Глава 7

Я нахожусь в реалии, но видится все будто во сне. Даже сквозь линзы мутные образы. Не чувствую под собой пола, двигаюсь механически. За стенами отеля солнечно, жарко. Обнимаю себя, взглядом на улицу.

Серый асфальт и трамвайные линии. Ближе ко входу разномастные тачки. В черной и бежевой занято. Мужчины на меня пялятся. Они здесь не просто так, а на охоте. Охоте на разгоряченных девушек или отвергнутых. У хитреньких Мачо нет денег на кутеж в отеле, но есть намеренье познакомиться. Таких можно встретить не только у Плазы, а у любого развлекательного заведения. Ночного в особенности. Сейчас будут предлагать покататься или свистеть. Предсказуемо до банальности.

Ноги подкашиваются, чувствую себя неуютно. Я наряжалась для компании Райнера, рядом с ним было бы уютно. Разгуливать в одиночку в таком виде по городу слишком вызывающе. Граничащей с легкой бабочкой.

Решаю отойти в сторону, подальше от надоедливых глаз. Пожирающих. Металлические набойки стучат по асфальту, еще больше привлекают внимание прохожих. В спортивных костюмах и джинсах. Рубашках, футболках, юбках закрытых. А у меня короткое платье в обтяжку. И подол этот красный. Как тряпка для быков на корриде. Бесит. Задирается. Снова и снова стягиваю вниз, а по телу дрожь нехорошая.

Сворачиваю в первый двор после Плазы, читаю адрес с таблички. Старушки на лавочке косятся. Мамки с детской площадки тоже. Или себя накручиваю?

Скрещиваю ноги, жмусь к углу кирпичного дома. Вообще-то, у нас равноправие, но, кажется, будто нежданным гостем влезла на чужую вечеринку. Ладошки вспотели. Я собиралась вернуться на ярмарку, однако, телефон в руках загорается. Лизка.

— Марусь, вы где там потерялись? Не дождусь вас, наверное. Уморилась. Уже и салют нафиг не нужен.

— Марат не с тобой?

— Нет. А вы поругались? И мне интересны подробности. Втихушку влюбились, меня в курс не поставили.

— Я…я домой поеду. Завтра заскочу в гости.

Невнятно бормочу, отключаюсь. Сорока-Лизка не отстанет, но сейчас разговаривать бессмысленно.

И не радуют деньги Райнера, что получил водитель, проложив маршрут до Миссионерской двадцать девять. А мне двадцать восемь. В паспорте. Но цифры не придают опыта.

И снова пошарканная пятиэтажка, кошачья вонь в подъезде, испорченные обои в прихожей. Принципиальный Касьян не хочет слушаться. У него есть когтеточка и плюшевый домик. Мной лично купленные вместо сапог осенних, но коту больше нравится спать на коврике, где разуваюсь.

Разуваюсь. Шлепаю по линолеуму метра два. Замираю. Душно в квартире, но меня будто в прорубь бросили. Мурашки приподнимают волоски на руках, пошатываюсь. Подобно Касьяну скребусь ногтями по стенке, задницей падаю на пол.

Простой таксист Райнер. Да? Как мираж то появляется, то резко исчезает. На две страны живет, факт. Козыряет деньгами, не жалеючи. Вон сколько подарков купил на ярмарке. И вату купил. И телефон у него новый.

Хватаюсь руками за голову.

Марата испугался Глеб. Отморозок. Тот, вообще, никого не боится, выглядывая из-за папкиного крыла. Я вспоминаю машину черную. Страшную. И это не совпадение, за мной следят.

— Мамочки!

Вскрикиваю и тут же затыкаю рот ладошкой. По щекам рекой текут слезы. У Райнера две души, он сам признался. Вторую мы с Лизкой не знали.

А я теперь знаю. Откуда у простого парня деньги на все эти финты? Марат-криминальный авторитет в бегах! У него есть невеста в Испании? Конечно. Дочка главаря банды. Точно. И куда же я вляпалась? Господи…

И этот самый Марат плевать на меня хотел. Он получил свое. Два раза. Красивый до одури мужчина. Добренький и галантный. Казалось.

У Кошкиной хобби разгуливать не по парку, а по граблям.

