Глава 11

Дима подтянул столик вплотную прямо к дивану, чтобы лежа можно было спокойно есть. Сам разлегся вдоль подушек и меня к себе на руки затянул, прикрывая пледом. Который, к слову, я сразу скинула… Натопил в комнате он и правда чересчур!

Накалывая на длинную деревянную шпажку винограднику и сыр, я обмакнула все это в мед и прямо перед лицом мужчины съела. План был проделать это сексуально и соблазнительно. Куда там? Часть меда капнула Диме на грудь. Он недовольно застонал… Мне так показалось, по крайне мере.

— Черт, прости, прости… Я сейчас все уберу! — клятвенно пообещала, скользнув телом чуть вниз. Мои ноги крепко овивали его талию, внутренняя часть бедра терлась об пресс.

— Не надо! — измученно закричал мужчина, инстинктивно хватаясь за мои ягодицы под пледом. — Просто ничего, нах, не делай, прошу тебя…

Но было уже поздно. Я сперва быстро облизала липкие пальцы, а затем слизала капли с груди мужчины. Его пальцы сжались на моей попке, с каждой секундой все крепче и крепче.

— Ох… Что ты со мной делаешь, Машунь? — откинув голову назад, Дима закрыл глаза.

— Не нравится? — поморщилась. — Прости. За салфетками надо идти на кухню было…

— Нравится, пчелка. Очень нравится, — он снова посмотрел на меня, и я задохнулась. Потому что глаза его знакомо потемнели, а в чертах лица появилось что-то хищное, опасное. — Но не сегодня. Не провоцируй.

— А если я хочу провоцировать? — снова наколов виноградинку, я сняла ее со шпажки зубами, поднесла к губам мужчины. Он откусил лишь половину, жадно рыча. Вторая досталась мне. — Дим, ну в самом деле. Бред ты придумал.

— Вот в следующий раз ты будешь думать, как «забывать» рассказать про поездку. Да еще и, черт тебя дери, на целую неделю! Маш, тебе наука! — покачал головой он, старательно глядя куда угодно, но не на меня. Только вот ладошки его все еще грели мою попку. Как будто неосознанно массировали.

— Слу-у-шай, — уткнувшись носом с его шею, я жадно вобрала запах его тела, — может, ну их, эти жизненные уроки? А? В другой раз, когда-нибудь…

— Не-а, Машунь, — как-то пьяно, хрипло, томно прошипел он, скользя ладонями все ниже и ниже. Еще пару миллиметров, и его указательный палец попал бы в точку «в». — Не «ну, его», а «профилактические меры». Другие варианты я тебе предоставил. Они тебя тоже ведь не устраивают, да?

Ладони накрывали его мощные плечи, гладили руки. Дима был так напряжен, что я ощущала, как перекатываются мышцы. Он пах так великолепно — гелем для душа и своим собственным ароматом. Неповторимым, бодрящим, пробирающимися в самые легкие.

Вдохнув полной грудью, я застонала:

— Ненавижу вас, Дмитрий Петрович!

— И я тебя, Машунь, — прошептал он чувственно мне на ухо. Так, словно в любви признавался, а не посылал. Его ладони спустились чуть ниже, крепче сжимая мои ягодицы, немного разводя их в разные стороны. Указательные пальцы скользнули по складкам, проводя дорожку между бедер. Задохнувшись, Дима рвано затараторил, словно в бреду: — Когда ты приедешь, мы вернемся к этому разговору. Хочу, чтобы ты текла так же сильно, как и сейчас… Блядь, какая же ты мокрая!

Мужчина явно боролся с собой, а я затаилась, не желая мешать ему в принятии единственно правильного решения. Его два указательных пальца раздвинули складки, неглубоко проникая в меня, и я застонала, утыкаясь губами ему в шею.

— Но я хочу тебя сейчас, — мой голос умолял, и было самой от себя тошно. Но мужчина ничего не делал, и я сходила с ума от желания. — А «потом» будет потом…

— Еб твою мать, Машунь… Как нож в масло входит… — запричитал он себе под нос неразборчиво, выводя узоры пальцами вокруг входа. — Нет-нет, спать.

Он не сделал ничего, продолжая гладить меня между ног. Рвано, судорожно. Будто пытался одернуть сам себя. Я медленно скользнула по его телу еще ниже, нанизывая его пальцы на себя полностью. От полноты ощущений перед глазами заплясали неоновые звезды и разноцветные огни.

— О, да… — глаза закатились от удовольствия, конечности задрожали. Я уперлась ладонями в грудь мужчины, прогнувшись в спине, и тут же услышала какой-то хрип из его груди. — Только не останавливайся, медвежонок.

Свободной рукой он отвесил мне смачный подзатыльник. И было бы наверняка больно, в обычной ситуации. Сейчас же тело за секунду едва не достигло конечного пункта назначения под названием «оргазм».

