6 глава

Сергей

При одном взгляде на неё внутри всё сжимается, напрягается, словно оголённый нерв, который пульсирует в унисон с каждым тяжёлым ударом сердца. Её тело, такое податливое, такое прекрасное, уже украшено красными всполохами — следами моих прикосновений. Всего два. Пока.

Но… Нет, плеть — это слишком просто. Скучно.

Я беру свечу — тяжёлую, с гладкими бортиками, от которых ещё ощущается тепло. Шаг вперёд, и я уже над ней, чувствую этот едва уловимый, нежный аромат её кожи, смешанный с её духами. Лёгкий, сладковатый, сводящий с ума.

Позволяю себе больше — наклоняюсь ближе, касаюсь губами её шеи, скольжу языком, пробуя вкус горячей, чуть солоноватой кожи.

Во рту пересыхает. Кажется, в глазах темнеет, и я осознаю, как долго мне этого не хватало. Этого безграничного контроля, возможности ломать и собирать заново.

Взгляд падает ниже, на её грудь, где маленькие горошины сосков уже напряжённо торчат вверх. Её дыхание сбивчивое, но она молчит. Умница.

Я наклоняю свечу, и густая капля воска падает точно на край розовой горошины. Секунда — и он застывает тонким узором, оставляя на коже тёмный след. Тело вздрагивает, но она всё ещё держит себя в руках, даже когда дрожь проходит по всей длине её тела.

Какая умница.

Она молчит, лишь изредка срываясь на сладкие, едва слышные стоны, когда я увеличиваю мощность беззвучного стимулятора. Глубокий, низкий гул почти неощутим, но внутри неё он набирает обороты, нарастает, словно в такт её прерывистому дыханию. Бёдра дрожат, невольно подаваясь вверх, требуя ещё — больше, глубже. Она вся просит, истекая сладкими соками, её тело — воплощённое желание, безмолвная мольба о продолжении.

Капля горячего воска падает на второй сосок. Лера резко вздрагивает, и этот тихий, хриплый вдох — нежный, почти жалобный — заставляет меня замереть на секунду. Я опускаю взгляд ниже, к тонкой линии её рёбер, к этим острым косточкам, едва заметным под горячей кожей, и сглатываю.

Новая волна напряжения проходит по её телу — бёдра снова подрагивают, её мышцы сжимаются, и я чувствую, как она кончает. Даже не прикасаясь к ней, я всё вижу. Раз за разом. Тихо, почти покорно. Но эти слёзы… Узкие, тёплые дорожки по щекам, спускаясь к подбородку, как будто она борется с собственными эмоциями, с мучительным желанием застонать громче.

И это… Это доводит меня.

Я не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться. Всё внутри сжимается тугим, болезненным узлом. Она доводит меня сильнее, чем кто-либо прежде…

Нет, Яна бы так не смогла.

Она бы не была такой послушной.

Я наклоняюсь и медленно веду мокрую дорожку языком по ложбинке между грудью. Солёный пот на языке перемешивается с сладким послевкусием рома и сносит башню. Останавливаюсь только у ключиц и лью и туда воск. Лера дрожит и дышит прерывисто, а из губ вылетают какие-то беспорядочные буквы. Она что-то хочет сказать, но не может. И это… Тоже я дико люблю.

Сейчас очень сложно найти такую покорную сладкую девочку. Пальцы тянутся к её полной груди и едва я захватываю её чувствительную грудь, девушка кончает в который раз, дёрнувшись в плену захвата наручников. Сладостный звук металлической цепи о перекладину, её мучительный стон…

Ей больно. Но это та боль, которая приносит удовольствие.

Еще несколько капель воска на её чувствительную кожу сразу после оргазма и она вспыхивает, выгибается. Тело краснеет и покрывается испариной, а волосы прилипают, пропитываются потом. Я медленно встаю коленями на кровать и нависаю над ней, прекрасно осознавая, насколько она ощущает себя беспомощной. В моих руках. Я могу сделать всё. И она не может меня остановить.

Не хочет.

Не остановит.

Почему-то именно с ней это я вижу. Лере словно самой интересно попробовать всё, что я могу предложить. Когда я в ресторане, после бокала вина и ужина, намекнул, чтобы мы продолжили у меня, сомневаясь, что она сегодня готова пробовать, она без раздумий и легкомысленно растянула губы в улыбке и решительно кивнула:

— Если вы хотите меня расслабить, не нужно. Я почти не боюсь вас.

И это “почти” вскружило мне голову намного сильнее её согласия и полного подчинения.

