Глава 10

Заведующая, Гретта Генриховна, бегала по саду, как заведенная. Ее лицо раскраснелось от восторга, как у ребенка, которому подарили долгожданную игрушку. В руках она держала какие-то бумаги и, словно флаг, размахивала ими перед всеми, кто попадался ей на пути. – Девочки, вы только подумайте! – восклицала она громким, заливистым голосом. – Сам мэр! Артем Владимирович! Перевел нам средства на ремонт! На новое оборудование! На площадку для деток! Боже, ну какой же это человек! Настоящий герой! Коллеги Гретты, остальные воспитатели и няни, тут же подхватили ее восторг. Одна что-то радостно прошептала другой, и через секунду их смех разлетелся по коридору. – Вот это да! Такое в нашей жизни редко бывает, – услышала я чей-то голос. – Еще бы! Видимо, хочет, чтобы его имя золотыми буквами выбили на табличке при входе! Смех. Радость. Воодушевление. А я стояла в стороне. Не смеялась, не улыбалась, не радовалась. Все, что я чувствовала, – это сжимающий грудь холод. – Дашенька, ты слышала? Сам Северов нам деньги перевел! Вот так подарок, правда? Я киваю. Механически. – Да, – отвечаю еле слышно, стараясь выдавить из себя хоть что-то. – Это такой шанс! Ты только представь, сколько мы сможем сделать для садика! – говорит она, будто мне от этого станет легче. Но я не отвечаю. Просто отворачиваюсь, стараясь сделать вид, что меня заинтересовал старый коврик на полу или криво висящая доска объявлений. – Детишки будут счастливы! – раздается где-то за спиной. – А сколько нового оборудования! Площадки! Грета Генриховна обещала, что мы даже получим интерактивные доски для занятий! Я слушаю, но будто через плотную стену. Слова доходят до меня, но их смысл не имеет значения. Все это кажется мне фальшивым, пустым. – А, может, мы его пригласим на праздник, когда все закончим? – с энтузиазмом говорит кто-то. – Ой, да что ты, мэр! Куда уж нам… Но вообще было бы красиво, правда? "Красиво…" – думаю я с горечью. Все это "великодушие" Северова пахло не добротой, а холодным расчетом. Его образ перед глазами вспыхивает так резко, что я невольно сжимаю кулаки, чтобы хоть как-то удержаться на месте. Его слова звучат в моей голове с такой ясностью, будто он снова стоит напротив меня. Я вспоминаю, как он смотрел на меня тогда, прямо в глаза, с той своей чертовой насмешкой, от которой хотелось либо закричать, либо разбить что-нибудь о стену. "Это не благотворительность," – думаю я, чувствуя, как гнев медленно поднимается внутри меня, заполняя все пространство. "Это контроль. Это власть. Это очередной способ доказать, что он решает все. Что он может одним щелчком пальцев изменить чью-то жизнь, а потом смотреть, как этот человек будет обязан ему." Я чувствую, как в горле застревает ком, но я его глотаю. Нет. Я не позволю себе сломаться здесь, перед этими людьми, перед Греттой Генриховной, которая все еще сияет, как лампочка. Все, чего мне хочется в этот момент, – просто уйти. Выбежать из этой комнаты, из этого здания, из этого города. Но я остаюсь на месте. Я чувствую, как мои ногти впиваются в ладони. Как мое сердце бьется слишком громко. Как голова кружится от воспоминаний. Я вижу, как все радуются. Как улыбаются. А у меня внутри все холодно. "Черт бы тебя побрал, Артем Северов," – думаю я, сдерживая дрожь. – "Твои деньги – не спасение. Это капкан. И ты это прекрасно знаешь." Грета продолжает говорить, а я больше не слышу. Она машет какими-то бумагами, ее голос льется где-то вдали. Остальные кивают, поддакивают, обсуждают. А я просто стою. И в моей голове, как заезженная пластинка, звучат его слова. "Это не доброта. Это контроль." И мне от этого только хуже. Телефон завибрировал в кармане, вырывая меня из мыслей, которые с самого утра путались, как тонкие нити, и обрывались в никуда. Я машинально достала его, взгляд скользнул по экрану. Егор. Сердце будто пропустило удар. Я сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не страх, нет. Скорее… напряжение. Сообщение. Простое. Короткое. Но от этого еще больше цепляющее. «Сегодня вечером встречаемся в ресторане «Магнолия». Я приеду за тобой в восемь вечера. Жду тебя.Соскучился очень сильно…будет сюрприз» Всего несколько слов, а в них – все, что заставило мой разум тут же начать накручивать себя. Я перечитала сообщение. Раз, другой. Слова мелькали перед глазами, но я не могла собрать их в цельное осознание. Сюрприз. Мои пальцы чуть сильнее сжали телефон. Не люблю сюрпризы. Ни хорошие, ни плохие. Не люблю чтоб в моей жизни были загадки. Мы не виделись несколько дней. После того вечера, когда я увидела его отца. После того разговора, который до сих пор отзывается в моей голове ледяным эхом. И теперь, когда Егор написал, мне. Я чувствую странную, нарастающую тревогу. Я пыталась сосредоточиться на Егоре. На том, что это он хочет увидеть меня. Что он соскучился. Что, может быть, он просто хочет провести со мной вечер. Но каждый раз, когда я пыталась представить Егора, в моем сознании всплывал другой. Артем Северов. Его взгляд. Его холодные, жесткие глаза, которые прожигают, будто видят все, что я пытаюсь спрятать. Его голос. Ледяной, спокойный, но с таким скрытым давлением, что у меня до сих пор по коже пробегают мурашки. Почему