Глава 17

Игнат разбудил меня, когда мы заехали в загородный район, где находился старый дом Димы. Тот, в который Валера водил меня в гости все два года, пока мы встречались. Только остановился совсем на другой улице и ткнул пальцем в трехэтажный особняк, из которого грохотала музыка.

— Тут живет Арсений, — кратко резюмировал водитель. — Никогда его не видел, но он лучший друг Валерки. Так в личном деле написано.

— Я про него тоже слышала, — хмуро рассматривала, как пульсируют окна и мерцают огни, а внутри меня творилось что-то странное: пожар и тайфун. — И я тоже никогда его не видела.

— Как странно… — озвучила мои мысли Марина. — Что ты вообще о нем знала? Мне казалось, вы такая идеальная пара…

Мне было нечего ответить, горечь подступила к горлу. Выйдя из авто, я быстро направилась к дому. Судя по всему, проникнуть внутрь проблем не возникнет. Только вот не прошло и секунды, как позади рядом возник Игнат с Мариной.

— Ты думала, я тебя одну отпущу? — удивился мужчина. — Наивная.

— И я тебя с ним наедине не оставлю, — Марина демонстративно ткнула пальцев в Игната.

Наверняка дверь была не заперта, но я позвонила в звонок, и — о чудо! — мне даже открыл какой-то пьяный вдрызг парень.

— Полегче, брат, — незнакомец буквально выпал из комнаты в руки Игната. Тот аккуратно положил его рядом с дверью и встряхнул за плечи. — Где Валера?

Ожидаемо ответа не последовало, пришлось войти внутрь. Масштабы тусовки оказались больше, чем я изначально могла представить. Люди буквально толкались, отвоевывая себе кусочек свободного пространства. Увы, но ни единого знакомого лица заметить так и не удалось.

— Он точно здесь, — констатировал Игнат, проверяя по телефону жучок, оставленный в личных вещах Валерки. Зная Диму, так его могли и в голову вживить.

— Но мы уже обошли весь первый этаж, — брезгливо застонала Марина, оглядываясь по сторонам. — Может, домой, а? Контингент гостей тут какой-то… Эм… Странный…

— Не все, — подняв взгляд вверх, я уставилась на лестницу. На первый взгляд второй этаж пустовал, но что-то мне подсказывало, что туда пьяные парочки отправляются, чтобы произвести некое подобие полуобморочного секса. — Я быстро…

— Жди меня, Машка! — приказал Игнат, пытаясь схватить меня за руку.

Перепрыгнув через несколько ступенек, обернулась назад. Игната и Марину какие-то пухлые мужики зажали в угол с предложением выпить чего-то синего и горячего. Охранник был не промах и умело их отпихивал, только вот за ними следовали другие, еще более неадекватные личности.

— Так мы никогда отсюда не уйдем… — покачав головой, я сама решила осмотреть этаж.

Несколько парочек целовались в коридорах, что очень напоминало мне атмосферу студенческих вечеринок из знакомых всем романтических комедий. Только хозяин дома точно не угадал с количеством приглашенных, и места явно не хватало.

Мне было плевать, заняты ли комнаты, помешаю ли я кому-то… Смело открывала каждую, проверяя ее на наличие Валеры. Когда ты занимаешься сексом в чужом доме, полном пьяной толпы, и даже не утруждаешься опустить защелку — твои проблемы.

Только вот затея не увенчалась успехом. Я уже отчаялась, собираясь возвращаться к Игнату с плохими новостями и звонить Диме с повинной, оперлась спиной в косяк и едва не упала назад. Обернулась и обомлела. Обычный на вид шкаф оказался дверью на третий этаж.

— Умно, — заключила я. — Если часто устраиваешь вечеринки и не хочешь, чтобы кто-то попал, куда не следует…

Написав Игнату краткое СМС, где именно он может меня найти, несмело отправилась наверх в кромешную тьму. Благо все оказалось совсем не страшно — лестница вела лишь к одной комнате. Видимо, хозяйской спальне или что-то вроде того.

Входная дверь отличалась от всех других в доме. Я трижды надавила на ручку, прежде чем поняла, как именно ее открыть. Внутри было огромное просторное пространство, лишь пара свечей в другом конце комнаты освещали его. Мне показалось, что я услышала шум в ванной и осмелилась бы спросить у хозяина помещения, не видел ли он Валеру. Если нет — это был бы резонный повод свалить раз и навсегда с чистой совестью.

Как вдруг меня заставило застопориться какое-то странное кряхтение.

— Тебе хорошо? О, да… — голос Валеры поверг меня в шок, ноги приросли к полу. Я против воли повернулась к постели и только благодаря свету луны разглядела два ритмично двигающихся тела на постели. — Боги, как же я по тебе скучал!