— Еще… — зашептала себе под нос. — Еще, пожалуйста…

— Нет! — уверенно качнул головой тот. Жаль, я не видела Диминых глаз в тот момент, все меркло вокруг. — Я сказал…

Что-то щелкнуло у меня в голове. Видимо, какой-то спасательный механизм. Рычаг, не желающий отпускать мужчину. Я нагнулась губами к его груди и провела языком по его соску. Он замер, перестал говорить, стиснул зубы. Реакция была ожидаемой. Еще в первый раз я заметила, как Дима реагировал на такое прикосновение.

— Хватит, — приказал он, но это раззадорило лишь больше. Я жадно втянула вершинку, а затем слабо укусила. Грудь мужчины завибрировала, пальцы резко задвигались во мне. — Маша, твою налево. Я сказал: все!

Я не могла остановиться. Не в тот момент. Не так. Никогда. Странное помешательство вскружило мне голову. Я просто хотела его: здесь и сейчас. Я просто хотела кончить.

Зарычав громко что-то совсем не цензурное, Дима резко перевернул меня на спину, руки оказались зажаты над ногой. Его лицо теперь было близко к моему. Серьезное, злое, как никогда. От бешеного дыхания ноздри его раздувались, а лицо стало красным, словно помидор.

— Спать, Маша! — отчеканил он по слогам. — Будь послушной девочкой.

Я знала, что ярость эта не на меня, а на себя самого. Что сам же и нарушает свои больные принципы! Абсолютно никому не нужные и идиотские! Но в тот момент, я как никогда разделала эти чувства:

— Иди к черту! Я вообще сейчас к себе поеду, понятно? Ты мне вообще не нужен. Не хочешь сексом заниматься? Другого найду!

— Ага, сейчас, — поднявшись на ноги в одно движение, Дима поправил внаглую выпирающий в штанах член. Нагнулся ко мне, а затем просто закинул к себе на плечо. Снова шлепнул по попке и направился к лестнице. — Отдыхать уже пойдем. Поздно.

Спустя минуту он кинул меня на кровать, а сам, даже не посмотрев в мою сторону, отправился в душ. Сидел там целую вечность. Спать мне совершенно не хотелось. Я подошла к двери в ванную, коснулась ручки и обомлела. Сквозь щели несло таким леденящим холодом, что ноги тут же околели.

— Ледика вам в придачу не принести, Мистер Эльза? — с издевкой прошептала я, а потом вернулась к кровати. Только для того, чтобы взять подушку с одеялом.

Спать с Димой после его выходки мне совершенно не хотелось. Принципиальный он, значит? Ну, так и я тоже! Устроилась прямо на диване, около все еще потрескивающих дров камина. И заснула как-то быстро… В мечтах о том, как Дима спит там один с ледяным компрессом на паху. Так ему и надо!

Снился мне какой-то странный сон. Будто кто-то подхватывает меня на руки, прижимает к груди, гладит волосы, целует… Тело мое приземлилось на что-то более мягкое и приятное, чем жесткий диван, а потом стало безумно жарко. Словно какой-то огромный медведь подмял меня под себя: сжал своими лапами, ноги сверху закинул, так еще и мордочку на шею припечатал.

— Спи, — услышала я голос краем уха, — змейка моя любимая…

Сквозь сон я улыбнулась и поёжилась. Приснится же такое, ей-богу…

***

От удушающей жары я резко очнулась в поту посреди ночи. Двери в спальню были плотно закрыты, около постели горел ночник с теплым мягким белым светом. Дима вдавливал меня в кровать, нагло распластавшись на моем теле в позе морской звезды. На фоне его широкого стана я смотрелась тонкой соломинкой.

— Дима-а-а, — прошептала, с трудом освободив руку и осторожно похлопав ею по спине. Еле-еле, чтобы не испугать. — Димочка-а-а…

Ничего не произошло, он только протяжно хрюкнул, и я сдавленно рассмеялась. Жаль, камера далеко. Никто не поверит же. Даже он сам.

— Я пить хочу, — продолжила стоять на своем. Моя ладонь упала на его щеку, погладив мягкую кожу. Борода Димы не казалась мне отталкивающей, как у других мужчин. Была мягкой, ухоженной, шелковистой… Я запустила в нее ноготки, и Дима нахмурился, откидывая голову в сторону. Теперь я видела выражение его лица, когда, все еще не теряя надежды на глоток кислорода, взмолилась: — Ведме-е-ежонок?

На губах его сквозь сон появилась по-детски счастливая улыбка. Я победно хмыкнула.

— Нравится, тебе, значит, прозвище… — коварно подметила. А потом подумала, что, по факту, он просто мог видеть сон о чем-то другом и даже голоса моего не слышать. — Все равно привыкнешь, дорогой… А когда привыкнешь, я что-то новенькое придумаю, ага! Как тебе «зайчик»? И… о! «Котя»? Аж дрожь берет, брр!