Я снова ползу на четвереньках в кухню. Дежавю. Еще эти орхидеи подаренные. Выкину. Как и Марата-обманщика. Да, вруна. Три смс. Четыре вызова. Так и остались без ответа. Бог отвел, наверное.

Поднимаюсь на ноги, делаю себе коктейль из воды и Валерьянки. Касьян выпрашивает капельку. Фиг ему.

Слоняюсь по квартире. Затеваю уборку. Со скрипом в зубах расставляю глиняные фигурки на полочку. Вспоминаю довольную морду Райнера.

Не испаряйся! Белоснежка! Позволь мне сделать это первым! Ну…

Я должна предупредить Лизку, она не догадывается о бандите-Райнере.

— Подруга, не отвлекаю?

— Ох…ай… нет, говори.

Задыхается, шепчет. Выдувает в динамик помехи.

— Лиз?

— Ну, что? Я с Санькой помирилась. Ох…

— И сейчас миришься?

— Да, но ты говори, говори…

Сбрасываю звонок. Это для меня слишком. А Лизка, как всегда. Без комплексов.

Переключаюсь снова на уборку. Вытираю полы насухо, краники в ванной бумажной салфеткой наполировала. Сейчас вот до люстры добралась.

Пластиковая заманушка, сделанная под хрусталь. Ценитель сказал бы винтаж. Я говорю, такие были в моде по молодости моей бабушки. Пятьдесят восемь звеней. Были сняты, искупаны в тазике. На часах за полночь. Я возвращаю последние три.

Хотя бы вечер скоротала, почти не думая о Райнере. Аппетита особо нет, выпиваю йогурт, чтоб желудок не заболел, расправляю постель. Я иду чистить зубы, а кот снова полюса попутал. Вообще, он благодарный, ласковый. И знает, что такое лоток.

— Касьян! Гадить нужно к выходу из ванны передом, в наполнитель задом. Понимаешь ты меня или нет? Не быть тебе снайпером.

Кричу в надежде хоть на слабый проблеск понимания кота. К часу, наконец, падаю на диван. Но долго ворочаюсь. Слишком много несостыковок в поведении Райнера. Слишком много мыслей в моей голове. Засыпаю под утро.

Торговый центр открывается в десять, но персонал приезжает на тридцать минут раньше. Дашка как персик румяная. Я пытаюсь воскресить себя кофе. После вчерашнего сообщения, восьмого по счету, решила больше не навязываться Марату. Он появлялся в мессенджере, однако специально не открывал мою ветвь.

— Марусь, коллекцию из Италии новую привезли.

— Отлично, я ей займусь. Отпарю, развешу.

— Какая-то ты замученная? Не заболела? Твои синяки под глазами даже через тоналку видно.

Хмыкает коллега. А мне бы снова отвлечься. Двенадцать рабочих часов отвлечься. Вакансию терять нельзя, но, если попадется покупатель с надменностью Райнера, будет послан бранью. Сворачиваю сорочку аккуратненько.

А в подсознанке-несознанке тоска. Зашел бы Райнер за костюмчиком. Так я бы его обслужила. Пощечиной по лицу.

В принципе больше ничего интересного. Тот же обед, отдел и Дашка. Сегодня она получила процент выгодный, втюхала двум клиентам комплекты. Коллега закрывает отдел люксовый, а я убегаю на пять минут раньше.

По эскалатору вниз, прощаюсь с охранником. В воздухе дымно. Кострами пахнет. Каждую весну так пахнет. Я уже наученная и перед тем, как зайти на переход по сторонам верчусь. Мафии вроде нет. Или я не улавливаю своим вниманием? Один из последних маршрутов едет долго. Сажусь на Десятку, предупреждаю Лизку в мессенджере. Нужно поговорить с ней о Марате.

Топаю в темный двор Лизки, магазинчик с пирожными уже закрыт. Ничего, задница стройнее будет. Пальцами жму четыре кнопки на домофоне. Поднимаюсь по лестнице.

— Лиз, а ты чего?

Вместо приветствия, таращусь на подругу, захожу в внутрь. Она немного потрепана. В черном балахоне до щиколоток. Смотрит в ответ глазами огненными, а между бровей красуется точка нарисованная. Красная.

— Пиститту помнишь? Ну, мою личную хранительницу?

Жест рука-лицо, а во взгляде Лизки непоколебимость. Религии разные. Божества разные. На выбор. Но Лизка почитает Пиститту. Сама придумала, сама поверила. Кто ж ей запретит?