Я резко отвернулась. Логично было предположить, что у Валеры есть девушка. Но что-то больно кольнуло по самооценке. Почему со мной за два года отношений он секса так и не захотел, а по ней уже скучал? То есть это явно не первый раз.

Собиралась уже уйти и подождать за дверью, как от громкого басистого хрипа холодок прошел по спине:

— И я, медочек…

Этот голос явно не принадлежал Валере, но также несомненно являлся мужским. Происходящее не укладывалось в голове. Резко посмотрев на постель, я вдруг решила, что это какая-то групповуха. Нет, их все же было двое. Слабая надежда на здравое разъяснение ситуации появилось, когда некто с длинными волосами и осиной талии откинулся назад, затем приподнялся на колени. Надежда пропала, когда у «длинноволосой» я увидела огромный «болт» между ног.

— БЛЯ-Я-ЯДЬ! — сорвалось с губ против воли. — Что за? Омойбог!!!

В комнате повисло гробовое молчание, я слышала лишь биение своего сердца и оглушающие мысли. Эмоции менялись со скоростью света: призрение, обида, страх, непонимание, отчаянье…

— М-маша? — голос Валеры не звучал виновато. Скорее, удивлённым и недовольным.

Это отрезвило не хуже ушата ледяной воды! Резко развернувшись, я бросилась из комнаты сломя голову, ничего не разбирая на пути. Только вот слезы заслонили обзор, и на лестнице я таки споткнулась, вывернув лодыжку.

— Сама виновата, — Валеры возник сзади почти мгновенно. Я обернулась и увидела на его бедрах только белое обвязанное полотенце. — Нечего было лезть, куда тебя не просят. А теперь только попробуй кому-то рассказать! Урою, поняла?

С губ сорвался истерический смешок:

— Серьезно? Только это тебя волнует?

— Только это, — без капли лжи, расправив плечи, по слогам отчеканил Валера.

Его слова стали последней каплей! Словно кто-то бросил спичку с бочку с тротилом! Вскочив на ноги, я ткнула пальцем парню в грудь. Очень надеясь на то, что ему будет так же больно, как и мне в тот момент.

— Мы встречались два года, Валера! Два! Я подарила тебе самое ценное в своей жизни — время. И была всего лишь шляпой, пока ты трахал мужиков? Серьёзно? Все вокруг… Каждое слово… ВСЕ БЫЛО ОБМАНОМ! Господи, ты не должен был меня любить! Легкой влюблённости было вполне достаточно! Но ты ведь даже не уважал меня… — жуткое осознание ударило по голове молотком. — Черт, я ведь могла все это время быть с мужчиной, которой предназначен мне судьбой! Которого люблю! Ты чудовище, Валера… Самый страшный человек из всех, что я когда-либо встречала…

— Это была девушка, Маша. Ты ошиблась, — суетливо перебил меня парень, в его хриплом баритоне сквозил явный страх разоблачения. Только совершенно никакого раскаянья. Это убивало меня. Резало живьем на мелкие ошметки! Врезаясь экспансивной пулей в самое сердце! — Да и вообще… За что тебя уважать? Ты никто. Мелкая сошка. Единственное твое достоинство — приличный внешний вид. Так радуйся, что эти два года я тратил свое бесценное время на такую, как ты. Жалкую. Глупую. Идиотку.

Моя рука сама замахнулась, отвесив ему пощечину, только парень и бровью не повел, лишь погладив ушибленное место.

— И все же тебе удалось подосрать мне жизнь. Папка как узнал, что на Новый год случилось, Лондон завернул, бабки забрал. Я за тобой бегал, как пес бродячий. Даже трахнуть был готов, если это вдруг поможет вернуть все на круги своя… Только я не знал, что ты такой ушлой блядью окажешься и на член ему прыгнешь. Недооценил, признаю, — каждое слово парня было пропитано такой лютой ненавистью, что по коже поползли мурашки. Я сделала шаг назад, глянув в проход. Игната все еще не было, а разъярённый вид Валеры меня начинал пугать не на шутку. — Только ты не обольщайся, Маш. Я не знаю ни одну бабу, которой бы папка не засадил. Вот не знаю! Да он, блядь, всех нахуй перетрахал! И если тебя не смущает, что от него какая-то крутая телка беременна, то открою тебе страшную тайну: папка женат.

Я нервно вобрала кислород, выдавая Валере свой ужас. Он радостно улыбнулся, делая шаг в мою сторону:

— А ты че думала, овца, что он на тебе женится? Мда… Человека можно вывести из села, а село из человека никогда. Что с тебя возьмешь кроме сисек с жопой?