Не прошло и пятнадцати минут, как мне с трудом, но аккуратно удалось столкнуть Диму на ЕГО половину постели. Свесив ноги, я посмотрела на своего мужчину и улыбнулась.

В тусклом свете лампы он напоминал мне гладиатора: мощный, мускулистый, брутальный. На нем были только белые боксеры и никакого покрывала. Оно валялось на полу. Все это позволило с жадность насладиться видом мужчины. Вернуться к тому возбуждению, что немного потухло за время сна, а теперь воспылало с новой силой.

— Мда, уж… Кому-то нужно в душ, — прошептала я самой себе, не без труда задвигав ногами в нужном направлении.

Закрывшись наедине с собой в душевой кабине, вдруг ощутила себя уязвимее, чем когда-либо ранее. Я знала, зачем мужчины в возрасте Димы качаются, следят за питанием и так тщательно ухаживают за внешностью — чтобы нравится молоденьким девочкам. Влюблять их в себя, наивных и глупых. Играть сердцами, повышать самооценку. А затем бросать. Как была брошена прошлая девушка Димы.

Там, в спальне, стоя у постели, я впервые так четко осознала, что увязла с корнями в Нем. Как в гребаных зыбучих песках, медленно утягивающих на дно… Никогда и ничего не желала больше, чем этого мужчину. Секс с ним стал какой-то навязчивой идеей на грани безумия. Перебороть это желание совершенно не выходило, хоть убейся.

— Да что с тобой такое? — спросила я саму себя. Но ответа, ожидаемо, не получила. — Приди в себя!

Я была тем самым мотыльком, что летит на убийственный свет. Осознание этого выплеснулось во мне беззвучными рыданиями. Я вплела себя в отношения, в которых мне точно разобьют сердце. После которых восстанавливаться придётся долго и мучительно. Собирать себя по осколкам.

Пульс барабанил в висках как автоматная очередь, сердце вырывалась из груди, капли воды бились о мраморный пол… Все это, видимо, заглушило иные звуки. Поэтому я испуганно вздрогнула, когда ладонь коснулась моей спины. Испуганно обернулась, встретившись с сонным, но оттого не менее обеспокоенным и растерянным Димой. Заспанный, взлохмаченный, опухший он выглядел еще более лакомым кусочком.

— Пять утра, — мягко шепнул он. — Чего ты плачешь, малыш?

— А во сколько можно плакать по ГОСТ? Это где-то на законодательном уровне прописано? — с грубой издевкой уточнила. Злости к Диме не было. Скорее, к себе, что позволила предстать в таком состоянии. — И вообще, я не плачу. Показалось.

— Пчелка? — спросил он, делая шаг вперед. Многозначительно выгибая бровь. Мол, не придумывай тут, выкладывай.

Разворачиваясь спиной к Диме, я подняла лицо вверх, поставляя его под прямые струи теплой воды. Удивительно, ведь мужчина не мог видеть моих слез, но все равно чертовски хотелось смыть улики с лица.

— Сон страшный приснился, — пробурчала спустя целую вечность. Потому что мужчина не уходил. Молча стоял за спиной, как безмолвная тень. Ждал, о чем-то своем думал. — Иди, Дим. И правда, пять утра. Глядишь, тебе, аки Менделееву, какой-то новый закон там важный приснится…

— Я не хочу, чтобы ты плакала, Машунь, — теплое дыхание пощекотало мне ухо. Я закрыла глаза, откидывая голову назад. Такая чертовски слабая перед влиянием мужчины на мой мозг… — Давай я отгоню все твои кошмары? Только скажи, что нужно сделать.

Во рту пересохло, когда его теплые ладони обвили мою талию, притягивая к себе. Мягкие губы выстелили дорожку из поцелуев по шее, плечам, спине…

— Не играй со мной, Дим, — вдруг совсем смело сорвалось с губ. Я все ждала, пока он отстранится, развернется, уйдет…

— И не собирался, — строго, с обещанием, без капли лжи или показушной вежливости отчеканил он по слогам. С губ моих сорвался несдержанный стон. Слова его отозвались где-то в глубинах моего сердца.

Дима был нежным, заботливым. Его руки с губами едва ощутимо гладили кожу, убаюкивая, успокаивая, вытягивая изнутри все печали. Я почувствовала себя на грани, когда два его пальца скользнули между складок, касаясь клитора. Стало нечем дышать, напряжение зависло в воздухе. Коленом раздвинув мои ноги, он уперся каменным членом мне прямо в лоно, головка лишь касалась прохода. Этого оказалось достаточно, чтобы лавина оргазма затопила меня, снова и снова заставляя вздрагивать и содрогаться в объятиях мужчины.

— А теперь спать, пчелка, — все так же успокаивающе шепнул он на ухо, выключая воду и поднимая меня на руки.

