— А ты не должна была подслушивать под дверью, — улыбается он в ответ. — Готова ехать домой?

— А ты потом уйдешь опять на работу?

— Не сегодня. Я постарался закончить все необходимые дела еще вчера, поэтому так и задержался.

Платон подхватывает меня под локоть и ведет мимо врачей, к которым уже направляется другой мужчины.

— Эй, а хирург тут? — громко говорит он. — А можно этот препарат из списка чем-то заменить? Ну там не знаю… Что-то народное?

— Конечно, можно, если вашей жене больше не нужны глаза, — отвечаю я ему громко.

Похоже, я знаю, чей он муж.

Лицо Платона вытягивается, и он с недоумением смотрит на меня. А я, несмотря на текущие слезы, улыбаюсь.

Сегодня именно я вытащила счастливый билет, кто бы мог подумать?