— Не понимаю, — прошептала, скорее, для себя, чем для парня. — Как у такого прекрасного мужчины мог родиться такой придурок?

— Я-то придурок?! — зарычал Валера, впечатав кулак в стену позади меня. — Маш, ты слышишь меня? Алло?! Мои папа с мамой не расходились. Они вместе! Да, у них странные отношения. Она живет в Германии. Но раз в год он стабильно летает к ней и устраивает траходром. Например, как сейчас. Она как раз владеет клиникой, где анализы высококлассные делают. Тестят там ребеночка папочки на предмет отцовства.

— Ты… Ты все врешь, — от мигрени сдавило виски, мышцы свело от напряжения. Холодный пот чередовался с неприятными мурашками, теплая одежда прилипла к взмокшему телу. — Зачем тебе все это, понять не могу?

— Помочь тебе хочу, дуре, вовремя осознать ошибку и сбежать, — вдруг елейно заговорил он, наматывая прядь моих волос на свой палец. — Таким, как я непросто, Маш. Меня никто никогда не примет, даже отец. Всю жизнь придется жить не своей жизнью и притворяться. Это та еще участь. Тебе твоим маленьким мозгом не понять настоящих проблем.

— Мне что, тебе посочувствовать? — ошарашенно прошептала, отталкивая руку Валеры и делая шаг в сторону лестницы, пока она была открыта. — Валера, очнись! Проблема не в том, что ты гей. Проблема в том, что ты пидарас. Лучше бы ты мужиков открыто трахал, чем мой мозг эти два года.

Я уже наступила ногой на ступеньку, как цепкие руки сжали мои волосы, дернув на себя.

— А ну-ка стоять!

— Валера, — зашипев сквозь зубы, я постаралась оттолкнуть его и вырваться — ничего. — Ты будешь потом жалеть об этом. Откинь сейчас эмоции. Неужели ты не испытываешь ко мне никаких дружеских чувств? Должно же быть хоть что-то…

— Ответ на твой вопрос: нет, не испытываю. И… Я буду жалеть, — пообещал он вполне уверенно, — если сейчас ничего не сделаю.

Я не понимала, о чем он говорит, но мне совершенно не нравилось, как уверенно парень движется к огромному панорамному окну. Которое, к слову, открывалось. Как тянется к ручке…

— Не обессудь, — без капли раскаянья шепнул он, выглядывая с третьего этажа вниз. А там огромный сад и уйма маленьких острых колышек. Даже если со своего роста упадешь на них — травматологией не отделаешься. — Но пора бы уже СВОЮ жизнь вернуть в СВОИ руки. Чего-то этот год у меня по одному месту пошел…

Ничего не было ясно. Я просто отказывалась верить в свои худшие опасения! Как вдруг Валера просто повалился на пол бездыханным телом. Я обернулась и увидела Игната и перепуганную Марину.

— Боже, — взвизгнула девушка. Подбежав на трясущихся ногах, она крепко обняла меня и с ненавистью посмотрела на Игната: — Во что ты ее втянул?

— Маш, прости… — растерянно пробормотал мужчина. — Я ведь не знал… Думал… Хотел ведь как лучше…

Прервав поток его невнятных объяснений, я вытянула руку вперед и холодно отрезала:

— Все, достаточно! Я хочу домой. — И тут на глаза мне попались часы, подаренные Димой. Именно те, которые ему мои передвижения отправляли. Работающие, заряженные. Застонав в голос, я прикрыла глаза рукой. — Только этого еще не хватало… Игнат, где твой телефон?

— В машине, а что? — настороженно спросил он, ощупывая пульс Валеры.

— Я свой дома оставила… Дима четвертует нас всех. Небось уже по десять раз каждому позвонил… Будем в одном отряде маршировать. Кто-то из вас гимн знает? Я вот лично только Советского Союза выучила благодаря бабуле. Только вряд ли это где-то зачтется. — На душе было до одури горько после общения с Валерой. Поселилась странная, въедливая печаль. Как пятно кофе на любимой блузке. Смахнув влажные волосы со лба, я строго посмотрела на Игната. — Значит так. Я не буду рассказывать Диме про Валеру и окно. Но! Это последний раз, когда я тебя вижу, Игнат, — бросив краткий взгляд на Марину, я увидела ее согласную облегченную улыбку. — Она права. Ты втянул меня в неприятности. Я не хочу тебя видеть. И я не хочу твоих извинений. Просто отвези меня домой.

Обратно мы ехали в гробовой тишине. Игнат затащил Валеру на переднее сидение, а мы с Мариной устроились сзади. Никто даже слова не проронил. Водитель еще не успел приглушить двигатель, как мы с подругой выскочили едва ли не на ходу. Не успели дверь открыть входную, как Игнат вслед прокричал:

— Стойте!

