7 глава

Лера

Спустя три месяца

Я вхожу в офис, стараясь не привлекать внимания. Ткань водолазки плотно облегает шею, рукава натянуты до самых запястий. Я стараюсь ни на кого не смотреть, хоть и слышу как иногда меня окликают. Делаю вид, что я в наушниках, хотя музыка не играет.

Если честно, мне очень сложно сейчас коммуницировать с людьми.

Но я вынуждена улыбаться.

Каждый шаг отдаётся глухо в коридоре. Сердце стучит громче, чем мои каблуки. Мне кажется, что все смотрят и видят мои синяки и исполосованное тело. Или я просто слишком остро всё ощущаю?

Сергей Шахов оказался просто монстром, когда понял, что я не собираюсь делиться своими личными чувствами и решила поиграть с ним так же, как и он со мной.

Коты не любят, когда мышки играют с ними и кусаются. Они тогда съедают мышек. Что и делал Шахов.

День за днём съедал меня.

Даже вчера…

Связывания и бондаж - это уже вошло в привычку. Он не церемонился и часто стягивал руки и ноги слишком крепко, не позволяя мне двинуться. Он настолько не жалел меня, что я позволяла себе нанести крема и выпить обезболы только в такси или дома. При этом… При этом он всё говорил, повторял и иногда просил меня остановить его.

Но даже с завязанными глазами, пристёгнутой руками и ногами, без возможности двинуться, я не позволяла использовать стоп-слово. Мне не было прям невыносимо больно или неприятно. Мне было интересно. Мне было хорошо.

Даже вчера, когда он впервые сделал мне откровенно больно.

Я даже сейчас помню кожей, как он провёл холодным металлом по моей коже, заставив меня вздрогнуть от предвкушения. Даже сейчас от этого воспоминания по телу проносятся мурашки.

“Ты будешь терпеть и дальше, малышка?”

Его низкий голос ещё давит в ушах.

Его руки прошлись уже знакомо по телу, огибая линии живота и ключиц сперва пальцами, а после чем-то острым и металлическим. Он прикрепил зажимы к моим соскам, сжимая нежные горошинки так сильно, что я впервые закусила губу от боли. Настоящей, неистовой и жадной. Она захлестнула моё тело похлеще любого удовольствия, даже самого глубокого. Острая боль тут же смешалась с волной жара, но на языке появилась отвратительная горечь. Он словно действительно проверял мои границы. И до сих пор не делал ничего болезненного именно в самых чувствительных местах…

И впервые вместо вибратора или любой стимулирующей игрушки он вошёл сам. Впервые не испытывал меня оргазмами и позволял дышать.

Каждый толчок, каждый поцелуй на моём горле лишь усиливал тягуче-неприятное ощущение. Когда я начала стонать — от боли — он сжал цепочку между зажимами, чуть дёрнул её.

Он впервые не дал мне кончить. Ни разу. Я ни разу не задрожала в оргазме и не услышала его жадный хмык. Вчера кончал только он. Вчера наслаждался только он.

И…

Я не скажу, что это было тоже отвратительно. С точки зрения его отношения ко мне, он поступил неприлично, но в рамках Доминанта, чего я и ожидала все эти три месяца сплошного великолепного секса. Но с точки зрения влюблённой Леры, он получил удовольствие. И, наверное, непередаваемое и сильное, раз он получил оргазм не один раз.

Значит, все эти месяцы он сдерживался? Почему? Почему он так поступал?

Когда я согласилась на это, хотела, чтобы Шахов принадлежал мне. Спал со мной. Я хотела больше. Я и сейчас хочу больше. Я хочу, чтобы он был моим и я могла наслаждаться его присутствием денно и нощно. Он разорвал все мои убеждения и показал мне, как можно много получить удовольствия от секса. От прилюдий. От собственных фантазий и как их слаще реализовать.

Так что когда это всё приумножилось на мои собственные чувства… Конечно, всё стало намного иначе! И, конечно, я бы никогда не смогла бы отказаться. И не смогу…

Не знаю, что бы могло случиться, чтобы я его остановила.