— Так вот, Марусь, на ярмарке, она снова помогла. Понимаешь? Я шиш сосала до зарплаты, а тут руку в карман и хвать. Десять тысяч! Из ниоткуда!

— Может забыла про них?

— Ага, в куртке, которую каждый день таскаю.

Не могу утверждать, но бывают моменты сказочные. Фантастика, не поддающаяся нашей с подругой логике. Может волшебство действительно существует?

— А воняет чем?

В носу резкий запах. Жженый. Очень сложно сравнить, как ладан, только слаще.

— Благовония Тутанхамона. Вытравляю энергетику Саньки. Не мой человек и шестнадцатая попытка теперь точно последняя!

Ага.

— Ну что, ставь чайник. Мне надо срочно поговорить о Райнере.

***

Марат.

И только Кошкина за дверь, как мой телефон содрогается. Ну, чего еще? Недовольно тянусь к смартфону. Грэсия.

— Хóла, дон Марсело!

Говорит по-испански. Я знаю его как родной.

— Привет.

— Ты не прилетел в срок. Мы с отцом волновались.

Грэсия преувеличивает, как всегда. Дон Лоренсо никогда не страдал переживаниями за меня. Лишь бы единственная доченька была счастлива. Нужно лететь к ним, обязательно. Расставаться вот так по телефону не собираюсь. Испанка видная девушка, приятная на внешность. С приданным. У нее не возникнет проблем с личной жизнью.

Может и сам Дон перекрестится. У нас общение не заладилось с самого начала. Слишком авторитарный, да не на того нарвался. Прикрывается своими винодельнями, а из-под полов закон нарушает. Прикрывается наемниками, по головам ходит. И сносит. Там целая иерархия, но и я не таксист, как думает, Кошкина.

— Завтра возвращаюсь.

— Нет-нет, Марсело! Я сама прилетела. Сейчас в аэропорту, мне страшно. Русские люди такие дерзкие.

Не то слово. Ты еще в государственной поликлинике в очереди не стояла. Там бы заплакала. А, вообще, вам не смешно и мне не смешно.

Примерно через час должна вернуться Маруся. У меня на сегодня были другие планы, я хотел пригласить девушку в ресторан и во всем признаться.

Рассеянным взглядом по стенам номера.

Бросить Грэсию одну в России слишком жестоко. До первых бомжей или гопников, а дальше ее драгоценное сердце не выдержит.

— Марсело, аллоу?

— Найди внутри здания кафе. Подожди меня там, скоро буду.

Ай, как не вовремя. Спешно поднимаюсь с кровати.

Сам наворотил, сам виноват. Не отрицаю. Но кто же мог знать, что обычная вылазка на Родину закончится Белоснежкой? Сладкой нежной девочкой. Пушистой и искренней. Не испорченной повседневной реалией, в отличие от меня.

Натягиваю шмотки, собираю чемоданы.

Перевезу их пока в квартиру по соседству с Лизкой. Досталась от родителей. Почти комфортная двушка, и обставлена так же, как двадцать лет назад. Тамара Валентиновна из квартиры напротив, за вторую пенсию присматривает за жилплощадью. Грэсию поселю в отель. Объяснюсь цивилизованно, посажу в самолет и отправлю обратно. Дон разозлится, собак своих спустит. Однако и его власти есть пределы.

Пока двигаюсь в лифте, вызываю такси, сдаю ключ на ресепшене.

— Октябрьская шестьдесят девять.

Хлопаю багажником подержанной тачки. Усаживаюсь в авто, достаю из кармана телефон. Нужно предупредить Марусю. Много всего нужно. Что голова идет кругом. На дисплее десять процентов зарядки, успею. Не успел.

Мне снова долбит Грэсия со своими жалобами на русский менталитет. Никто не предложил Донне оттащить чемоданы к кафе. И она разгневана. Кричит мне в ухо, во второе ухо кричит водитель, он недоволен ценой на бензин. Потею в душном салоне, под вонь выхлопов.

По другой линии звонит Маруся. Маленький вулкан с ангельскими глазами. Надеюсь, геранью больше кидаться не будет. Она у меня такая.

Спустя пятнадцать минут дороги испанка так и не замолкает.

— Приехали!

Хрипит водитель. Все уловили калейдоскоп сегодняшнего вечера?

