Глава 3

Не то слово.

В полпрыжка забегаю следом, на автомате проворачиваю щеколду. Райнер, как воспитанный, бросает кроссовки у порога. С барским видом шагает по моей однушке. Касьян озадачен, он по привычке выбежал встречать хозяйку, а наткнулся на чужого мужика. Не по нраву. Единственному хищнику-коту. Потенциальная угроза Райнер.

— А ну-ка, иди сюда, кисонька…

Ласковым голосом шепчет Марат, протягивая Касьяну руки. Ага, давай. Мой кот так и не попрощался с бубенцами. И сейчас он на нервах. Обоину, кстати, в кухне уже разодрал, следующим будешь ты, Райнер. Я слышу вопли из комнаты. Звериный дуэт кота и Марата. Безумец, все-таки посмел, поднять Касьяна на руки.

— Он только со мной добрый.

Пожимаю плечами, крадусь со спины.

— Кто ж знал, кто ж знал, Марусь.

И как-то совестно немножко, смотреть на красные царапки, зияющие вдоль мужских запястьев. Касьян спрятался под диваном. Он у меня интроверт.

— Подожди, сейчас пальто сниму и что-нибудь придумаем.

Тихо говорю, топаю мокрыми носками по линолеуму.

— Например?

Одно слово, но сколько в нем шуточки и подкола. Недовольно вздыхаю, натягиваю петельку от пальто на вешалку. Хлопаю себя по бедрам, потираю ладошки, а Марат, несокрушимой скалой напротив. Не нравится мне, вот этот пристальный, лукавый взгляд. Таким взглядом не смотрят на девушку, с которой хотят просто “попить чаю и повспоминать прошлое”.

Возможно, я себя накручиваю. Не суть.

— Нужно обработать раны, Марат. Кот у меня здоров и не блохастый, но, мало ли?

В узком коридоре суечусь влево-вправо, а Марат делает то же самое, пока тисками не обхватывает мои предплечья.

— Промокла, Белоснежка. Надень сухое.

Смотрю на него снизу вверх, на рефлексах киваю, протискиваюсь в узкий зазор между стеной и Райнером. Я достаю из комода майку и шорты. Марату ничего не могу предложить кроме пледа. Сначала вешаю на батарею мужскую футболку, джинсовку. После, на цыпочках бегу в ванну, запираюсь на крохотный замочек.

Мрак. Я вижу свое отражение в зеркале, но лучше бы не видела. Панда для плохого человека. Есть милые мишки панды, ими любуются хорошие люди. А есть страшилки, вроде меня. С размазанной тушью и бровями. Подобными детей пугают, чтобы не пакостили. А я в таком виде и с Маратом любезничала и в автобусе ехала.

Смачиваю ватный диск лосьоном, пытаюсь сделать хоть что-то. Тороплюсь. Заново рисую себе макияж. Брови почти ровными получились. Расчесываю волосы, собираю в балетную шишку. Начну феном сушить, Маратик сразу догадается и еще смеяться будет, мол, для него стараюсь. Конечно.

Я слышу свист чайника на плите. Райнер, явно, чувствует себя как дома. Звон фарфоровых чашек. Хлопок дверцы холодильника. Надо бы выходить, а я волнуюсь. Настраиваюсь, дышу пранаямой, медленно открываю створку.

Квартирка маленькая и я тут же попадаю в поле зрения Райнера. Отказавшегося от моего ворсистого пледа. Сидящего на стуле в кухне. Жующего мой салат Мимоза.

— Вкусно готовишь, Марусь.

— Да это так, ерунда.

— Давно не ел подобного, аж детство вспомнил.

Ой, застеснялась чего-то. Доброе слово, оно ведь, и Кошкиной приятно.

Усаживаюсь напротив, а заботливый Райдер уже наполнил мне чашку кипятком. Беру ложку, кладу в бокал мед, перемешиваю. Тишина. Стукаю ложкой о края сильнее, быстрее. Напрягаюсь.

— Перестань.

Ладонью останавливает меня Райдер, а я снова как на иголках. Остро мне. Жарко. Ногтем ковыряю голубенькую клеенку.