Села за стол, стараясь не поднимать взгляд. Дел, как обычно, выше крыши и мне нужно выполнять и эту часть сделки. Рабочий день только начался, а я уже устаю от собственной нервозности. Пальцы дрожат, когда открываю документы. Когда щёлкаю мышью. Бумаги, цифры, отчёты.

Немного успокаивает.

Но каждый шорох заставляет меня вздрагивать. Кто-то забегает поздороваться, оставить документы, что-то передать Сергею и я напрягаюсь, будто он может наплевать на свои встречи и приехать в офис раньше вечера, только чтобы меня напугать. Бред. Господи, какой бред…

Я сосредотачиваюсь на задачах. Строки на мониторе помогают отвлечься. Я дышу глубоко, открываю окно на весь день, чтобы не вариться в собственном котле чувств. Если я просто продолжу работать, возможно, тревога утихнет. Возможно…

Обед проходит в каком-то тумане. Я почти не чувствую вкуса пищи. Паста, которую обычно люблю, кажется пресной, а чай – просто тёплой водой. Мысли не дают мне покоя, перебивают аппетит, оставляя неприятное чувство тяжести внутри. А ещё безумно болят соски. И всё тело.

Раньше этой боли я не ощущала. Воспринимала её как данность. Мол, это мне за то, что я так круто провожу ночи, да ещё и с таким крутым самцом. Если честно, самооценка оттого, что он меня так хочет — взлетела до небес и я ни минуты не убивалась за Максом.

А теперь её слишком много. Знаю, что возможно именно после вчерашнего даже не осталось следов, но тело словно фантомно вспомнило всё, что было до этого и выдало всё в тройном объёме.

Катя даже спросила после обеда, нет ли у меня температуры.

Нет.

Температуры у меня нет…

Возвращаюсь в приёмную, заставляю себя сконцентрироваться. Но когда закрываю дверь в приёмную, вижу что дверь в кабинет Шахова приоткрыта. И слышу оттуда звонкий знакомый голосок.

Алина.

Она что-то говорит и до этого, что-то о работе и об отлично закрытом клиенте. У нас действительно есть совсем свежий проект, который зашёл потребителю с первой же попытки, потому что востребованность огромная. И клиент на радостях закрыл контракт на три года.

— Сергей Николаевич, я думала, может, мы могли бы… отметить закрытие сделки? Вдвоём? — внезапно мурлычит. И так чётко, что я не могу списать это на то, что мне послышалось. — Думаю, вы понимаете о чём я. Вы свободный человек, а я свободна в любое время суток только для вас. Что думаете?

Я замираю, сжимая папку с документами. Сердце стучит быстрее, а к горлу подходит неприятный острый ком. Я злюсь, нервничаю и жду его ответа. Кусаю губы, напряжённо вслушиваясь в разговор.

Он медлит.

— Алина, — его голос звучит ровно, но холодно. Это немного меня успокаивает. — Мы на работе.

Но она делает шаг, но куда — ближе к нему или назад к выходу — не пойму.

— Вечером ведь уже не работа. Я могу… заглянуть к вам? Можем выпить шампанского… Александру Львовичу привезли просто восхитительное шампанское, он одно подарил мне… — Она упоминает своего непосредственного начальника, одного из директоров.

Я отступаю на шаг, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Что я вообще здесь делаю? Это не моё дело.

Я заставляю себя отойти от кабинета. Пройти ко столу не так уж и сложно, но я медленно шагаю на ватных ногах и не могу отойти от их разговора.

Они, на мою радость, не закрываются в кабинете. Алина как-то слишком быстро выходит из кабинета и почти сразу за ней Шахов. Он видит меня, но не стесняется в выражениях:

— Ещё раз я услышу нечто подобное, вылетишь отсюда быстрее, чем договоришь своё предложение, — Злой Шахов — страшно. Но сейчас, конкретно сейчас, я довольна. И ревность, что ещё секунду назад билась больно в грудную клетку, успокаивается глубоко в душе.

Он уходит в кабинет, а Алина переводит испуганный взгляд на меня. И резко этот взгляд меняется.