***

Просыпалась я привычно в шесть утра, ведь с первого курса работала параллельно с учебой. И не на одной работе. Но стоило открыть глаза и увидеть на часах восемь утра — сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Выделив на банные процедуры десять минут, натянула вчерашнюю одежду и спустилась вниз. Только вот Димы нигде не было. Найти его удалось по слабым отголоскам лязганья металла в коридоре нулевого этажа.

— Ну точно, гладиатор! — подглядывая за ним в слегла приоткрытую щель, так и не решилась войти в спортивный зал, где мужчина с умным видом хрипел над гантелями. Все еще был стыдно за ночные слезы, а обсуждать их с мужчиной совершенно не хотелось. Он вообще стал первым, кто застал меня в таком состоянии.

И чтобы увести тему, я отправилась на кухню, решив выполнить данное ранее обещание.

— Что же, Дмитрий Петрович, — осмотрев запасы, я была приятно удивлена — накормить ими можно всю деревню. Только вот в холодильнике ничего приличного, только сыры, колбасы и прочие быстрые углеводы. — Раз вы не выбрали, гуляш или плов, то будет и то, и другое!

— Ма-ашу-унь, — веселый голос Димы эхом разлился по дому, заставляя меня ускориться. — Куда-то ты пропала? В спальне нет, в гостиной нет… — не прошло и двух минут, как позади раздались его шаги. — О, вот ты где! Ну, вот… А я будить тебя не хотел.

— А я не сплю допоздна, — стерев пот со лба милым белым полотенцем, я захлопнула духовой шкаф, развернулась и тут же попала в капкан Димы. Его руки стояли по обе стороны от меня. Тело все еще было влажным после душа, приятный аромат мяты будоражил. — Вот, решила что-то приготовить.

— Помощница по дому приходит раз в неделю, — пожал плечами мужчина, словно извиняясь. — В обычные дни я заказываю доставку в офис. А тут еще и дом новый, запасов нет.

Я хотела было сказать, что теперь морозильная камера набита под завязку, но его губы оказались так близко, а мысли снова путались. Обвив руками шею Димы, я позволила себе раствориться в пучине утреннего ленивого поцелуя. Не менее бодрящего, чем чашка молотого кофе со щепоткой корицы.

— Если что, — хрипло прошептал, — я неплохо умею делать омлет.

— Если что, — хмыкнула я, — уже поздно, Димочка. Оставим твою мишленовскую кухню для следующего раза.

Обычно на завтрак плов не едят, но я что-то не рассчитала пропорции мультиварки и наварганила столько, что хватило бы на неделю для пропитания целой семьи. Но поняла я это слишком поздно. Поэтому параллельно приготовила еще и гуляш. Из остатков картошки получились драники, а из остатков фарша — котлеты. Так же в запасах холодильника были найдены молоко и грибы, из чего вышли блинчики с начинкой. Как всегда у меня, блинов вышло слишком много, так что пришлось сделать еще с яблоками, сыром и даже с творогом. Оценив под конец то, что получилось, решила вдруг, что не хватает зелени в рационе, и на скорую руку приготовила три варианта салатов с тем, что осталось в холодильнике.

— Тут все по контейнерам. Даже если будешь есть по одному три раза в день, то хватит на неделю, — довольная постановила я и под падающую челюстью мужчины продемонстрировала ему вишенку на торте. Яблочный заливной пирог в духовом шкафу. — Ему еще минут десять готовиться.

— Машунь, — спустя целую вечность Дима удивленно развел руками, будто не знал, что сказать. — Давай я тебе хотя бы заплачу?.. Когда же ты успела… Сколько меня вообще не было? Не полдня, уж точно…

Стиснув зубы, я подхватила одиноко лежащую на столе скалку и покрутила ей перед носом растерянного Димочки.

— Знаешь, она так и просится к тебе в объятия, — я цепко посмотрела на него, и мужчина непонимающе вздернул бровь. — Только ты мог испортить все одним гребаным вопросом!

Дима задумчиво почесал затылок, и только спустя хреновую тучу времени до него, наконец, дошло, что именно могло меня задеть. На губах мужчины появилась такая счастливая улыбка, что я простила его сразу же почти за все на свете. Подкравшись ко мне, он осторожно отложил скалочку и поднял меня на руки так, чтобы мы оказались на одном уровне.

— Машу-у-унь, — удивленно и гордо присвистнул он, — ты, и правда, пчелка!

— На самом-то деле, ничего особенно. Это у вас в столице тут все ленивые с кучей свободного времени. Дома мы все делали быстро и сразу, — робко пожала плечами, но долго разглагольствовать Дима не дал. Он поцеловал меня так, что коленки подкосились, а сердце внутри затрепетало. И когда я очнулась у него на коленях, то вдруг вспомнила что-то не менее важное: — Если еще раз заикнешься про деньги, я не буду предупреждать, ведмежонок! Я просто нарушу твою депутатскую неприкосновенность чем-то очень тяжелым.