Мы с Мариной испуганно обернулись, а этот придурок улыбается!

— Марин, — шмыгнув носом, подмигнул тот, — может, ты мне номерок телефончика своего оставишь?

— Записывай, рыбонька, — елейно пробормотала девушка, невинно моргая. Порылась в кармане пуховика, Игнат заметно воспылал духом. Только вот достала она не сотовый, а средний палец. — Так понятно? Еще раз увижу рядом с Машкой, и твой злобный босс Дмитрий Петрович будет в сладких снах сниться.

Кажется, Игнат сказал что-то еще, но я не стала слушать и быстро побежала в комнату. Марина не отставала. Усевшись каждый на свою постель, мы глядели друг на друга, тяжело дыша.

— Наверное, — первой заговорила Марина, — после такой ночи становятся сестрами по крови?

— Только если ты мне парочку своих тайн расскажешь, — попыталась пошутить я. — А то ты слишком много обо мне знаешь, а я о тебе ничего.

— Тогда, — развела руками она, — обойдемся пока без родственных связей… — девушка сделалась серьезной, между ее бровей залегла глубокая морщина. — Марусь, но я ничего никому не расскажу. Будь уверена.

Я кратко кивнула, потому что не сомневалась в этом. Как бы ни хотелось этого делать, но я таки с тяжелым сердцем взяла в руки сотовый. А он, ублюдство такое, кипяченый! Перевернула и жить перехотелось.

— Бля-я-ядь…

— Что? — ужаснулась Марина, которую уже каждый шорок пугал. — Больше мы никуда не поедем! Игнат этот — придурок чистой воды… Меня теперь от одного его вида тошнит. Прямо идеальная пара нашей Лерке!

— А и не надо, — нервно сглотнула, переворачивай ей телефон экраном кверху. — А там сто пропущенных и двести сообщений. И это я еще в меньшую сторону округлила. — Видала? Хана мне… У тебя знакомых случайно на севере нет? Перекантоваться на годик-второй.

— Так позвони ему, — предложила подруга, и я гордо вздернула подбородок, складывая руки на груди.

— Обойдется! Валерка мне столько гадостей рассказал про Диму, что я на него теперь обижена.

Марина выглядела так, будто ни единому слову не поверила, и пришлось стыдливо признаться:

— Я боюсь. Он меня прибьет, Марин.

— Во-первых, — деловито заключила она, — Валерка, как выяснилось, редкостный мудак. И его слова надо делить надвое. А то и натрое! А, во-вторых, Дима твой в Германии… Перебесится пару дней, остынет. Там ты с ним спокойно поговоришь, все выяснишь… Возможно, обижаться даже не за что!

— Да, — согласно закивала, больше на нервной почве. Телефон снова зазвонил, у меня прямо сердце в пятки упало. Отложив его в сторону, выключила звук и легла на кровать. Прямо в верхней одежде. Ночка выдалась та еще. — Будем считать, что все слова Валерки — ложь. Чего сейчас кипятиться? Потом все лично и узнаю. Угу-угу…

— Верно, — оптимистично согласилась подруга, явно прибывая в той же степени нервного возбуждения, что и я. — Глядишь, пару деньков трубку брать не будешь, и он соскучится, все забудет сам… Он же видит по часам, что ты дома уже? Во-о-от. Небось, уже успокоился.

Я собралась было ответить положительно, как вдруг посмотрела на монитор — сел. Сел, твою налево!

— Бля-я-я… — на глазах прямо слезы появились от отчаянья. Быстро вскочила с кровати, поставила всю технику на зарядку, потому как телефон тоже сдался под напором одного очень упертого варвара. Выдохнула, скинула шубу, потому что вспотела вся. — Все. Теперь точно спать!

Марина собиралась что-то сказать, как тут же одернула саму себя. За дверью, в гробовой тиши послышались громкие шаги, приближающиеся к двери со скоростью света… Как в фильме ужасов. Все стало понятно сразу, без слов. Я посмотрела на Марину с мольбой, а та резко подпрыгнула на месте, как заведенный зайчик. Собрала самое необходимое и бочком-бочком к двери.

— Марусь! Я тебя, конечно, очень люблю, — принялась оправдываться она, натягивая сапоги, — но переночую-ка я у Людки на три этажа выше. У нее одиночная комната… Но… Ничего, подвинется!

Не давая мне даже возможности ее переубедить, быстро распахнула дверь. Тут же застопорилась от преграды. От какой — я не видела, спрятавшись в другом углу, но чувствовала каждой фиброй души.

