Глава 13
***
Марат.
Новые Кончики. Семейство Кошкиных. Crazy.
Быстро иду по земляной тропинке. Их дом на окраине, а напротив в метрах трехсот лес. Смешанный и рыжие коровы. Целая группа, стадо. Фак. Смотрят на меня с подозрением. Не нравятся они мне.
Контролирую коров, поворачиваю за угол соседского кирпичного дома с побелкой. За резной деревянной оградой стоит моя тачка. Замираю. Сначала хмурюсь, потом улыбаюсь.
— Это что вы здесь делаете? М?
— Дядь, дядь, дай покататься?
Местные пацаны лет двенадцати восторженно кружатся рядом с моим спортивным авто. Приставляют ладошки к стеклу, пытаются заглянуть внутрь через наглухо тонированные окна.
— За руль не разрешу, прокачу с легкостью. — С брелка открываю тачку. — Ну, не все сразу!
В общем. Три заезда по большой поляне рядом. Соваться лишний раз на раздолбанную калию не рискнул. С последними ребятами завернули в местный магазин за конфетами. После краткой фотосессии, где я выступал далеко не моделью, возвращаюсь к брусчатому дому Кошкиных.
— Не хилый агрегат.
Почесывает затылок отец. Проверяльщик меня на прочность. Ага. А ты что думал? Мозгами и трудом заработанный, вообще-то…
— Взял напрокат, хотел произвести впечатление.
— Делать вам молодым нечего.
Надежда Ивановна торопится, бежит к нам, запыхается. Ее щеки румянятся и блестят. Тащит огромный сверток.
— Нет, ватное одеяло мы брать с собой не будем.
На корню отвергаю попытку всунуть ненужное.
— Оно новое, под ним никто не спал! Не модничай!
Но я тверд в своем намеренье и мама Маруси сдается. Открываю багажник. Заниженное авто проседает еще на несколько сантиметров от тяжести овощей и трехлитровых банок. Четыре штуки с помидорами и не знаю чем. Две поменьше с вареньем.
Позади родителей крадется маленькая Белоснежка с переноской в руках. Она замечает мой слишком откровенный взгляд и отводит глаза в сторону. Смущается. На рефлексах облизываюсь. Вспоминаю почти бессонную ночь. Грубая ткань джинс скрывает физиологию. Я нахожу Марусю слишком эротичной, чем хотелось бы.
Жму отцу руку, принимаю поцелуй в щеку от матушки. С обязательным следом от малиновой помады. Открываю дверцу Марусе, усаживаюсь рядом, завожу мотор. Разворачиваю авто. Кошкина ноет. Кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Мать ее тоже ноет, за грудь держится. Владимир Николаевич не столь сентиментальный уже переметнулся к соседу и о чем-то рьяно спорит.
— Белоснежка, успокойся. Мы можем каждые выходные сюда приезжать.
— Правда?
— Конечно.
Только сначала куплю себе внедорожник. Чертова колея — наказание Дьявола. Сбрасываю скорость до минимума. Под сопливые всхлипы Кошкиной и скрежет сухой земли по днищу, напрягаю челюсть. Скриплю зубами друг об друга. Маруся замечает мое негодование и злость, тянется ладошкой к плечу, поглаживает. Утешает. Спасибо.
Наверное, треть потраченного времени на путь в Новые кончики занимает именно этот участок дороги. Несколько сот метров мы ползли почти полчаса. На добротном асфальте с упоением выдыхаю. Напоминаю Белоснежке, чтоб пристегнулась.
— Марат, я ведь с квартиры ушла. Отвези меня к Лизке.
— А она ждет?
— Думаю, да.
— Как насчет коттеджа?
Маруся ни бэ ни мэ. Я не свожу глаз с серой полосы асфальта. Кайф водителя. Сжимаю руль, прибавляю скорости.
— Я не смогу арендовать коттедж. Даже если найду работу и уйду в декрет…
— Зачем арендовать? Я его тебе подарю.
Реакция Маруси — никакая. Хлопает глазами бездумно. За живот хватается, меня Коза такая пугает.
— Плохо?!
Резко торможу посреди трассы, водитель позади гневно сигналит.
— Чешется. У тебя есть собственный дом?
— Да, вчера купил, пока за тобой ехал. Звонок проверенному риелтору, все дела.
— То есть, ты знал, что я соглашусь вернуться?
Маруся не видит, как я на мгновенье отвлекаюсь от дороги и закатываю глаза наверх. И этот финт вовсе не означает что Кошкина как раскрытая книга. Дело во мне. Если я что-то захотел, то обязательно получу это любыми путями. Неважно.
Пока Маруся переваривает информацию по поводу нового места жительства, я интересуюсь главным:
— На учет по беременности встала?
— Еще не успела.
— Какого фига?
— Марат, прошло так мало времени.
Шипит Кошкина. Блондинистая хищница. Обвиняет меня в несправедливости. Ведь она ответственная. И кто бы сомневался.
