Глава 43

— О наконец-то!

Звонок Ростова спасает меня от выбора, который уже пора делать. Мы провели в магазине диванов несколько часов. Каталоги высятся возле нас, как крепостные стены. От выпитого кофе голова кругом. От съеденных конфет скрипит на зубах.

Звонок от Ростова — мое спасение, и судя по тому, как Лея закатывает глаза, об этом думаю не я один.

— Совсем ты пропал, Ростов… Даже в палату ко мне не вернулся.

— Услышал кое-что и решил, что я там явно лишний… — улыбается Ростов по ту сторону трубки.

Ну да, Лея громкая. Ее в больнице наверняка слышно было.

Сама Лея, которая сидит рядом и листает очередной каталог, заливается краской. Тоже вспоминает, как это было.

Черт. Когда она вот так краснеет, мне всегда хочется проверить, может ли она краснеть еще больше? Так и подмывает оплатить персоналу магазина внеурочный обеденный перерыв и проверить вместе с Леей каждый диван на прочность. Вот тогда можно будет сделать выбор, какой из этих диванов послужит нам верой и правдой, а по картинкам…

— Хорошо быть пациентом, да, Платон? — возвращает меня к разговору Ростов. — А вот быть врачом по другую сторону баррикад уже не очень.

— А то у тебя с медсестрами никогда не было.

— Вообще-то у меня в морге санитары сплошь мужчины.

— Разве в судмедэкспертизе нет женщин? — удивляюсь. — Как ты там выжил?

— Хватает их везде, — хмыкает Ростов. — Даже у меня дома.

— Можно поздравить с прибавлением в вашем зоопарке?

Лея переводит на меня удивленный взгляд.

— У Ростова дома собака, хомяк, улитка и даже девушка есть, — объясняю ей, закрыв трубку рукой.

— Я все слышу. Девушку можно было первой упомянуть, она-то и виновата в том, что я теперь как Джеральд Даррел могу писать мемуары о собачьей шерсти в моей постели… А ты, Платон, теперь постоянно будешь жить в глуши?

Не самый элегантный способ перевести тему, но делать нечего. Если дело у Ростова дойдет до свадьбы, нас с Леей пригласят первыми. А раньше похоже никаких подробностей о таинственной ведьме из него не вытащишь…

— Почему нет? Я всегда хотел завести собаку, но не решался заводить ее в квартире, — пожимаю плечами. — А еще есть определенный плюс в том, что рядом нет никаких соседей и никого не беспокоит наш шум.

Каталог в руках Леи подрагивает. Румянец мягко сходит с щек на шею. Идея о тест-драйве дивана нравится мне все больше.

— Только собаку держи во дворе, — искренне советует Ростов. — Иначе хлопот потом не оберешься.

Вспоминаю разорванный справочник по анатомии, который оплакивал Ростов. Наверняка его Боня одним только справочником не ограничилась.

— А ты нас с ней вообще познакомишь? До свадьбы?

— Мы с Боней еще не готовы к серьезным отношениям, — отрезает Ростов.

Да, я тоже молодец. Круто с собаки на его ведьму перешел.

— А если серьезно?

— Пока не знаю… Позже. Мне нужно время.

Это сильно отличается от озвученной в моем офисе теории, что все отношения рано или поздно надоедают. Раньше время нужно было Ростову только для того, чтобы разочароваться и снова уйти в одиночное плавание.

А теперь значит, чтобы собраться с силами и познакомить девушку со своим другом?

— Платон, раз ты в пригороде обосновался надолго, вбей мой номер в избранное, так чтобы ты мог набрать меня одним движением руки.

— Почему? — от неожиданности хмурюсь.

— В городе «Скорые» прибывают быстрее. В пригороде нет. А каждая минута бывает на счету.

— Ростов, мне не о чем волноваться… Ты же слышал врача.

— Просто сделай, о чем я прошу, — тяжело вздыхает друг. — Я вскрываю людей, Платон. Сердечно-сосудистые проблемы — первая причина в топе смертей. Особенно под новый год. Им иногда можно было помочь, если бы водитель мог ехать со скоростью света. Иногда даже несколько лишних минут могут спасти жизнь.

Ростов говорит это так, что смеяться больше не хочется.

Задумавшись, тру грудь под рубашкой, и сразу натыкаюсь на внимательный взволнованный взгляд Леи.

— Все хорошо, — шепчу ей одними губами и возвращаюсь к Ростову: — Тяжелые дни на работе, Ростов?

— Да уж тяжелее, чем у тебя, Дмитриев, раз ты вторую неделю в офисе не появляешься.

— А ты откуда знаешь?

— Эм… Ладно, мне надо идти.

— Стой. Подожди, Ростов… Ты что, — озаряет меня догадкой. — С моей Катей?...

— Твоей? — повторяет разгневанным эхом Лея.

— Ну она не твоя, — уходит от ответа Ростов.