— Аааа! То есть… Здрасте, — едва слышно выдала Марина не своим писклявым голосом. — Мне надо… Э… Того-этого…

— Пожалуйста! — рявкнул Дима деланно галантно. Марину пропустил, и она бросилась в бега, оставляя меня волкам на растерзание. Точнее, одному волку. И очень конкретному.

Мужчина зашел в комнату, прикрыл за собой заботливо дверку и даже не забыл замок защелкнуть.

Сердце мое в тот момент биться перестало. Как в том анекдоте: «А вот и моя остановочка!»

— Ма-а-ша-а, — хриплый бас эхом разлетелся по скромному пространству. Или это у меня глюки уже от страха начались? — Один, два, три, четыре, пять… Я иду искать…

Вжавшись в стеночку, с каким-то детским азартом подумала о том, что стою в темном углу. Найти меня просто так не получится. Если он, конечно, свет включить не сможет. А выключатель у нас за холодильником, без бутылки не найдешь.

Только вот Дима оказался умнее моих безумных мыслей. Залез в карман, достал сотовый, включая фонарик.

Я скромно покашляла в кулак, привлекая к себе нежеланное внимание.

— Напомни-ка мне, — голос предательски осел, тело так к земле и тянуло, — твоя депутатская неприкосновенность в обе стороны действует?

Дима резко повернулся в мой угол. Его соколиный взгляд нашел добычу. «А вас, Штирлиц, попрошу остаться!» — так и кричал вполне себе недобродетельный видок.

— Это сейчас важно? — удивился он, наступая. С каждым шагом все сильнее хотелось кричать. Интересно, бабушки-коменданты мне помогут? Или придут союзнику во спасение?

— Очень! — нервно закивала.

— Ну, смотри, Машунь, — этот странный человек деловито сжал руки в кулак на талии, как на заседании каком-то, — вот пример тебе приведу. Если я тебя сейчас грохну — мне ничего не будет. А если ты меня — тебя посадят.

— Печально, — вынуждена была признать я. — Но ты же меня отмажешь?

Димочка застопорился, будто всерьез обдумывая мои слова, пока вдруг саркастично не хмыкнул:

— Во-первых, какой резон мне это делать? Наконец-то ты будешь в одном месте. Не шляться где попало… Всегда знаю, где тебя найти. Всегда на связи. Всегда дома. Одежда всегда одна, не разоришь меня. Да и какая? Веселенькая. Всегда настроение будет на подъёме… Идеальная девушка! А во-вторых, как я тебя отмажу, если ты МЕНЯ грохнешь? — В комнате повисла гробовая тишина. Видимо, мы оба искали дыры в своих версиях, и вдруг Дима как взорвется: — Ты мне зубы тут не заговаривай, женщина! На повестке дня другой вопрос.

Сглотнув тяжелую слюну, по моим ощущения буквально оглушила этим всю комнату.

— Ты прав, Димочка, — нервно согласилась, делая первую попытку прошмыгнуть вслед за Мариной. — Мне на учебу пора. Не хочу опаздывать… Успеваемость, сам понимаешь!

— Стоять! — рявкнул он, вытягивая руку вперед. Я вот прямо на нее и наткнулась. — Какая, нах, учеба? Полшестого утра!

— Р-ранняя…

— Я, конечно, старый, но с Альцгеймером благо пока не дружу! И помню, во сколько начинаются пары. У тебя вообще первая сегодня в десять утра.

— Так это, — дышать стало совсем невозможно, прямо до одури, — пока доеду, пока обувь сменю…

— Мы не в Сургуте, чтобы ты пятнадцать носков и десять курток три часа снимала! — рявкнул он, затем досчитал до десяти, вдыхая и выдыхая медленно. Видимо, практику медитации практиковал. И все-таки так и сквозило ехидство в голосе, срываясь на приказные нотки и злость: — Я вот вчера вечером сижу и думаю: «Как я соскучился по своей любимой Машеньке! Почему бы мне не вырваться на денек и у не удивить ее с утра пораньше своим визитом?» А ты вот у меня, такая умница и красавица, пошла на опережение с сюрпризом! Ну прямо сокровище, что сказать… С тобой не расслабишься!

Наверное, Дима ждал от меня каких-то оправданий и объяснений, но я так чертовски устала за безумно бесконечный день и элементарно валилась с ног от усталости.

— Где ты лазила всю чертову ночь?! Зачем отключила телефон с часами? Они и без зарядки мне сигнал отправляют, чтобы ты знала! — взорвался от нетерпения он, и я вздрогнула.