На спортивном авто по трассе мы мчимся к городу гораздо быстрее, чем Маруся на автобусе. Перед КПП сбавляю скорость как правильный. Ради приличия. Меня все равно не останавливают. Каждый инспектор знает мою машину и номера как заповеди. Но я не борзею. Городская река не идеально чистая, большой мост, что горит по ночам всякий раз синей подсветкой. За ним коттеджный поселок.
Двигаемся по ровной полосе мимо замков и усадеб элитных. Смотрю в экран телефона, уточняю адрес. Мне самому интересно, что за дом выбрал для меня Виктор. Он присылал несколько фотографий в мессенджер, но не до них было.
А Кошкиной нужен воздух свежий. Внутри девчонки находится самое ценное. Несравнимое ни с одним нулем на банковском счете.
Высокие замки и усадьбы элитные. От двух этажей и выше. Мелькают по обе стороны. От помпезного Ампира с каменными колоннами и башенками на треугольных крышах, до Деконструктивизма. Язык сломаешь. Именно такие коттеджи граничат в западной части. Хрен пойми и сбоку лесенка. Витые и косые. По моде. Сразу не поймешь, то ли дом, то ли из железок и досок сколотили. Я выучил это слово наизусть, именно его орал риелтор Виктор, убеждал, что такой вариант самый правильный для выбора покупки.
Наверное, я старомоден. Сворачиваю в северную сторону поселка. Ищу глазами золотистую табличку с надписью Изумрудная 46.
— Марат, ты не шутишь?
Белоснежка, наконец, приходит в себя.
— Нет.
— Купил дом?
— Сечёшь.
Для Маруси столь спонтанная покупка на грани фантастики. Для меня не очень.
Слева я вижу нужный адрес и решетчатый кованый забор с острыми пиками наверху. Стальными розами и вензелями. Обвивают решетки. Такие же врата в розах, как двери в райский сад для блаженных. Испанский стыд и мне уже не нравится. Особенно два столба, на которых держатся железные створки. С маленькими скульптурами наверху — двух львов, выкрашенных медной краской.
Останавливаюсь рядом, тянусь к телефону и очень хочу пропесочить Виктора.
— Марат… — охает Кошкина, — это восхитительно! Как красиво!
***
Мария.
Лучшее, что я когда-либо видела. Мамочки. Изысканные цветы обвивают почти все решетки горизонтально по периметру. Каждый лепесток, выкованный с особой аккуратностью. Черный забор выглядит готично.
Я щурюсь и пытаюсь разглядеть больше. Лишь светлое пятно.
Я не надела линзы. Впопыхах собиралась и забыла их у родителей. На этот случай всегда есть аналог. Тянусь к маленькой сумочке на ремешке и достаю очки из футляра.
— Ооо, Кошкина, у меня дежавю. Как в институте.
Смеется Райнер, заглушает мотор. Прижимаю переноску с Касьяном к груди. Марат обходит автомобиль и открывает мне дверцу. Правильная диоптрия очков делает мир четче. Я чувствую себя гораздо увереннее. Марат подает мне руку, помогает покинуть авто.
В воздухе нет выхлопов и привычного городского смога. Пахнет как в поселке только еще хвоей. Я вижу сквозь тонкие решетки забора трехэтажный коттедж из светлого камня. Большие окна в деревянных темно-коричневых рамах на контрасте. Во дворе возвышаются несколько голубых елей. Прижимаю переноску с Касьяном к груди сильнее.
— Ну что ты стоишь как паперти, Марусь. Дом твой. Вот, на ключи. Если что-то не понравится, переделаем. — Непринужденно, будто к Лизке меня привез, а не в огромный коттедж, говорит Марат. Открывает багажник. — Не стесняйся, иди осваивайся. Мне нужно с подарочками разобраться.
Когда произносит последнюю фразу, хмурится. Разглядывает банки и прошлогоднюю страшную картошку. В белом мешке из-под муки́. Мне не стыдно за свое происхождение, и я не навязывалась. Просто слишком большая разница сейчас, между нами. Он купил огромный дом, а я ответила картошкой. Чертова картошка.
Опускаю глаза на широкую плитку под ногами. Медленно крадусь в особняк. Я подношу магнитный ключик к замку на воротах и замираю удивленно. Даже толкать не нужно, сами распахиваются.
Делаю шаг вперед и начинаю, наконец, верить в происходящее. Я надела очки и пока еще не тронулась умом. Все правда, как на ладони. За моей спиной не прошлый одногруппник, а серьезный мультимиллионер.
Перед глазами яркой картинкой дом. Дворец. И я действительно в том районе, по соседству с людьми, о которых мы говорили с Лизкой — зажратые.
Вы читаете, а у меня даже через кофту и куртку волосы на руках встают дыбом.