- Ну… расскажи о себе, что ли. Кем по жизни приходишься? Как на личном?

Не выдерживаю общество Марата, встаю. Тянусь к верхнему шкафчику, достаю аптечку.

— Автомобильный бизнес.

— Таксистом работаешь? Да?

— Эм… Да…Белоснежка.

— Учиться надо было хорошо, Марат. “Хвосты” закрывать. Глядишь, в фирму юристом, каким-нибудь, устроился.

— И где же ты была раньше со своими советами?

Роняю аптечку на столешницу, трясущимися пальцами открываю молнию. Бессмысленно копошусь, не могу успокоиться.

— Невесту любишь, да? Симпатичная, наверное, раз жениться собрался. Да?

— Ты все равно красивее, Белоснежка. А Грэсия у меня испанка. Знаешь, мы с ней давно…

— Ясненько!

Перебиваю, громко стучу кулаком. Морально, я оказалась не готова, выслушивать россказни о личной жизни Райнера. Грэсия. Тоже мне. Испанка. И Этот, хорош. Мог бы тактично уйти от вопроса.

Я хотела достать Перекись, но беру Йод. Месть всегда подается холодной, а в моем случае, гореть будет. Я смачиваю бинт раствором и с серьезной физиономией разворачиваюсь к Марату. Бровь не дрогнет, и уголки губ не поднимутся.

— Клади руки на стол.

— Ммм… Белоснежка. Где твоя ласка? Чего так давишь?

— Заразу всю надо выжечь. Терпи, Марат.

— Может подуешь?

— Обойдешься.

Категорический ответ, а Райнер. Плут, во всех его ипостасях, игриво дергает меня за локоть. Перебирая ногами, становлюсь ближе.

***

Марат.

И как бы закодироваться мне от Кошкиной? Таблетку что ли, какую выпить?

Забыть ее серые, слегка воспаленные глаза. Красотка-Кошкина теперь линзы носит. Определенно. А я помню на первом курсе в институте ее толстенные минусовые очки в черной оправе. Как у Шурика, из операции “Ы”.

И волосы помню, непременно в двух косичках, не локоны светлые, пушистые, а темные веревочки. И зад. Семь на восемь — восемь на семь. И моську, всегда недовольную. Не по годам серьезную.

Староста Маша Кошкина первая бежала “стучать” за прогулы. Со своим блокнотиком в пухленьких ручках. Нелюдимая, но ответственная. Староста носила один и тот же свитер под цвет ее глаз. Давала мне списывать благосклонно и не забывала прочесть мораль о правильном поведении. Мораль.

А у меня сейчас, когнитивный диссонанс в башке. И кажется, что Марата, мягко сказать, обманывают. Эволюция Кошкиной никак не хочет вписываться в шаблон моего восприятия. Штампа.

В институте мы практически не общались. Не до нее было. Вокруг порхали девчонки поинтересней. Не только сокурсницы, и старше. Да и что там, проучился всего-то один год. Пока сущность моя, непокорная, не схлестнулось с принципиальной сущностью Виктора Михайловича. Преподавателя по теории государства и права.

Он говорил у себя в кабинетике, что шиш мне, а не зачет. И чтобы я уже начинал потихоньку натирать Кирзачи. Как в ногу шагать репетировал. Что такому балбесу вроде меня не место на Юридическом. И предложил попробовать себя в качестве торгаша помидорами. А я и попробовал. Не сразу, конечно, позже.

Торгаша, но не помидорами. Сначала пришлось скоренько забрать документы и перевестись в другой институт на другой факультет. Заочно. И Кошкина не знает о моем красном дипломе и отметках внутри идеальных. О том что учиться хорошо надо, это и без Кошкиной понятно. Главное, найти свою стезю, а дальше по накатанной.

Маруся не знает, что я перепродавал подержанные авто во время учебы. Устроился в автосалон на подработку. С низов шерстил, изучал автомобильные делишки. Что, куда, зачем и далее. Много всего было за долгие десять лет. Сложно было. Однако.

У меня теперь сеть своих автосалонов по стране, франшиза и сотрудничество с одной известной компанией по производству Немецких авто. Живу я в Испании, сюда приезжаю по работе. А не наоборот, как все думают.