Грэсия повизгивает в динамик, вызов не сбрасываю, но прячу телефон в карман. Она все равно не заметит. Расплачиваюсь с мужиком, забираю багаж. Говорю, чтоб подождал и увез в аэропорт.

Слишком знакомый дворик, где мы с Лизкой выросли. Навеивает приятные воспоминания, а на лавочке возле подъезда Тамара Валентиновна. Мамина подруга. Все такая же приветливая, разговорчивая. Сразу меня узнает.

— Маратик, “сынок”, вернулся! Ох и подрос-то как! Богатырь наш. Софья Андреевна как? Отец как?

— Хорошо, я тороплюсь сильно. Можно мне ключи от квартиры? А завтра с утра к вам зайду.

Песочные часы и вот эти самые песчинки тонкой золотистой нитью перетекают из одной кучки в другую. По крохотному отверстию.

Вот также медленно, Тамара Валентиновна разворачивается к своему ридикюлю. Ставит на колени. А у меня нутро полыхает, аж зубы сводит. Расстегивает молнию, копошится внутри. За это время успел пересчитать все почки на двух ветках сирени и выучить наизусть номер сантехника из самопального объявления на подъезде.

— Дома забыла.

Напрягаю челюсть и шею. Подаю руку пожилой даме. Почтенные года не придают скорости, но нагнетают любопытства. Кем работаешь. Сколько получаешь. Дети есть. Женат. А почему не женат.

Одной рукой тащу Тамару Валентиновну к лифту, второй тащу чемодан. Через карман джинс вижу, что Грэсия еще не закончила разговор. Исписанные бранью дверцы со скрипом закрываются. Воняет мочой и хлоркой. Недобросовестные жильцы vs. порядочной технички.

Лифт, пошатываясь, поднимает нас на девятый этаж. Внутри квартиры соседки по-прежнему запах выпечки и обои в мелкий розовый цветочек. Рядом с косяком прибит ржавый гвоздик, сам хватаю связку ключей и вихрем лечу к двери напротив. Распахиваю створку, швыряю чемодан и на выход.

— Грэсси, послушай…

— Нет, это ты послушай! Я хочу пить, а они не принимают евро. Или меня не понимают. Варварство! Мне это не нравится. Я подам на них в суд. Реши эту проблему!

Райнер всегда решал ваши проблемы. И твои капризы. И черные делишки Дона Лоренсо. Да что-то надоело, но я не подонок. Надо поступить, по совести.

На раздражении запрыгиваю обратно в такси.

— Все, еду!

Повышаю тон, сбрасываю вызов.

На дисплее сообщения от Маруси, успеваю прочитать: >, до того как телефон окончательно тухнет.

Дикая Кошкина снова злая. Прям уфф! В грудине жжет от ее страсти и не только в грудине. Но она отходчивая. Я увезу свою Кошкину в Испанию. Или перееду во Францию. Куда Маруся захочет туда и увезу. И женюсь. Наверное, у меня мания.

— Нет, ну ты представляешь парень? Бензин на рубь пятьдесят подняли! Гады! А сами жрут икру ложками. Тут смотрел на сайте новенькую немецкую машину, так, ради интереса. Цену ломят, мама не горюй. Оборзели.

Спасибо за мнение. Про мой автосалон говорит. Даже смешно стало, но поддакиваю.

— Возьми, полный бак заправишь.

Выхожу на асфальтовую парковку возле аэропорта. Маневрирую между серебристых тачек, людей в разноцветных одеждах. Внутри здания прохладней. Останавливаюсь на мгновенье, присматриваюсь к огромному залу. Расстегиваю кофту, быстрым шагом налево.

— Молодой человек, осторожней! Не на пожар бежите!

— Простите, женщина.

На пожар. Внутри Маруси уже, наверное, вовсю бушует пламя.

Вторая по счету кафешка терпит строптивую Грэсию. Я узнаю ее по жгучим черным локонам, большим серьгам с изумрудами и яркому платью. Откровенному. Грэсия обмахивается веером.

— Ну, наконец-то, Марсело. Уже устала находиться в сомнительном обществе.

— Дон отпустил тебя одну?

— Нет, тайком прилетела. Сказала ему, что отправилась на кемпинг с Розой.