В тот момент меня как будто накрыло лавиной. Вот он, мужчина, по которому я так сильно скучала и безумно ждала… Заявляется ко мне в комнату и вместо того, чтобы обнять и поддержать, снова что-то требует и кричит. Стиснув зубы, я нехотя пробормотала:

— Валерка твой сбежал из учебки. Мы с Игнатом ездили призвать его к благоразумию и вернуть в часть. Первое не вышло, второе пошло не по плану… Но, по факту, галочку в этом пункте поставить можно. Корявую, косую, но можно.

Дима таращился на меня такими глазами, будто пребывал в полнейшем шоке. Не знаю, что именно он ожидал услышать… Что я по клубам шляюсь? Или по мужикам? Вуаля! Удивитесь, господин депутат! Выкусите.

— Это все? — холодно сорвалось с губ, а потом я и вовсе зевнула в кулак. — Тебе пора, Дим. Иди. Можешь возвращаться там в свою Германию… Или где ты там был? Уже плевать.

Мужчина вздрогнул, немного отшатнувшись назад. Будто я отрезвила его этими словами. Или фигуральную пощечину дала. Только вот жалко его в тот момент не было. Надоели эти его отчитывания, как для маленького ребенка.

— И это все? — с каким-то удивлением и досадой протянул он. — Больше ничего сказать не хочешь?

— Честно? Нет. Но, видимо, ты мне не дашь к этому разговору морально подготовиться. Так что придется… — воспользовавшись окаменевшим состоянием Димы, я смело оттолкнула его в сторону и села на свою кровать. В самый дальний ее угол, забираясь прямо с ногами. — Ты знал про Валеру. Не спорь! Я не гений, но и не идиотка безмозглая. Мне просто интересно: как давно? С того момента, как я тебе про выходные с отпуском заграницей сказала или раньше? Потому что это очень сильно поменяет мое отношения к тебе.

— Как ты поняла? — спросил он вдруг, подтверждая мои самые смелые мысли. — Когда отпуска и выходные пробил, тогда и узнал.

Так я и знала! Дима просто не мог не пробить. Не он с его маниакальным желанием знать и контролировать все вокруг. И тут же напрашивался другой вопрос:

— Мне почему не сказал?

— А зачем, Машунь? Чтобы ты страдала? — подхватив стоящий рядом стул, мужчина поставил его напротив меня и сел спинкой вперед. — Одно дело — знать, что отношения закончились, а другое — что он вообще другим полом интересуется. Для меня это до сих пор шок, переварить не могу. А тебя это наверняка раздавило. Я не хотел этого, золотце.

Стоило вспомнить о Валере, как перед глазами вырисовывалось то самое окно, к которому он меня тащил. Но если Дима узнает об этом, простым увольнением Игнат точно не отделается, обеспечит он водителю незавидную судьбу. И будет прав! Только вот мне, дуре добродушной, было его жалко и подобного исхода совсем не хотелось.

— Ты проконтролируешь, чтобы он вновь не сбежал? — как можно равнодушнее спросила я, и Дима настороженно кивнул. Чувствовал, что это не все, а только начало — я видела это по играющим желвакам и барабанящим по обивке пальцам. Только вот задать следующий вопрос во мне будто сил не хватало. Будто чувствовала, что «неправильный» ответ убьет все: меня, чувства, доверие… То светлое, что было эти недели между нами.

— Говори, пчелка, — хрипло поторопил меня Дима, зарываясь пятерней в волосы. Сейчас в лучах уличного фонаря он был просто великолепен. Такой красивый, что щемило сердце.

Вдох-выдох. Мои пальцы до треска ткани натянули покрывало. Невесомый топ будто начал душить, тиканье часов на стене стало невыносимым.

— У тебя ведь есть жена. Ты не разведен, — это не звучало как вопрос, но все же я ждала ответа. Ждала минуту, две… А Дима молчал, и это было худшим из его решений. Из груди вырвался невнятный звук, смешавшийся с обреченным стоном. Я накрыла рукой грудь, потому что забыла, как дышать. Мое тело будто проваливалось куда-то под матрац, в землю… На самое дно. Тишину разрушил собственный удивленный шепот: — Господи, во что ты меня втянул, Дима? Что ты за такой дерьмовый человек?

— Дерьмовый, блядь, человек?! Правильно, пчелка? — резко вскочив на ноги, Дима сбил стул, тот с грохотом повалился на пол. Расхаживая из угла в угол, с остервенением скинул с себя сперва верхнюю одежду, а затем и пиджак, будто все это его душило. Слова лились из него невнятным потоком, полным бурлящих внутри эмоций. — А чего ты хотела, а? Мы даже месяца вместе еще не прожили, Машунь! Месяца… А я уже скинул на тебя гребаную невнятную беременность и сына-гея. Это полный пиздец. Скажи, в какой момент мне надо было тебе сказать о штампе в паспорте?