— Что смотришь? Думала, ты одна хочешь тут с ним поужинать? — выплёвывает она. Я вздрагиваю, встаю со стула, опираясь на стол ладонями. Тело немного тряхануло нервно, но я выдерживаю это.

— Что? — шепчу я.

— Что-что… Не прикидывайся глупой овечкой, - фыркнула Алина. Надо же, как меняются девушки, стоит им отказать. Я думала, что мы с ней почти подружились, как и с остальными девочками. — И не мечтай о нём. Если он сводил тебя на второй день поужинать, это ничего не значит! Вот разобьёшься точно так же, когда начнёшь предлагать ему… Хоть что-то ещё. Ненормальная глыба льда!

— Что ты несёшь? О каком ужине ты говоришь? — я сразу вспомнила тот ужин и тот первый… Первый наш опыт в практиках. Самый приятный с моей точки зрения. И самый не жёсткий.

— Моя подруга работает в его любимом “Ренессансе”. Так что вы там ужинали. Но, кажется, больше всё. На этом всё. Вот и больше никому из нас ничего не светит. Ему нужны только высококачественные шкуры!

Кажется, сперва она злилась на всех, когда только вылетела из кабинета. Но теперь она определила свою цель ненависти и, кажется, решила выплестнуть всё, что было внутри неё всё это время.

— Алина! — из кабинета вылетает ещё злее шеф. Он метает молнии своими синими глазами. А я оседаю на стул. С одной стороны, хорошо, что мы спалились только тогда. Очень хорошо. С другой… Кто-то сейчас вылетит.

— Что “Алина”?! — шипит девушка. — Я пять лет пытаюсь с вами просто заговорить! Но вы никого не подпускаете ближе! Вы ставите жёсткие рамки даже обычным уборщицам и не видите, что только из-за вашего подхода к работе и её качества люди готовы терпеть вас. Да, были такие, как я. Такие же секретарши, которые влюблялись в вас и не выдерживали вашего игнора. Вот и я… Попытала удачу. Не вышло. И я убедилась, что вас не растопить ничем!

— Всё сказала? - усмехнулся Сергей. Он резко отошёл. Так же резко, как и вылетел разозлённый. — Теперь больше не влюблена?

— Что? — Алина явно ожидала другой реакции. Я тоже ожидала, что он потребует увольнения.

— Ты права, секретарш было слишком много, Алина. И таких как ты, кто ждал и пытался соблазнить, и других. Если ты не дура и поняла свои ошибки, иди работать.

— Но…

— Пока Александр Львович лично не скажет, что недоволен твоей работой, я не буду настаивать на твоём увольнении. Просто потому, что ты нормально работаешь уже пять лет.

Алина едва ли не челюсть с пола собирает, когда выходит. И я. Перевожу на него взгляд и вижу его улыбку.

— Что ты делаешь сегодня вечером? Едем ко мне.

И уходит.

Не дослушав. Не дождавшись ответа.

Не дав мне сказать, что я сегодня… Не готова.

***

До вечера я стараюсь сосредоточиться на работе. Документы, письма, отчёты — всё это отвлекает меня, но лишь в моменте. Стоит отвлечься на какие-то более механические действия — сварить кофе или что-то пойти отдать — и всё. Меня накрывает странными чувствами.

А ещё в голове роятся мысли о вечере. Что он хочет со мной сделать ещё и сегодня? Раньше он не трогал меня так часто. Хотя бы сутки давал на передышку.

Однажды даже дал понять, что я у него под контролем даже если не рядом с ним… Физически

Тот раз был иным. Непохожим ни до того, что было, ни разу не повторялся после. Он был занят несколько дней, а после уехал в командировку. И без каких либо предупреждений, он позвонил мне поздно вечером по видеосвязи, когда я уже лежала в постели. Едва я услышала его низкий, вибрирующий голос, внутри всё перевернулось. Я сжала сильно бёдра, слушая его хриплый смех и небрежный рассказ о том, как он устал там пить виски и договариваться с клиентом на его условиях.