Я вытаскиваю из неё бешенно работающий стимулятор так быстро, что слышу разочарованный вздох. Медленно войти не получается. Если я стану медлить ещё больше, только в штаны кончу. А мне бы хотелось… Да… Шикарно. Она ощущает меня так ярко и так сильно сжимает, что по венам тут же хлещет горячая кровь. Я выпускаю из руки свечу и та летит на пол, разбивается. Но уже ничего не может меня остановить. Я кусаю её плечо и не даю ей остыть от предыдущего оргазма. Даю новый и новый, моментально даря и себе крышесносное удовольствие, вынув кляп из пухлых губ. Она тут же кричит, оглушает меня и дрожит подо мной.

Она полностью принадлежит мне.

Моя.

Это приятно. Чувствовать, как каждый сантиметр её тела откликается на мои прикосновения, как кожа горит от желания, а дыхание сбивается всё сильнее. Она тянется ко мне, её губы ищут мои, и я позволяю себе этот поцелуй — редкий, почти запретный для меня жест в спальне. Обычно я избегаю такого. Но с ней...

Здесь, на моей территории, она принадлежит мне полностью. Подчинённая, дрожащая, без остатка растворённая в ощущениях, которые я ей дарю. И эта власть кружит голову, будоражит не меньше, чем её стон. Даже после её оргазма я не даю ей покоя. Хочу, чтобы она чувствовала зависимость от моих ласк, от меня. Чтобы её разум сливался с этим чувственным огнём, без шанса на контроль.

Чтобы я не ошибся в ней.

Слёзы медленно стекают по её щекам, тихими дорожками, когда я встаю, застёгиваю брюки и закуриваю, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой. В этот момент слышу её голос, слабый, дрожащий:

— Прошу вас...

Этот тихий, едва уловимый шёпот пробирает меня насквозь.

Она слишком невинна.

Её голос заставляет моё тело сжаться. Наверное, ей сейчас невыносимо больно, каждая клетка горит от напряжения. Интересно, её вены так же полыхают, как и мои? Или она уже растворилась в этой сладкой агонии?

Кажется, да.

Я освобождаю её и молча отправляю в душ. Ни лишних слов, ни прикосновений — я даже не смотрю в её красные, заплаканные глаза. Просто стою у окна, медленно затягиваюсь сигаретой, а взгляд невольно цепляется за мокрые, смятые простыни.

Сегодня получилось слишком мягко. Слабовато. Но это правильно. Она ещё не готова. Я не могу позволить себе спугнуть её слишком ранним напором. У нас есть правила, договорённости. Она может отказаться, сказать стоп-слово в любой момент.

Так что сперва её нужно было подкормить .

Как на рыбалке: перед тем как надёжно подсечь особенно крупную рыбку, стоит сначала приманить её, дать ей привыкнуть.

Но всё же… Внутри меня всё не так спокойно, каким я могу показаться внешне.

Мне не двадцать. Моё тело сейчас ноет, требовательно гудит от нереализованного желания. Ещё там, в номере с ней, мне было мало. Мало даже тех редких поцелуев в доме её родителей.

И сейчас — чертовски мало.

А она? Она сейчас, возможно, уже на грани.

Вот она выходит из ванны. Отбрасывает простынь на пол и стелит небрежно плед, чтобы рухнуть на кровать. Ноги дрожат, между бёдер я вижу покраснения. Впрочем, её тело сплошь красное, не то от горячей воды, не то от пережитого.

Я тоже иду в душ. Контрастная вода хлещет по разгорячённому телу, но не даёт облегчения. Желание снова взять её, жестко, без остатка, тлеет под кожей. Но я знаю, что должен отпустить сейчас. Сдержаться. Чтобы потом получить больше.

Хочу видеть багровые следы от верёвок на её запястьях. Хочу раскусить эти мягкие, податливые губы. Жестко взять её, довести до состояния, когда она будет думать только обо мне. Чтобы даже тени мыслей о моем… сыне не мелькали в её голове.

Чёртов каламбур.

Когда я выхожу, капли воды всё ещё стекают с волос на плечи. Лера лежит на кровати, укрывшись простынёй, и беззаботно хрустит макарунами. Этой сладкой дрянью, что я купил для неё в ресторане, когда спросил её о любимых десертах.

Коробка, полная приторной гадости.

Я давно даже кофе пью без сахара. Минусы взрослой жизни, мать её так. Сахар вреден в любом возрасте, но осознавать это ты начинаешь только за тридцать.

А она — ест, словно ничего вкуснее в жизни не пробовала.

— Я уже вызвала такси, — её голос звучит слишком деловито для того, что было между нами всего минуту назад. Я едва успеваю закрыть рот от неожиданности. Что она только что сказала?

— Сегодня… больше не смогу, — добавляет она, чуть тише, но так же уверенно. — Надеюсь, вы не обидитесь.

Я прищуриваюсь, наблюдая за её реакцией.

— Я и не планировал, — отвечаю сухо, вглядываясь в её лицо. — Ты в порядке?