— Да в любой! — закричала я. — Например, за завтраком. «О, Маш, пожарь блины сегодня? Кстати, я женат!» Или: «Передай мне соль! А еще я не разведен!»

Он вдруг замер, повернулся и взглянул на меня с легким прищуром:

— Может, ты и права. Но я боялся, что на этом все и закончится.

— Правильно и боялся. На этом все и закончено, — комично развела руками, громко хлопая в ладоши. А потом вспомнила одну забавную деталь, горько рассмеявшись. — А твои угрозы ЗАГС-ом… Если бы я реально согласилась тогда, что бы ты делал? А, Дим?

— Ты-то? Я слишком хорошо тебя знаю, пчелка. Как облупленную. — сложив руки в карманы брюк, Дима уставился в окно. Мне показалось, или он с недовольством говорил? Будто предъявлял мне что-то? — Ты не из тех телок, что только ждут сигнала «фас» чтобы на тебя накинуться и задушить своим присутствием. Тебя не уломаешь на ЗАГС. С тобой надо быть хитрым. И упертым. Такую, как ты, завоевать очень сложно.

Против воли перед глазами пеленой возникли слезы. Но я лучше умерла бы, чем сморгнула их и показала бы, как сильно задели меня выводы мужчины.

— То есть, — таки нашла в себе силы спросить, — ты просто надеялся, что я откажусь.

Я опустила взгляд в пол и зажмурилась, мечтая лишь об одном — чтобы Дима молча свалил из комнаты и больше никогда в нее не возвращался. Слишком больно было от каждого его слова. До судорог в теле. До мурашек. До дрожи.

И все же его шаги приблизились. Я хотела кричать от бессилия! Он опустился рядом на постель, его ладонь осторожно коснулась моей щеки, и я мгновенно смахнула его руку.

— Я не надеялся, что ты откажешь мне, малыш, — нежно шепнул он, слишком близко от моих губ. — Я не надеялся, что ты согласишься. Это совсем разные вещи. Несопоставимые, — голос его вдруг резко почерствел, похолодел. — Догадываюсь, кто тебе наговорил всякого. Так вот этот самый человек должен был тебе сказать, зачем именно я поехал в Германию. Валерка — чтоб его! — это прекрасно знает. Все было озвучено сразу после Нового года.

— А он мне и сказал, Дим! — прошипела сквозь зубы, затем взглянула в его виноватые карие глаза. — Что твоя жена там живет и владеет клиникой, где ты отцовство проверять собрался. А попутно, чисто для души, потрахаться приехал. Как обычно. Стандартный ежегодный заезд! Тур, так сказать, по злачным местам.

Дима прямо поперхнулся удивленным смешком:

— Нет, Машунь… Мне, конечно, безумно приятно, что ты мне такие заслуги приписываешь, что в пору легенды складывать о стояке, который, по твоему лестному мнению, никогда не падает. Но, увы. Разочарую твою бурную фантазию: ты из меня все соки выжимаешь. Больше мне никто не нужен. Ни морально, ни физически не потяну!

Пока я пыталась найти в его пламенной речи намеки на ложь, он вдруг накрыл мою ладонь своей. Только сейчас поняла, что на нервной почве барабаню по кровати безустанно.

— Машунь… Золотце мое драгоценное… Как я и предполагал, для двадцатиоднолетней девочки эти слова вообще ничего не значат. Как «будь здоров». Но для меня это не так. Я сказал, что люблю тебя. И в этом мире только три человека, которым я это произносил: моя покойная мать, Валера и ты.

— Но… Твоя жена… — слова его совсем не сходились с тем представлением брака, что был у меня в голове. Счастливая пара, проводящая вместе выходные. Если Дима врал сейчас, то я вконец разочаруюсь в людях!

— Мы хорошие друзья, пчелка. Она очень взрослая женщина, старше меня. Наши интересы с ней кардинально разошлись еще лет пятнадцать назад… Если не больше. Неважно. В любом случае, у нас только выгодное сотрудничество: я помогаю ей с документами, с ее бизнесом и прочими мелкими проблемами, а она позволяет мне решать некие мои сложности. Как ты понимаешь, у меня по роду службы их великое множество, и такой человек, как она, неизменная данность.

— Валера сказал, что у вас свободные отношения. И раз в год вы встречаетесь для секса, — произнеся это, я вдруг покраснела. Из моих уст это звучало нелепо, но вот парень говорил так уверенно…

— Пфф! Ты как себе это вообще представляешь? — Дима вопросительно вскинул бровь. — Что она такая год сидит ждет меня, как квочка-наседка? Или что? Целибат хранит? — не дождавшись моего ответа, он закатил глаза. — Если тебя так сильно это волнует, то у нее с личной жизнью все нормально. Брак в моем случае — не способ консервации любви, а чисто деловая выгодная сделка. Без которой в моем мире просто невозможно. И видимся мы не каждый год. И даже не каждые пять.