“Сними своё бельё. Сейчас же.”

Он прервался так неожиданно, и сперва мне показалось, что я ослышалась. Сфокусировав взгляд, я увидела его ожидающий взгляд и сглотнула. Пальцы дрожали, но я послушалась. Его команды были чёткими, продуманными. И каждое слово, каждая буква едва ли не заставляла меня забыться. Я словно послушная змейка, от мелодии умелого дудочника погружалась в гипноз.

Касайся себя… медленно. Нет, ещё медленнее.”

Он управлял мной только словами, заставляя повторять его имя, доводя меня голосом до кульминации. Когда я вскрикнула, потеряв контроль, он только хрипло рассмеялся:

“Вот так. Это тебе мой подарок. Засыпай, завтра я возьму свой подарок.”

На следующую ночь моя кожа горела от всполохов флоггера. А я внутри рассыпалась на атомы от оргазмов.

Когда рабочий день подходит к концу, я выключаю компьютер, собираю вещи и направляюсь сперва в туалет. За это время Сергей должен выйти из кабинета и спуститься вниз, чтобы уехать. Система, выверенная как часы, и нас никто, ни разу не поймал.

На пути в коридоре меня останавливает молодой парень из IT-отдела. Руслан. Вьющиеся рыжие волосы, яркие глаза — он всегда выглядит слишком жизнерадостным, часто готов помочь мне. И помогает.

— Привет, Лера! Слушай, у меня тут вопрос по доступу к системе, — он улыбается слишком широко, держа в руках планшет.

— Привет, — я машинально улыбаюсь в ответ, кивая. Очень вовремя, кстати, встретились. — У меня сейчас часто висит вся система, кстати.

— Эту задачу мы почти решили. Нужно тебе быстро показать, чтобы завтра уже работало как часы, — он улыбается, встаёт ближе.

Он объясняет что-то про пропуски и доступы, а я отвечаю, хотя мысли всё ещё где-то далеко. Руслан наклоняется чуть ближе, продолжая объяснять.

— То есть, если, конечно, совсем виснет, ты звонишь к нам. Но сейчас графичные и рекламщики забирают столько мощности, особенно когда грузят в систему готовые проекты, мрак… — парень отвлекается. — Так что сейчас обновимся и проблем не будет.

— Это круто, — улыбнулась я.

— Слушай, Лер… Ты свободна сейчас? — спрашивает он внезапно и более тише.

— Не очень, вот сейчас поеду домой, — теряюсь, если честно. В голове такой кавардак, что мне не очень понятно, зачем он это спросил.

— Тогда… Может, поужинаем? Я знаю, ты любишь пасту с морепродуктами. Я знаю место, где её круто подают с настоящим пармезаном, — улыбнулся парень.

— А… Ты в этом плане? — я нервно кусаю губу.

И вдруг за спиной я чувствую движение.

Из кабинета выходит Сергей. Он медленно идёт по коридору, запустив одну руку в карман, а второй держа портфель и пиджак. Его взгляд сразу цепляется за нас. В его глазах вспыхивает что-то хищное, опасное. И так неожиданно, что приходится не по себе. Он смотрит на Руслана долгим взглядом и усмехается, наклоняет голову.

— Добрый вечер, Руслан. Какие-то проблемы? — в какой-то степени мне приятно, что он отвлекает Руслана. Но с другой стороны… Мы оба свободны и разве даже не можем поговорить с кем-то ещё?

Ну правда, Руслан не говорит прямо, что хочет разложить меня на месте, как обещала это сделать завуалированно Алина вот несколько часов назад.

— Никаких проблем, почти всё устранили, Сергей Николаевич.

— Хорошо. Лерочка, вы, кажется, торопились?

— Да-да, — я срываюсь с места и бегу за сумкой. А он спокойно прощается с Русланом.

Когда я выхожу из приёмной, он уже направляется к лифтам. Я улыбаюсь Руслану. И только, когда за Шаховым закрылся лифт:

— Прости, сегодня я и правда спешу. Мама ждёт моего звонка, да и… Немного устала. Давай в другой раз?

Или никогда…