— Каюсь, малыш! — притворно поднял руки тот. — Натурой берешь? — Я гневно предупреждающе сверкнула на него, и тот нервно сглотнул. — Давай завтракать, что ли?

День пролетел чертовски быстро. Мы смотрели фильмы, играли в «Монополию», найденную у Димы в коробке. Он долго нахваливал приготовленное, а меня это каждый раз удивляло. Что такого необычного произошло? Вел он себя, по крайне мере, так, словно никогда в жизнь ему никто не готовил. Без денег и просто так. Как ребенок, которому машинку любимую подарили, ей-богу. С одной стороны, безумно лестно. А с другой, как-то жаль его, что ли. Такой хороший мужчина, и не было у него, получается, нормальных человеческих отношений?

А ближе к вечеру Дима отвез меня к общежитию и ждал внизу, пока я вещи в дорогу собрала.

— Ты билет на поезд, что ли, поменяла? — лениво спросила Лера, делающая педикюр. Между прочим, в моей мисочке!

— На самолете полечу, — в тон ей поспешно протараторила. Так не хотелось разговаривать с девушкой, что кидала я в сумку все, что под руку попадалось. — Ты не видела, где моя розовая кофточка? Она мамина, хочу вернуть.

— Забыла? Ты же мне ее подарила перед Новым годом! — возмутилась девушка, и я резко повернулась, застав ее растерянное выражение лица. Потому что знала, это визитная карточка Лерки — ломать что-то мое, а потом говорить, что я ей это подарила. И прежде чем начался скандал, она выпалила: — Че, с дедуганом своим помирилась? Он теперь и твои передвижения спонсирует?

Сделав нервный вдох, я как можно спокойнее отчеканила:

— Во-первых, эта кофта мамы. Она мне ее на удачу с собой положила. И мне пофиг, где ты ее возьмешь. К возвращению МОЯ вещь должна лежать в МОЕМ шкафу. Во-вторых…

— Маш, да ладо тебе! — вклинилась она, гневно разводя руками. — У тебя вон весь шкаф в брендовых шмотках! А та розовая была стремная и старая. Тебе что, жалко, что ли? Продай трусы и пойди на барахолке десять таких купи!

— Если ты еще раз назовешь Диму дедушкой, то будет скандал! — несмотря ни на что, продолжила я. — Думаешь, я не вижу, что ты делаешь это специально? Зависть, Лера, — плохое чувство.

— Ой, да больно надо, — фыркнула девушка. Красная, как вареный рак. А затем резко натянула на себя многозначительную улыбку и хитро подмигнула. — Смотрю, кто-то уже конкретно так поплыл. По кисельным берегам и… прямо в канализацию! Отношения со взрослым мужчиной по-другому закончиться не могут. Припомнишь потом мои слова, наивная тетеря.

— В-третьих, — более строго продолжила, — ты зачем Игнату рассказала про шоколадки от парней? И про то, что я Степе есть готовлю, а? Вообще того?

— Гхм… Да ничего я не говорила! — возмутилась та, а глазенки нервно забегали. — Это он так тебе сказал? Вот же предатель… Обещал же молчать! — отставив тазик, Лерка вскочила на ноги. — Маш, ну, Маш… Мне же надо было о чем-то с ним говорить… Как-то беседу завязать, да? А то у него на уме одни анекдоты про импотентов… А ты — наша общая тема.

— Я пошла, — тяжело вздохнув, поставила свой маленький желтый чемодан на колеса и быстро устремилась к выходу. Чтобы не ляпнуть ей то, что потом обратно не заберешь. Лера все чаще переходила грани дозволенного, и я всерьез начала задумывать про переезд. Только вот кто мне выделит новую комнату? — Про кофту не шутила! Пока.

— Пока-пока… А тебе Валерка цветочки вчера ночью приносил, — прокричала она мне вслед. — Я, как твоя лучшая подруга, между прочим, ему байки рассказывала, что ты уехала домой. Мол, любишь его, жить не можешь, скучаешь… Не молодец я? Будешь должна потом за то, что прикрываю!

— Что? Нахрена?! Я просила тебя его не пускать! — кратко бросила я и буквально побежала к выходу. Потому что иначе дело закончилось бы громким скандалом.

— Может, не поедешь? — услышала понурый голос и тяжело вздохнула. — Будем вместе твои кулинарные таланты есть, и у меня еще много настольных игр! Обещаю включить в развлекательную программу интимные процедуры.

— Может, «банные»? — засмеялась я.

— Их тоже, — хитро подмигнул мне мужчина. — Но в приоритете интимные.

— Эх… Не могу, — что-то внутри меня вздрогнуло. — Ты же знаешь. Родители ждут давно. Да и вообще…

Мы сидели в зале ожидания аэропорта, и хоть добираться до него надо было около двух с половиной часов, Дима отвез меня сам. На улице лежал снег, но погода выдалась для зимы на редкость теплая. Тайно я надеялась, что из-за снегопадов отменят все рейсы. Увы.