Дон Лоренсо не оценит. Только дочери позволяет вить из себя веревки. Доверяет ей полностью. А оно вон как выходит.

Покупаю Грэсии воду.

— Я пью без газа.

— Греси!

— Ладно, замолкла…

Открываю бутылку, подаю девушке.

— Марсело, нужно вернуться в Мадрид как можно скорее, мне не нравится твой город.

Усмехаюсь.

— Просто тебя здесь никто не знает. Ты права, я куплю билет. Идем, отвезу тебя в отель.

Помогаю подняться испанке. Капризная, но красивая. По классике. В тех кругах, где я возвышался до встречи с Марусей все такие. Обертки разные, а конфета внутри одна. С горьким ликером. Кому-то по вкусу, приедается. А я барбариску попробовал. И подсел.

Я вывожу Грэсию из стен аэропорта. Девушка тисками сжимает мое плечо, лоснится. Не то чтобы мне неприятно, просто теперь ее руки стали совсем чужими. И запах терпкий, тяжелый. И голос ниже, не птичий как у Маруси. Договариваюсь с бомбилой, укладываю огромный чемодан Грэсии.

— Ну, нифига у тебя цыпочка. Откуда привез?

— Из Испании.

— Горячая, да? А чё говорит?

— Стереотипы. Неважно.

Слишком интимно для ушей бомбилы. Хлопаю себя по карманам. Черт. Этот день не мог пройти идеально. Где-то выронил телефон, и так подозреваю что у первого таксиста.

Я спереди, Грэси на сидении сзади, вновь достает свой веер. Вслух рассуждает о свадьбе. До скрежета зубов. Перед глазами виднеется Плаза.

— Марсело, хоть что-то достойное есть в твоем городе.

— Конечно, Донна.

Снимаю ей номер на сутки. Вместе с портье провожаю на нужный этаж. И когда портье исчезает за дверь, на меня выплескивается вся сущность истосковавшийся женщины.

— Подожди, Грэсия. Я не могу. И не хочу. Выбирай себе любой подарок в качестве извинений, но свадьбы не будет.

— Как это? Шутишь?

Донна хмурится, скрещивает руки на груди.

— Мы поторопились.

— Хочешь опозорить меня на весь Мадрид? Марсело, я всем уже рассказала и мне завидуют!

— Понимаю, но у тебя достаточно поклонников.

— Ты самый красивый, богатый. И статуснее человека нет в Испании. Лишь президент, ну и папа. Причина?

Топает каблучком.

— Самая предсказуемая.

— Марсело, Дон заболел. Он не встает с постели. Отец слишком слаб, чтобы приструнить конкурентов Лати́нусов. Ты должен помочь.

— А что с Доном?

Какого черта? Этот мужик со своими винодельнями меня переживет. Всегда следил за здоровьем. Щурюсь, внимательно присматриваюсь к темным глазам Грэсии. И бровью не ведет, только слезу пускает.

— Не говорит, не хочет расстраивать. И что с нами будет, если Педро, их начальник, вновь явится? Что мне говорить наемникам папы?

***

Мария.

Лизка пятится на кухню, размахивая руками крест-накрест.

— Ты заявилась на ночь глядя для разговорчиков о Марате? Мое любопытство не знает пределов, я должна знать все.

Громко хлопает навесными шкафчиками. Стаскиваю с себя туфли, волочусь следом, падаю задницей на стул с металлической спинкой.

— Мне, кажется, Райнер не таксист. Он вообще не тот, кем себя выдает. Он снова исчез, а я звонила, писала. Так ведут себя начесные люди, преступники.

Подруга давится водой из фильтра и смотрит на меня как на сумасшедшую. А я что? Пиститте в отличие от нее не поклоняюсь, так, поджимаю ноги, стискиваю пальцы в замок.

— Скажи еще маньяк. И с чего ты решила, что Марат таксист? Он переводчик с испанского. Вот и мотается туда-сюда. Наверное, что-то случилось, Райнер просто так бы не уехал. Тем более, не попрощавшись со мной.

А мне рассказывал другое. Ладно. Дергаю бровью, пропускаю информацию.

— У нас все было, Лиз. Не уточняй, говорю, ВСЕ. Мной просто попользовались!