Хотя Маруся считает меня таксистом. Весело, не суть.

Я не хвалюсь и не привык кичиться своим положением. В определенных кругах моя личность популярна, космически далеких от реалии Кошкиной. Я снова и снова возвращаюсь в Россию и сразу спешу к своей названой сестре — Лизавете. В одном дворе выросли, в одни ясли ходили.

И да, мое финансовое состояние единственное, о чем не в курсе Лиза. Не то чтобы я жлоб и боялся за свои пару золотых. Просто, когда люди узнают о социальном статусе, у них резко меняется восприятие меня как личности. Официальный тон, чётенький подбор фраз и глаза по пять рублей каждый. А я так не хочу.

Хочу, чтоб обычно все было, как в прошлом. Здесь я разгуливаю без пиджака и галстука. Здесь я обычный парень, Марат, свой в доску.

И как бы закодироваться мне от Кошкиной? Таблетку что ли, какую выпить?

Аккуратно сжимаю ее тонкую руку. Беленькую. Ледяную совсем, нежную. Сглатываю, не в силах отвести взгляда от Маруси. От милого, строгого лица, точно, как в институте.

— Это что еще за шуточки, Райдер? Нетушки, второй раз со мной твой номер не пройдет!

Вырывается, вырывается дикая Кошкина, а я держу. Маруся с размаха ударяет ладонью мне по плечу. Хлестко, до жжения. Приятно. Обхватываю двумя руками ее под коленки, чтоб не сбежала.

— Марусь…

— Ну!

— Я завтра улетаю в Испанию.

И, видит бог, как я не хочу туда возвращаться. Будто перемкнуло. Шестеренки в голове закрутились в обратном направлении. Безумие, но я не могу отказаться от Кошкиной. А так нельзя. У меня девушка.

Иная реальность, параллельная вселенная. Годами слаженная. До тошноты привычная. Отец Грэсии весьма уважаемый и авторитетный человек. Подмял под себя половину Мадрида. Дон Лоренсо. Зажратый будущий свекр со своими винодельнями.

И невеста, Грэсия Бланко-де-Кастро. Ценная золотая роза, выращенная в изумрудном саду влиятельного папашки. В меня влюбленная. Брюнетка страстная. В огромном замке живущая. Марсело меня называющая.

И все было хорошо да ладненько, пока не увидел Марусю. Белоснежку мою, маленькую. На кухне у Лизки с тряпочкой в руках. Аж под дых долбануло. До чего хорошенькая.

А сейчас Маруся всхлипывает, тихо. Чтобы я не услышал. Запрокидывает голову и замирает.

— Так, ты же таксист, Райнер. Какая к черту Испания? Я думала сюда ненаглядную свою перевез.

— В Испании таксистом работаю.

В секунду вру и глазом не моргаю. Я понимаю свой негодяйский статус. Я поступил некрасиво. Но ничего поделать с собой не мог. Это как на Американских горках покататься. До дрожи, до хрипа гортанного и лишь бы с ней. С Белоснежкой.

Но у меня другая жизнь. Сложно объяснить, и эта самая жизнь, будто корнями опутана, навечно прикована к величественному роду де Кастро. У меня в Испании всё. Здесь только Лизка, не считая автосалонов. Но их контролируют Замы, я появляюсь изредка. Отвык уже полностью.

— Ну и вали, вали, да поскорее, Марат. Чего держишь? Зачем щекочешь?

— Насладиться тобой хочу, Белоснежка…

А руки-гадюки так и сжимают плотным кольцом трясущуюся Машу. Девчонка упирается, словно гимнастка изловчается, выскальзывая прочь из объятий. Раскраснелась, тяжко сопит. Молнией летит к батарее, стягивает мои шмотки, сминает в комок и кидает.

— Ах, ты бессовестный! Гляди-ка! Насладиться он захотел! Пошел вон, слышишь? Убирайся отсюда пока Касьяна на тебя не натравила.

— Да подожди послушай.

Пытаюсь успокоить буйную Кошкину. Зря. Ее гнев еще сильнее, теперь, разбавился бранью. Мне жалко ее. И я полностью отдаю себе отчет за содеянное.