Еще вчера идея оставить столицу (а заодно и все проблемы) позади казалась мне отличной. Я была уверена, что забуду Диму за неделю, и все вернется на круги своя: учеба, тусовки, работа… Тем более, что на днях мне перезвонили из деканата. Раз в неделю я помогала секретарю разбирать документацию, а теперь они предлагали мне полноценную должность с неплохой ставкой.

Но теперь, сидя на коленях Димы, прижимаясь к его груди, мне становилось нечем дышать от мысли, что придется не видеть его семь гребаных дней. Семь нескончаемых суток. Господи, почему же мои родители живут так далеко? Как будто в другой вселенной!

— Пчелка, — каким-то странным тоном вдруг окликнул меня Дима. Я подняла на него взгляд и застопорилась на задумчивом выражении лица. — Ответь мне на один вопрос.

— Ммм? — сердце в груди забилось быстрее, стало как-то не по себе. Было чувство, что он хочет спросить что-то неприятное.

— Скажи-ка мне честно, — прищурившись, отчеканил он, — ты не хочешь переезжать ко мне, и я не могу поехать с тобой к семье по одной и той же причине? Верно?

Нервно сглотнув, я поерзала на месте. Ладонь на моей талии сжалась сильнее.

— Не поняла, — прошептала нервно.

— Кажется, я начинаю понимать, Машунь, — со странной горечью пробормотал он себе под нос, а по моему телу роем пробежали мурашки.

— Тогда мне объясни, — вопросительно изогнув бровь, я посмотрела на Диму исподлобья. Знала уже, что он надумал себе какую-то гадость. Предчувствовала. — Видимо, я не догоняю… Ты ведь у нас тут «мозг»!

— Все это, — Дима неоднозначно указал подбородком сперва на меня, а после и на себя, — для тебя какая-то веселая игра. Что-то вроде «Монополи», только про отношения. Ты ребенок еще, Машунь. И этим все сказано.

Меня как будто молнией шандарахло, а ледяная лавина окатила с ног до головы.

— Ребенок… — эхом повторила я, отворачиваясь в другую сторону. А чего же он не думал про «ребенка», когда мы сексом занимались? Или тогда все устраивало? Я грустно рассмеялась.

— Именно, — согласно кивнул мужчина. — Отношения для тебя — тема несерьезная.

Я ощутила планомерное поглаживания на своей талии, и стало так неприятно, до головокружения. Резко сбросив руку, вскочила с колен мужчины, он поднялся вслед за мной.

— Несерьезная… — хмыкнула я, быстро скручивая волосы в гульку и завязывая ее на темечке. — Ясно, понятно, Дим. Я пойду, наверное. Регистрация пятнадцать минут назад началась. Спасибо, что подвез… И за билет тоже большое спасибо. Я все тебе скину на карту, как договаривались.

— А что, я не прав? — Я попыталась сделать шаг в сторону, но Дима схватил меня за руку, дернув на себя. Я буквально упала ему на грудь, оказываясь в крепком капкане. — Ты не хочешь со мной жить, пчелка. Не хочешь знакомить с родителями. Ты даже с Валерой поговорить не хочешь. Ни-че-го, нахрен!

— Напомнить тебе, как именно ты расстался со своей прошлой девушкой? — я вскинула голову, Дима погладил свободной рукой мою щеку. Нежно, неторопливо. Я скинула ее, делая шаг назад. Ничего не вышло, держал он крепко. — Ты бросил ее по мановению волшебной палочки! Просто нашел кого получше, и «до свидания». А может, даже не «получше», а просто что-то новенькое. И не тебе, Димочка, мне о серьезности говорить! Ты вообще знаешь значение этого слова, а?

— Блядь, — зашипел он, и рядом сидящая бабушка на Диму нехорошо покосилась, — это другое. Ты — другое дело. Не сравнивай вообще, пчелка!

— Другое? Чем это вдруг? — в какой-то момент его близость стала невыносимой. Резко толкнув мужчину в грудь с большой силой, я таки освободилась. Он поддался. — Ты — олицетворение слова «несерьезно», понятно? По всем, мать твою, фронтам!

— Машунь… — отчеканил по слогам мужчина, не отводя от меня взгляда. Будто гипнотизировал.

— И вообще, — достав с сумочки паспорт, я выдвинула ручку чемодана и помахала ему ладонью, — иди вон к своим взрослым серьезным девушкам. Пусть они тебя после двух недель отношений с родными знакомят.