Развожу руки в стороны. Последнее слово пищу. И да, я плачу. Как на Восьмое марта Лизка. Сейчас мы поменялись местами. Но если подругин Санька просто кретин, то Марат…

— Спокойно! — со всей строгостью приказывает Лизка, ставит перед моим носом чай из трав, состав которого известен лишь Лизке. — Я Марата знаю с детства. Пусть мы не родные, но Райнер однолюб. Точно тебе заявляю. Глаз у него на тебя горит и сердце.

И лучше бы молчала подруга. Всхлип, второй срывается хрипом. Размазываю тушь, глаза щипят. Доверчивая Кошкина. Надо было целиться Райнеру геранью в голову, а я пожалела. Меня вот не пожалели.

Я говорю про слишком сомнительный доход парня и деньги на номер в Плазе. Лизка отвечает, что Марату двадцать восемь лет и он не обязан в этом возрасте картошку на помойке перебирать. Я говорю за мной следит черная мафия Маратовских бандитов. Лизка крутит пальцем у виска. Я говорю Марат вернулся к невесте. Лизка со вздохом достает телефон из кармана балахона.

— Брата нет в соцсетях, а вот его Скунсита есть. Сейчас сама удостоверишься. У них все кончено. Иначе, Райнер бы не лазил ради тебя на столб!

— Грэсия.

— Да, всегда путаю. Марусь, надо было сразу мне обо всем рассказать. Я бы успела одолеть Райнера распросиками и он не отвертелся. А так…

Стучит кулаком по столу Лизка. Хмурит нарисованную красную точку между бровей. Раздраженно листает новостную интернет-ленту.

— Восьмое марта. Твоя ванная комната. Пока ты ходила за тортом.

Шепчу тихо. А Лизка глаза округляет свои карие.

— Кошкина, ты львица. По натуре победительница, но…

— Дай сюда!

Выхватываю телефон из скользких ладошек подруги.

Конечно. Я вижу, селфи и раздуваю ноздри намного больше, чем обычно. И слезы куда-то пропали моментально. В глаза как песок насыпали. Линзы, остатки туши. Щурюсь. Марат не смотрит в кадр, зато рядом брюнетка. Улыбается зубами своими крупными. Скунсита. И дата вчерашняя. Дата, когда я прыгала у стойки администрации проклятого отеля Плаза.

— Марусь, да ты в сто раз лучше. У нее даже брови не выщипанные, и прыщики на лбу зафотошоплены.

— Обманщик. Селфи сделано в аэропорту, Лиз. Нашем!

— Значит, невеста сама явилась, местом мягким почувствовала, что Райнер от нее скоро смоется. Ты же видишь, на фотке он недоволен. И не обнимает ее.

Вообще-то, плевать я на них хотела, но захожу в аккаунт Грэсии. Матрешки без гармошки…

Это-вот как? Публикаций много, все та же девица и, как сказала Лизка я в сто раз лучше. На рефлексах поправляю волосы, выпрямляю спину.

Селфи в зеркало в нарядах, как с обложек модных журналов. У нее не дом, а особняк огромный, с цветочным садом и бассейном. Сидит вон, ножки свесила в голубую воду, в своем белом купальнике. Вспоминаю съемную однушку, с драными обоями, куда уж мне. У испанки личное авто с дверцами, поднимающимися наверх. Спортивное. И подруги все на одно лицо: узкий нос, пухлые губы, длинные отутюженные волосы. Только Грэсия еще в строю естественности. Но с ее деньгами даже ноги можно не брить.

Мой радар ревности настроен исключительно на Марата. Пропускаю пестрые снимки.

Я, как и любая нормальная женщина не обделена сверхспособностью вычисления. Глупенькие мужчины не догадываются, что лайки, отражение в солнцезащитных очках и ничтожные миллиметры случайно попавшей в кадр рубашки, являются тонкими звеньями цепочки расследования, подвластного целеустремленной ищейке.

Публикации с Райнером в самом конце. Не скажу, что откровенные, романтические. Так, где-то все же дотрагивается руками испанки. Поцелуев нет. Неудивительно почему Грэсия явилась в Россию. Рядом с Маратом всегда комфортно, уютно. Этот человек умеет поднять настроение и держит такт. Почти всегда.

Лизка отхлебывает чай и морщится.

— Зря полынь положила. Если честно, мне всегда было пофиг на шашни Марата, у нас другие интересы, но теперь! Кошкина, нельзя допустить, чтобы нашего русича, испанка какая-то прикарманила. Пусть вон с Хуанами романы крутит. Гляди-ка пришла в чужой огород со своими помидорами!