я думаю о нем? Почему его тень так тяжело висит надо мной? Его слова, его манера говорить, его присутствие, которое подавляет. Я провожу рукой по лицу, пытаясь выкинуть из головы эти образы, эти эмоции. Но вместо этого я снова вспоминаю, как он смотрел на меня в тот день. Как будто его взгляд был не просто оценивающим. Как будто он… манил меня. Черт, что со мной не так? – Сюрприз, – шепчу я, глядя на экран. Эти слова застревают в голове. Я пытаюсь представить, о чем он хочет поговорить. Может, просто о нас? Или… Я чувствую, как ладони начинают слегка потеть. Снова думаю о его отце. Снова вспоминаю, как он сидел напротив меня, как его глаза буквально прожигали меня. «Ты действительно думаешь, что такая, как ты, может быть с моим сыном?» Эти слова режут до сих пор. Они будто запечатлелись на внутренней стороне моей кожи, как клеймо, от которого невозможно избавиться. Он не просто говорил. Он давил. Он ломал. И я позволила ему. Я встряхиваю головой, стараясь сосредоточиться на сообщении. Егор. Егор хочет меня видеть. Егор… Но почему вместо радости я чувствую только этот липкий, тягучий страх? Я глубоко вздыхаю. Это просто ужин. Какой-то сюрприз. Это же мой Егор. Он мне нравится я его…Я его…Боже! Оно исчезло. Вот это ощущение, что это мой человек. Что я люблю его. Больше нет…Как будто и не было. Прислушиваюсь, а внутри пусто. Это бред! Бред! Егор заботится обо мне. Егор – не его отец. Я снова смотрю на экран. Сердце бьется гулко, как будто внутри меня пытается вырваться что-то запретное. – Соберись, Даша, – шепчу я себе. Но внутренний голос тихо добавляет: А если его отец тоже будет там? Эта мысль ударяет, как молния, но я тут же пытаюсь ее задавить. Нет. Нет, его там не будет. Это просто ужин с Егором. Но почему же мне все равно так тревожно? Я закрываю дверь за последним ребенком, оставляю ключи от группы в ящике у Гретты Генриховны и медленно выхожу на улицу. Вечер уже опустился на город, воздух стал прохладным, а свет фонаря размытым пятном ложится на асфальт перед входом в садик. Сумка тяжело висит на плече, пальто тянет вниз, а в голове все еще мелькают обрывки мыслей. Сегодняшнее сообщение Егора. Его слова. Ресторан. Ужин. Я делаю пару шагов, глубоко вдыхая вечерний воздух, пытаясь немного успокоиться. И тут я замечаю его. Черный джип. Огромный, блестящий, словно ночная тень, припаркованный прямо у входа в садик. Мое сердце на миг замирает. Машина. Не просто машина. Это не случайный автомобиль, проехавший мимо. Я останавливаюсь. Замираю. Смотрю на нее, и странное ощущение охватывает меня. Холод вдоль позвоночника, колющий укол в груди. Дверь машины открывается. Из нее выходит мужчина. Высокий. Строгий. Черное пальто сидит на нем идеально, словно он сшит из самого воздуха власти. Его лицо безразлично, а глаза смотрят прямо на меня. Он молчит. Подходит ближе. Медленно, будто знает, что мне некуда деваться. Затем, жестом, открывает дверцу машины и смотрит на меня, слегка склоняя голову. – Садитесь, – произносит он коротко. Голос ровный, холодный, без нотки сомнения. – Нет, – отвечаю я, чувствуя, как у меня начинает слегка дрожать голос. Я отступаю на шаг назад, мои пальцы сжимают ремешок сумки, словно это может меня защитить. – Я никуда с вами не поеду, – добавляю тверже, хотя внутри все переворачивается. Он смотрит на меня так, будто мои слова ничего не значат. Будто я не человек, а просто часть очередного поручения, которое он должен выполнить. – Вас ждут, – бросает он и делает шаг вперед. – Мне все равно. Я не поеду! – пытаюсь держать голос, но он все равно звучит слабее, чем я хотела. Мужчина поджимает губы, и в его глазах появляется что-то холодное, угрожающее. Он явно не собирается терять время на уговоры. – Садитесь, – повторяет он. И прежде чем я успеваю сделать еще шаг назад, его рука тянется к моей. – Эй! – восклицаю я, но все происходит слишком быстро. Его пальцы сомкнулись на моем запястье. Холодные, сильные, словно стальные тиски. – Что вы делаете?! Отпустите меня! – кричу я, пытаясь вырваться. Но он не слушает. Он тянет меня к машине, легко преодолевая мое сопротивление, как будто я ничего не вешу. – Вас ждут, – произносит он снова, на этот раз с большей настойчивостью, и почти впихивает меня в машину. Дверь захлопывается с глухим звуком. Сиденье мягкое, кожаное. Воздух в салоне прохладный, пахнет чем-то дорогим из другого мира. Я судорожно дышу, прижимаясь к двери, мои пальцы дрожат. Внутри все кипит: злость, страх, паника. – Что за черт?! – восклицаю я, пытаясь открыть дверь. Но она заблокирована. Конечно. Машина начинает двигаться. Я поворачиваюсь к водителю. Он смотрит прямо перед собой, не замечая меня, словно я просто пустое место. – Куда вы меня везете?! – мой голос звучит громче, чем я ожидала. Я опускаюсь обратно на сиденье, чувствуя, как внутри все сжимается. Это ошибка. Это какой-то дурной сон. Я смотрю на свои руки. Пальцы до сих пор слегка дрожат. Сердце бьется так сильно, что кажется, будто его услышит весь салон. И я уже догадываюсь, кто именно меня "ждет". Артем Северов. Эта мысль ударяет по мне, как ледяная волна, и я чувствую, как по спине пробегает дрожь. Он. Снова он. И, черт возьми, я не знаю, чего ожидать.