Марат сказал, что, если мне не понравится он все переделает. С чего так решил? Думал услышит, мол, и-у, Зай, домик, конечно, нечего, но я хотела на этаж выше и красную Феррари. Бред.
Я делаю еще шаг вперед, и эхо от твердой подошвы ботинок разлетается по двору.
Поворачиваю голову направо — умелое творение ландшафтного дизайнера. Я называю это Альпийской горкой. Но она совершенно не походит на ту, которую каждую весну сооружали бабушки-соседки у нашего подъезда. Из камней что бог пошлет, бархатцев и петуний.
Здесь по-другому. Здесь большие гранитные глыбы идеальной спиралью возложены на два метра. Мелкий белый песок заполняет выступы, где должна быть земля. Вместо бархатцев и петуний, низкие замысловатые кустики. Зелено-дымчатого цвета. За горкой качели с навесом и беседка.
Я поворачиваю голову налево и вижу домик для гостей. Такой же светлый, только поменьше и в один этаж. Здесь есть баня и личный бассейн. Сейчас он пуст и ждет лета.
Полной грудью вдыхаю и шагаю намного быстрее. Топот от ботинок звучит громче и жестче. Я поднимаюсь по ступеням, тычу ключом в замочную скважину. Дверь легко поддается и давить коленкой в нее не надо.
Не тороплюсь. Из-за плеча поглядываю на Райнера.
Он стоит у открытого багажника спортивного авто и разговаривает по телефону. Когда Марат рядом, то надевает образ хорошенького и ласкового. Но теперь я достаточно далеко, чтобы Марат смог выпустить наружу свою вторую душу.
Райнер откровенно зол и в ярости. Старается общаться тихо, но мне прекрасно заметно, как родное милое лицо сменяется железной гримасой. И взгляда с прищуром, будто лишь им улыбается, нет. Только холод. Так смотрят люди, что по головам идут, забывая о сострадании и нравственности. Подобных людей спрашивают:
>
Достаточно. Меня передергивает, я не собираюсь больше пялиться на Райнера.
Моя рука тянется к серебристой ручке дверной. Открываю. Внутри дома нет царского золотого трона и канделябров на винтажных столиках.
Здесь современная обстановка и розы. Белые матовые стены расписаны цветочным артом вручную. Мне нравится. И диванчики цвета фуксии. И люстра на потолке в виде большого оранжевого шара. Так смело. С неким вызовом. Ведь у богачей по-другому быть не может?
Я отпускаю Касьяна из переноски, снимаю у порога ботинки. Носки скользят по синей глянцевой плитке. Лучше бы поласик постелить, чтоб мягче.
Все изменилось кардинально, и Марат власть имеет. Безграничную. Я читала про таких личностей. Они детей отбирают. Они разводятся с женами после сорока и уходят к любовницам. Но Райнер же не такой?
Пить охота. А идти за минералкой к злющему Марату неохота.
Я не чувствую себя хозяйкой и с опаской тюлюпаю по первому этажу. Словно в чужой дом без приглашения залезла. Моя привычная зона комфорта трещит по швам.
За лестницей стеклянной я нахожу кухню, но будто попадаю в будущее. В две тысячи двести какой-то год. Серый хром и робота не хватает разумного. Шкафчики и тумбы под металл расположены буквой П. Конечно же, встроенная техника, кофемашина вместо моей турки.
Хочу воды. У меня был кувшин-фильтр, здесь очищение установлено прямо на кране. Я не знаю где раздобыть стакан. Беру фарфоровую кружку.
— Марусь?
Вздрагиваю. Рефлекторно напрягаю зад, выпрямляю спину. Миллионер позади. Ладно. Медленно оборачиваюсь. Приподнимаю бровь.
— Слушаю.
Голос манерно-спокойный и Марат, как всегда, цыкает. Смотрит ласково, но с укором. Не понимаю.
— Белоснежка, ничего не изменилось, пойми. Да, я богат. И прошу, пожалуйста, веди себя как раньше, не нужно вот этого всего…
К напряженному заду добавляется подбородок и слабая дрожь.
— Конечно.
— Зачем мизинец при виде меня оттопырила? Ты никогда так не держала кружку. Это шаблонные издержки, Марусь.
Ощущаю себя крайне глупо. Решила показаться ро́вней. Фарс всегда смешон и нужно оставаться собой. Но узнав правду о Марате, чувствую скованность. Я на его территории. Мы одни.
Райнер улыбается. Я вновь попадаю под гипноз его теплого искристого взгляда. Он не принимает меня за дурочку. Он подходит ближе и слегка касается ладонями моих плеч. Поглаживая, скользит к локтям, запястьям. (3303c)
— Белоснежка, ради тебя я на столб залез…
— Тот заяц, что ты достал, в чемодане!
— Не перебивай, дослушай. В автобусе тетку терпел и в погреб спускался. Я побывал в твоей реалии. Теперь очередь за тобой, Марусь.