— А как же Ведьма? Боня? Улитка, в конце концов?... Ты же теперь многодетный отец, Ростов!

Он изменяет своей Ведьме? Ради чего?

Пытается доказать себе, что его еще возбуждают другие женщины? Надеется вернуться к прежнему образу жизни?

— Все сложно, Платон, — вздыхает Ростов. — И мне, правда, надо идти. Сделай то, о чем я просил, если собираешься жить там, куда по кривому расписанию ходят только электрички.

— Ну ты и мудак, Ростов.

— Слушай, я рад за тебя! — срывается друг. — Рад, что ты остепенился. Определился!… Просто не всем это дано, Платон, понимаешь?

— Что тут понимать? Она живет у тебя, а ты трахаешь мою секретаршу!

Лея откладывает каталог в сторону и больше не делает вид, что выбирает модель дивана.

— Блин, Ростов. Только не говори, что ты Катю еще и в свой зоопарк привел? — продолжаю. — Чтобы твоя Ведьма увидела?!

Ростов молчит.

Вот отстой.

— Ты по уши в дерьме, Ростов.

— Знаю, — отвечает. — Привести-то привел, но не смог… Выставил твою Катю за дверь вместе с одеждой… Ты знаешь, каково это, когда у тебя даже не встает на голую женщину?

— Слава богу, не знаю. Но рискну предположить, что дело не в твоем члене, а в женщине.

— Ей восемнадцать!

— Она совершеннолетняя!…Что не так?

— Никита Андреевич, мы уже распилили череп!

Хочется студентам посоветовать череп Ростова распилить, чтобы убедиться, что мозги там вообще есть.    

— Да, начинайте, — в сторону отзывается Ростов. — Студенты зовут, Платон. Давай.

Откладываю телефон в сторону, ошарашенно глядя на Лею, которая с нетерпением ждет моего рассказа.

— Что там у Ростова? — поторапливает она меня.

— Расскажу на обратно пути домой.

— А сейчас почему нельзя? — она хмурится, глядя на то, как я загадочно улыбаюсь.

К черту все!

Видимо, на мужском роду написано творить всякое дерьмо, когда ты впервые влюбляешься…

Пока я иду к директору магазина, грудь снова прошивает будто иглой. Организм реагирует, как и раньше. Стоит подумать о любви, как новая трещина в спасительном саркофаге отзывается в груди самой настоящей физической болью.

То, что стало моим спасением когда-то, теперь обернулось проклятием. Я бы с радостью признался Лее… Вот только все еще не могу. Язык немеет, горло стягивает удавкой, а сердце начинает биться невпопад, отскакивая от ребер, как бильярдный шар от борта лунки.

Я чуть было не ответил Лее после ее фееричного признания во время и после оргазма. Слова уже почти сорвались с губ, но боль отрезвила… И потом я опять с трудом перевел дух после.

Неаккуратное слово — и я снова окажусь на больничной койке. Невероятный, но проверенный факт. 

Но я знаю, что чувствую к ней. Этого уже не изменить.

И я не хочу больше терять ни минуты, что отведены мне или нам. Слишком много времени и так потеряно, пока Лея была далеко.

А ведь могла бы сразу на свое восемнадцатилетие признаться и тогда… Нет, ничего бы не вышло. Для меня она все еще была ребенком. И выглядела совершенно иначе.

— Платон Сергеевич, — подрывается ко мне навстречу директор магазина, возвращая к реальности. — Выбрали что-нибудь?

Широко улыбаюсь и достаю кошелек с наличкой.

— Видите ли…

Через пять минут мы с Леей остаемся в магазине одни.

Через десять — она снова кусает губы, стараясь не кричать, но я раздвигаю ее бедра, отвожу в сторону ее трусики и делаю так, что она больше не может сдерживаться. И боюсь, что ее слышно даже на соседней улице.

А после, когда я в ней, а она дрожит от наступающего оргазма, она опять, запинаясь и краснея, признается мне в любви…

И как же мне нравятся во время секса, даже сильнее громких стонов и грязных откровенных словечек, ее спутанные признания, после которых ей всегда бывает очень-очень стыдно.

И на третьем по счету диване, которому мы проводили тест-драйв, когда Лея роняет голову на вытянутые руки, а я все еще в ней, за секунду до собственного оргазма я умудряюсь выдохнуть:

— И я тебя… Тоже.

И даже не падаю замертво.

— Берем, — выдыхает в ответ Лея.

Что?

— Этот диван… берем, — прерывисто дыша, отвечает Лея. — Ну те два, — машет рукой в сторону тех, на которых мы начали, потом продолжили и только на этом финишировали. — Хуже были, правда? А на этом ты... Смог.

Обрушиваюсь на диван рядом с ней, пока она давится от смеха, а потом льнет ко мне всем телом. 

— Уже можно домой ехать?

— Нет, нам еще кровать для Юли надо выбрать, — напоминаю.

— Никакого тест-драйва, ладно?