В очереди на регистрацию мне стало совсем тоскливо. Перетаптываясь на месте, я вдруг поняла, что отчасти мужчина прав. Я не позволяю себе даже допустить мысль о серьёзности этих отношений, потому что сам по себе Дима ветреный и непостоянный. Даже не вспомню сейчас, сколько девушек видела в его компании за два года, пока встречалась с Валерой! Тучу! Он никогда не говорил о своих чувствах. Никогда не говорил, как относится ко мне. Все сводилось к тому, что мы устраиваем друг друга в сексе. Все.

Теперь мне этого было мало. Я хотела большего. Либо ничего вообще.

— К черту! — смахнув слезы, я втянула побольше воздуха и запретила себе раскисать. Впереди ждали прекрасные семь дней отдыха с родными. Я не разрешу себе даже думать о Диме. Отнюдь! — Пошел он…

Кто-то дернул меня за руку, я едва не упала на пол с перепугу. Крепкие руки сомкнулись на моей талии, знакомый аромат наполнил легкие.

— Ты так не улетишь, — уверенно поставил меня перед фактом мужчина. Злой, взъерошенный, рассерженный. Между бровей залегла глубокая морщина, а губы были сложены в тонкую линию.

— А?.. — мысли разбегались, словно россыпь бейсбольных шариков из корзины. Я не могла привести дыхание в норму, задыхаясь от мысли, что он вернулся за мной. Переборол свою самооценку на уровне «бог» и просто пришел. Стоит тут. Извергает пламя, но рядом!

— Бесишь, Машунь! — рявкнул он вдруг и, прежде чем я успела рот открыть, накрыл мои губы своими. Жадно, дико. Совсем не так, как принято целоваться на глазах у толпы народа. В какой-то момент я вообще забыла, где нахожусь. Чувство эйфории ударило в голову, как мощный наркотик, разливающийся по коже с невероятным блаженством. Голова закружилась, тело обмякло… Когда Дима поставил меня на ноги, на губах моих сияла идиотская улыбка. Его глаза тоже блестели. — Хорошего тебе отдыха, пчелка.

Я обернулась и поняла, что лента совершенно пустая. Мне одной осталось зарегистрировать свой билет. Дима подтолкнул меня в нужную сторону, и больше я не оборачивалась. Каким бы прекрасным ни был этот поцелуй… Как бы мои мозги ни растекались рядом с ним… Но я так и не услышала главное.

— Нет, услышала! — издевательски прошептала я самой себе в самолете. — То, что он считает тебя ребенком.

***

Мне удалось уговорить родителей не встречать меня по прибытию, сославшись на сюрприз. Мол, ждите дома и гадайте, когда появлюсь… Хватило и целого дня, выделенного для объяснений, почему у меня все вещи новые! Благо мои родители ничего не понимали в брендах! Пришлось изображать из себя взбалмошную идиотку, которая каждую зарплату спускает на новый наряд.

— Машенька, — вдруг спросила мама, когда я в сотый раз проверила телефон. Дима не звонил и не писал. И вообще никаких признаков жизни не подавал. — А что это за телефон у тебя такой, а? Красивый очень. Дорогой, наверное?

— А, эт-о-о, — набрав полные легкие воздуха, с кровью на сердце соврала: — Мне в институте за хорошие оценки выделили что-то вроде гранта. Еще немного подкопила и вот, наскребла!

— Умница наша! — мама крепко меня обняла, поцеловала в лоб и вышла из комнаты. — Глядишь, и работу хорошую найдешь. Как папа твой!

А сердце мое кровью обливалось, потому что врать в нашей семье не принято. Но и встречаться с отцами бывших парней тоже не принято. Папе, с его пережитым год назад инфарктом, лучше подробностей про Диму не знать. Он у нас человек старой закалки и любит во всем порядок.

На второй день мы вечером пили чай, смотрели кино, и отец вдруг как спросит:

— Слушай, Машка! А где твой парень? Был же у тебя это… Как его, мать? Забыл, дурень старый…

— Валера, дорогой! Как же так, а? Мы же только вчера их фотографии с Машенькой просматривали… — помогла ему родственница. — В самом деле, солнышко. Где? Два года вместе ведь уже. Могла бы и привезти его с собой.

— А, Валера… — поморщившись, я отложила чашку подальше и как на духу выпалила: — Мы расстались.

— ЧТО?! Как это? — воскликнула мать таким тоном, будто он меня у алтаря с тройней кинул. Еще и с кредитом на лям, минимум! — Как же так, Машенькая? Ай-яй-яй! Любовь ведь должна быть одна и на всю жизнь, как у нас с отцом. Бедная ты наша, бедная…5ebdbc

— Что же теперь делать, дочь? — подал голос отец. — Что же теперь будет?

Я перевела на него растерянный взгляд и тут же поперхнулась воздухом. Он судорожно схватился за сердце, губы его посинели на глазах, а лицо побелело. Такой виноватой я себя еще в жизни не чувствовала.

— Эмм… Да мы не то, чтобы прямо расстались! Вы неправильно поняли, — затараторила я, в бегах за лекарствами из одной комнаты в другую. — На время поездки к вам и расстались… Ничего серьезного. Во-о-от.