— Я ничего не буду делать.

— А я говорю, что ты Лара Крофт, расхитительница чужих сердец, Кошкина. И когти у тебя есть. Дай мне несколько монет, Пиститте положу, она поможет.

— Лучше домой поеду, перезвоню тебе завтра. Когда квартиру проветришь от благовоний Тутанхамона!

Нет, ну Лизка будто в пятом измерении живет. У нее все так просто. Божья роса.

— Уже слишком поздно, может у меня заночуешь?

— Спасибо, откажусь.

Шиплю, хлопаю ладошкой по столешнице. Уверенным шагом топаю в коридор, маневрирую между коробками с хламом, вениками из сухоцветов и пустыми стеклянными банками. Лизка вздыхает в спину, а я просачиваюсь в подъезд. На ходу достаю телефончик из сумки, вызываю через приложение такси.

Толкаю железную створку и каменею. Дух перехватывает в мгновение, напротив подъезда меня встречает черный автомобиль. Страшный. Сияющий глянцем в свете ночных фонарей.

А я говорила Лизке. За мной следят.

Тело пробирает дрожью, пытаюсь сглотнуть тяжкий ком. Вскрикиваю, когда дверца махины медленно открывается. Срываюсь с места, огибаю многоэтажку подруги. Скидываю неудобные туфли, бегу прочь через темный двор, детскую площадку. У проезжей части озираюсь по сторонам. Протягиваю руку, надеюсь, скорее поймать попутку. Третья по счету останавливается, не глядя запрыгиваю. Лишь бы убраться подальше.

— Увезите меня скорее, я вам заплачу.

— Чем?

Довольный ехидный тон. Пропускаю два выдоха, оборачиваюсь. На секунду замираю, тянусь к двери, но слышу щелчок замка. Громкий рев мотора и резкое движение заставляют откинуться назад. Цепляюсь в кожаную сидушку. На лобовом стекле маячит золотая подвеска с буквами VIP. Ноздри раздирает резкий аромат цитрусовых. Взгляд размывается от скорости, меня слепят фары на встречке. Мужская ладонь сжимает руль, на запястье болтаются часы с металлическим циферблатом. Чавканье жвачкой режет слух. Навеивает нехорошие воспоминания.

— Глеб, остановись, пожалуйста. Господи, нам горит красный! Что ты творишь?

— Мне плевать на дорожные правила. Кто придумал, пусть и соблюдает. — Виляет по дороге вправо-влево. Меня нервирует и других водителей тоже. Показушник. — А я смотрю ты далеко пошла, Машенька. Ну и как? Не стремаешься в тачке моей сидеть? Нищебродской.

Расплывается в улыбке, светит накладными винирами. Чавканье все сильнее, как и скорость роскошного автомобиля. Что он говорит? Снова издевается? Не знаю, что хуже. Общество безбашенного мажора или наличие преследователей. Молюсь остаткам человечности Глеба. Выбираю меньшее из зол.

— Глеб, у меня беда. За мной гонится испанская мафия. Ее главарь ужасный человек. Может как Крестный отец. Может, еще опаснее.

— Кошкина, а ну-ка, дыхни? — смеется Абрамóвич. — Где же Марат Райнер? Мультимиллионер все-таки.

— Чего?

Не верю своим ушам. Зря я села в тачку Глеба. Он явно не в себе. И глаза какие-то слишком блестящие. И ухмылка поганая. Я помню ее прекрасно.

— У Райнера сеть автосалонов по стране. Бабла полные карманы. Виллы, яхты, все дела. А ты что не знала, Машенька? Или он только на хлеб для голубей решил раскошелиться? Чума! С его-то властью…

— Знать ничего не хочу про Райнера.

— Расстались?

Глеб жмет педаль газа в пол, не щадит двигатель, вылетает с перекрестка. Подрезает два авто.

— Стой! Зачем ты везешь меня за город?!

Парализующий страх и холод. Могильный, пробирающий до костей. Отвергнутый ухажер слишком злопамятен. Он до сих пор не простил отказа.

— Кричать будешь, Машенька. Умолять. А я подумаю, что делать дальше.

На полном ходу пытаюсь открыть чертову дверцу, стучу ладошками по стеклу.