Долго рассматривая Диму, я думала о сказанных им вещам. Он был прав, говорил разумные вещи. Только вот глупая и наивная мечта внутри меня трещала по швам… Ведь любимый мужчина никогда не женится на мне. Привитые мне взгляды были, возможно, очень старомодны, но я считала, что дети должны появляться только в браке. Семья могла существовать только так!

— Дим, — прошептала, — я не хочу быть любовницей. И не буду.

— Знаю, маленькая моя, — Дима сжал мои щеки своими ладонями, и стало так спокойно. О, это эфемерное чувство… Лживый самообман! Я ведь знала, что это конец. Что даже если у Димы действительно нет отношений с женой, то я не смогу быть второй. Не по моим это понятиям. Не по совести и чести. Но и разводиться не имела права просить. Кто я такая? Уже ясно, что на его жене в бизнесе много подвязано. А мы вместе месяц не прожили. Ерунда. Оторви и выбрось.

Чтобы хоть как-то отвлечься от неминуемого, вспомнила его цель визита в Германию. Видимо, единственную:

— Есть новости о ребенке?

— Этот анализ так быстро не делается. Я скажу тебе, как будет результат. — Дима сжал челюсти, внимательно меня осматривая. — Обещаю с этого момента говорить тебе все. Потому что, как показала практика, плохие новости могут показаться еще хуже, если ты слышишь их не от меня. Переиначенные в миллион раз. Я хотел тебя оградить, но получается всегда хуже…

А какой в этом был толк? Я знала, что сегодня наша последняя ночь. Последний вечер. И на этом все. Уже не было резона что-то рассказывать и отчитываться. Финита ля комедия. Завтра утром мы расстанемся и больше никогда не сойдемся.

Уверена, будет непросто. Дима не из тех, кто спустит такое на тормоза. Я больше не стану идти на поводу. Но это будет завтра. Не сегодня. Когда он так близко. Тем более, в последний раз.

— Дим, — взмолилась я, коснувшись кончиками пальцев его шеи. Мужчина закрыл глаза и шумно выдохнул. — Поцелуй меня? Пожалуйста, я очень этого хочу.

Он был как вихрь… Как неостывший вулкан, сбивающий с ног своей извергающейся лавой! Его губы впечатались в мои судорожно и остервенело. Как будто это было всем, чем нужно. Или намного больше? А потом они спустились ниже, руки жадно сминали кожу, попутно стягивая за собой одежду. В ту ночь он был необычайно нежным, трепетно осторожным. Таким, как никогда прежде. Смакующим каждую секунду, растягивающим каждый толчок бедер. Дима не вколачивал меня в кровать, он занимался со мной любовью. Самой, что ни на есть чистой и искренней.

— Почему ты плачешь, пчелка? — собирая по щекам слезы губами, он остановился. — Тебе больно?

— Нет, — поспешно отмахнулась я, крепче обнимая его ногами, не давая сдвинуться с места. — Слишком хорошо. До неприличия… Не передать словами, как сильно!

— Хорошо, — облегченно выдохнул он, делая новый толчок. Выверенный, планомерный. Давая прочувствовать, как его член медленно входит в меня, какие точки задевает. Меня тянуло закрыть глаза и нырнуть в ощущения с головой, но я не позволяла себе это сделать. Хотела запомнить любимое лицо. Самое прекрасное. Моего первого мужчину… И я ни о чем не жалела. Я смогла полюбить его, и это чувство останется со мной навсегда. Не все чувства проходят через года. Дима обязательно найдет девушку, которая захочет быть его любовницей всю жизнь. А я — мужчину, который сможет подарить семью. Когда-нибудь… Очень нескоро, я смогу подумать о ком-то другом. Быть может. А пока — только Дима. И наши бесценные часы наедине.

— Я люблю тебя, — шепнула ему, разлетаясь на миллионы осколков. — И это для меня не пустые слова, Дим. Ты неправ. Я никому и никогда это не говорила. Только ты. Ты для меня особенный и всегда таким будешь.

Сделав последний резкий толчок, Дима глухо захрипел, на лице его появилось выражение крайней степени наслаждения, и я несмело улыбнулась.

— Останься сегодня со мной, — взмолилась, не желая опускать его ногами и руками. — Прошу тебя…

— Я и не собирался уходить, — хмыкнул он, переваливаясь на бок и укрывая нас обоих одеялом. Удивительно, но с Димой не было тесно на узкой кровати. Наоборот. Хотелось, чтобы он еще сильнее прижал меня к себе.