— Тьфу на тебя! — рявкнул отец, ударяя кулаком по столу. — Так нормально объясняй, чуть кони из-за тебя не двинул!

На следующий день отец потащил меня к себе на работу. Они с мамой держали несколько киосков по продаже телефонов. Благо поток клиентов всегда был большой, это отвлекло меня от грустных мыслей. Дима так на связь и не вышел.

— Ну, что, — бодро окликнул отец меня после обеда, многозначительно подмигнув, а затем указав на испепеляющее на улице солнце, — пойдешь со мной и мамой нашу семейную традицию продолжать, или вы там, в столице, все такие изнеженные?

Я любила городок, в котором жила. В частности потому, что находился он на берегу моря. Кто еще может похвастаться тем, что в январе месяце сходит на пляж? А вечером, пялясь бездумно в экран телефона и гипнотизируя его снова и снова, не выдержала и написала первая. Точнее, прислала одному слишком гордому депутату фото.

Удивительно, но оно было прочитано мгновенно. Будто у Димы тоже была открыта наша переписка.

«Машунь, — написал мне мужчина, — почему ты в легком свитере рядом с морем? Мне кажется, или я вижу купальник?»

Настроение стало хуже некуда. Заканчивался третий день моей добровольной ссылки, я так скучала по Диме все это время. А он ни разу не позвонил, не написал. И все, что получила я за свою отвагу, — очередные претензии.

«Да, это купальник, — ответила спустя целые пять минут. Пусть помучается! — Мы с родителями купались».

«ТЫ НОРМАЛЬНАЯ, ПЧЕЛКА?! У тебя там что, магнитные бури в голову шандарахнули?! — после горы возмущенных смайликов, последовал, наконец, текст. — У вас там дубарь всю неделю. Я смотрел погоду. Какое «купаться»? Ты придатки решила застудить?! Давай, еще позагорай там сходи. Юг же, ага! Будет такой равномерно СИНИЙ!»

Я грустно хмыкнула и заблокировала телефон. Ничего не хотела мужчине отвечать. Надо было брать с собой старый сотовый и не вестись на уговоры Димы. Там-то его номер был заблокирован!

Потом передумала, таки открыла переписку. А там еще десяток гневных сообщений, нотаций и даже сносок с каких-то там научных статей. Вплоть до того, что купание в холодной воде вызывает рак. Мужчина прямо был в ударе!

«Я моржевание с семи лет практикую, ясно? Тебя не смущало, что я в столице в минус двадцать без шапки хожу и в мини юбке? Да и вообще, что тебе мои придатки сдались? Хочу и отмораживаю!»

Целую вечность он что-то там набирал, потом стирал. И по новой. Затем вдруг пришло нечто на удивление спокойное: «Малыш, солнце мое… Пообещай больше не купаться зимой, ладно? Я тебя очень прошу! Прямо вот умоляю! Есть так хочется, давай с тобой куда-то в теплые края слетаем? Хоть завтра!»

«А что, ваша серьезная и взрослая девушка для теплых краев занята? — поинтересовалась я наивно. — Так я вас туда с ней посылаю в далекое сексуальное путешествие!»

«Я с тобой хочу в далекое сексуальное путешествие. Зачем мне какие-то другие бабы?» — сообщение это будто было проговорено в моей голове голосом Димы. Во рту мгновенно пересохло, а голова стала ватной. Но я заставила себя взять в руки и не раскисать.

«Три дня я была не нужна. Не писал же. А сейчас прямо озарение пришло!» — написала, и самой от себя стало тошно. Потому что слова эти черным по белому признавали, что я только о нем и думала.

«Ты всегда была мне нужна, пчелка. И ты тоже не писала».

Я долго всматривалась в это странное слово «всегда». Мое больное воображение видело в нем намного больше, чем три дня. Мог ли Дима хотеть меня раньше? Еще до Нового года?

«Спокойной ночи, Машунь. Возвращайся ко мне скорее. Без тебя схожу с ума уже…»

Я почти захлопнула телефон, как увидела отправленное фото. На нем были половина опустошенных контейнеров и деланное грустное лицо моего сурового медведя.

«Про купания я не пошутил! Будешь у меня по возвращению врачей обходить и анализы сдавать. Моржонок мой подмороженный».

«Знаешь, Димочка, — закатила глаза я, но улыбку согнать с лица не получилось, — ты хоть поселись там у себя в спортзале, но внутри тебя живет семидесятилетний брюзжащий старикан!»

Он ничего не ответил, и я добавила: «Он очень милый, передавай ему привет. Целую, ведмежонок».

Я ждала гневный смайлик, но вместо него Дима прислал мне сердечко. Мой огромный Гладиатор, брутальный и мощный нашел это розовое чудо! Чуть не расплакалась от умиления и до утра не могла заснуть.