— В полном, — Лера слишком быстро улыбается, почти натянуто. — Завтра буду огурчиком. Только… — она запинается, глаза опускаются к полу. — Можно я опоздаю? Мне квартиру надо посмотреть.

Я вдыхаю, выпуская дым в сторону окна.

— Я думал, ты вернулась к родителям.

— Да, но временно, — она пожимает плечами. — Я привыкла жить одна, сегодня искала объявления.

— Хорошо, — соглашаюсь спокойно, хотя обычно не терплю опозданий. Либо ты работаешь, либо берёшь выходной за свой счёт. Я плачу не за то, чтобы мои подчинённые разбирались с личными делами в рабочее время.

Лера вдруг вскидывается:

— Машина уже приехала.

Она быстро натягивает на бёдра стринги, и меня снова прошибает жар. На её нежной коже, на одной из округлых половинок синееет отпечаток моей ладони. Когда я успел так схватить её?..

— Оплатить? — спрашиваю хрипло, всё ещё не в силах отвести взгляд.

— Нет, — отвечает она, застёгивая кофту на груди. — Вы не мой парень, чтобы покрывать мои расходы.

— Твой парень и не покрывал, — скептически усмехаюсь, наблюдая, как её щёки вспыхивают.

— Надо было просто раньше разуть глаза, — легкомысленно бросает она и, едва пожав плечами, направляется к двери.

— Спокойной ночи.

Лера вылетает из спальни, а через пару секунд я слышу, как хлопает входная дверь.

Пока я хочу догнать её, схватить за локоть и спросить, какого чёрта она так резко изменилась. Ведь мне не показалась эта лёгкая манера, подчёркнутое поведение, словно мы друг другу никто?

Впрочем… это даже лучше.

Мне не нужны эмоции. Не нужны привязанности.

А вот если она действительно решит, что я для неё никто и найдёт какого-нибудь смельчака…

Я даже как “никто” смогу уничтожить любого её парня.

Лера уехала.

Я это видел с окна. Она запрыгнула в простенькое такси и машина мгновенно выехала из двора.

Я стою у окна спальни, глядя на огни вечернего города. Их отражение дрожит на стекле тусклыми бликами. Воздух в комнате кажется густым, тяжёлым, словно застыл после всего, что здесь произошло.

Тишина давит, непривычная, почти звенящая.

И её аромат — лёгкий, цветочный, с нотками ванили — всё ещё витает в воздухе. Пропитывает постель, кожу, мысли. Бесит. Или… нет?

Тогда что именно мне не нравится? Что именно раздражает?!

Почему меня до сих пор накрывает, словно её руки всё ещё сжимают мои плечи? Почему каждый чёртов нерв реагирует на воспоминание о её теле, о том, как она смотрела на меня снизу вверх?

Всё ясно с самого начала.

Контракт. Практики. Границы.

Но этот вечер…

Будто что-то внутри меня перемкнуло.

И теперь у нас с ней есть два пути.

И поскольку первый вариант — начать с ней что-то большее, нежели просто приятное времяпрепровождение — меня совершенно не устраивает, остаётся второй.

Если я решусь её сломать… Она навсегда станет моей…

В голове всплывает её взгляд — смущённый, но упрямый, с лёгким налётом непонимания. Как будто она до конца не осознала, что всё уже закончилось.

Мы могли бы продолжить. Могли бы…

Но что-то внутри меня сжалось в тугой узел, стоило ей выйти, оставив за собой эту грёбаную пустоту.

Я впервые чувствую хоть что-то к Нижней, и это… это выбивает меня из равновесия.

Она уже, наверное, дома. Или ещё в дороге?

Дождь за окном барабанит по стеклу, задавая медленный, тягучий ритм этой тишине. Невыносимой. Давящей.

Нужно написать.

Убедиться, что добралась. Это правильно. Это… ничего не значит. Просто элементарная забота о партнёре.

Достаю телефон. Экран освещает лицо холодным голубоватым светом. Пальцы зависают над клавиатурой.

Чёрт, почему я вообще об этом думаю?

«Как добралась?»

Сообщение отправлено.

Я возвращаюсь к столу в кабинете, но мысли рассыпаются, как песок сквозь пальцы. Лампа отбрасывает мягкий жёлтый свет на бумаги, которые так и остаются нетронутыми.

Перед глазами снова её лицо.

Губы, которые я целовал.

Тело, которое дрожало в моих руках.

Тело, которое я хочу снова.

Почему она меня так зацепила? Молодая, красивая, да. Но это было и раньше. А сейчас… Я сжимаю пальцы в кулак, пытаясь выгнать её образ из головы. Бесполезно. Кажется, я снова хочу её увидеть.

Это пройдёт. Должно пройти.

Ведь так бывало всегда.

Только на этот раз всё иначе.

Почему?