Глава 18

Меня разбудили невесомые касания губ по коже, как пёрышком кто-то щекочет. Прислушавшись к ощущениям, вдруг поняла, что к постели меня придавливает тяжелое массивное тело. Буквально дышать нечем!

— Эй. — Сонно распахнув глаза, я тут же наткнулась на светящееся от непонятной мне радости лицо Димочки. — Почему я в нижнем белье? Вроде как засыпала в одежде…

— Жарко было, пришлось тебя раздеть. Не хотел, конечно… Но, что уж поделать, пчелка. Судьба моя такая, тяжелая… Врагу не пожелаешь, — кратко объяснил он. Допустим, я поверила. А затем опустил взгляд на мой полупрозрачный спортивный топ. Знала бы, что мужчина его увидит, принарядилась бы получше… С губ Димы слетел хриплый стон, и мне даже как-то не по себе стало от искр из его карих глубин. — Какая же ты красивая с утра… Кому расскажешь — не поверят. Даже голос твой хриплый заводит, что б тебя! Никакой жизни с тобой нет!

Морщась от прямых лучей яркого солнца, протяжно зевнула в ладонь и бегло осмотрела мужчину. А на нем ничего, кроме черных тоненьких трусов, не наблюдалось. И те неприлично низко сползли, оголяя часть «сокровищницы».

— Ты совсем офигел?! — пнув его ладонью в грудь, ожидала, что он хотя бы притворится, что ему больно. А Дима только лыбился как дурак. — Какого хрена ты перед Мариной причиндалами светишь, а?

Никакого ответа не последовало. Дима только умилительно вздохнул, будто я тут ему песенку о любви пела, а не ругалась.

— Ах, змеючка моя! Как же я по этому скучал… С тобой, как будто каждое утро с рюмки водки начинаешь.

И тут в голову закрались смутные сомнения. А все потому, что в комнате Марины солнце мне светило не в лицо, а на ноги. Обернулась к окну, а это уже знакомая мне панорамная стенка. В полном непонимании ситуации осмотрела пространство, которое оказалось спальней Димы в загородном доме, чтоб его!

— Как ты это сделал? — прошептала удивленно, пока Димочка (явно принявший с утра пораньше на душу пару капель чего-то огорчительного и успокаивающего, иначе чего он такой пугающе довольный — прямо бесит) жадно рассматривал меня, как в первый раз. С таким восхищением, что в пору ему скорую вызывать. А заодно и мне. Будем в соседних палатах дурдома лежать. А если мой властный депутат договорится, то вообще в одной. Лакшери. — Стоп. Ты что, мне снотворного какого подсыпал? Или, не дай бог, транквилизаторы? Убью, ведмежонок. И мандат себе засунь в то место, которое у тебя сейчас особенно сверкает.

— Скажу тебе по секрету, — с хитрым видом Дима обернулся по сторонам, проверяя комнату на наличие лишних ушей, — это специальная разработка ЦРУ. Прямо из Америки частным джетом. Называется, «Кам Бек Домой, Машуня!» или «Уломатор Сто Тыщ». Как кому больше нравится. Тут уж от целей зависит.

Я уставилась на Диму в оба глаза, пытаясь понять: шутит он или нет? А тот как заржет.

— Нет, ну я тебя обожаю, золотце ты мое, — стирая слезы, поведал этот шутник. — Ты так крепко заснула, что я тебя разбудить не смог. И всю дорогу дрыхла, как сурок.

— А ты пытался? — недоверчиво уточнила.

— Считается, если я перед твоим носом макиато помахал, а ты и бровью не повела? Мне кажется, это лучше любой перекиси, которую после обморока к носу прикладывают.

— Вот оно что! — театрально вздохнула, прикладывая руку к груди. А еще демонстративно ее закрывая. А то «высмотрит» еще все, мне ничего не останется. — Тебе перекись к носу прикладывали? А я-то думаю, чего ты такой… эм… интересный вырос. С изюминкой. А коленку тебе, судя по всему, нашатырем залечивали? Все, мой пазл сошелся!

— Змеючка, есть змеючка, — закатил глаза он, а затем снова тем взглядом на меня уставился, при котором так рука и тянулась скорую вызвать. Блаженно радостным. — Я тебя все равно люблю. Куда ж тебя такую денешь? Придется этот крест самому тащить всю жизнь.

Вытянув из-под головы подушку, я запулила ею Диме в лицо, а тот покатился от хохота. Нет, это точно тревожный звоночек! Может, тут газ по трубам увеселительный пускают?

— А Марина что? Не заметила тебя? — выставив руки вперед, я пыталась скинуть с себя сотню лишних килограмм. Ни-че-го.

— Заметила, — поймав меня за кисти, Дима закинул мои руки за свою голову, серьезно сконцентрировавшись на груди. Зубами поднял топ, а потом нагло закусил сосок ими же. Терзая его, как зверь какой-то, в разные стороны. — Передала тебе пакетик с… как она выразилась, «личными вещами». Я его проверил на предмет вспомогательных средств для членовредительства. Там презервативы, Машунь. С пупырышками: клубникой и чем-то там еще… Горячие, что ли? Знаешь, нравится мне эта Марина. Мы поладим!

— Вот предательница… Так и ладьте тогда с ней вдвоем! — бросила я раздраженно. Пусть думает, что я на ситуацию злюсь. На самом деле, мне больше нравилось, когда Дима недолюбливал Леру. Как-то приятнее на душе было… Нефиг ему на моих подруг засматриваться! Даже если вместе мы не будем.

— Не могу — я уже душу одному дьяволу продал в вечное и беспрекословное поклонение, — пожаловался мужчина, попеременно покрывая мою грудь поцелуями. Было бы куда легче сконцентрироваться на разговоре, смотри он мне в глаза. Мне, естественно. Диме и так отлично. Все предельно устраивало. — А он у меня ревнивый, не отдаст.

— Пфф! — впиваясь ноготками в его ладошку, я хотела чтобы он оставил меня в покое. Ни-че-го. Не мужик, а сталь! — Иди на все четыре стороны, понятно?

— Думаешь, я не понял, что ты задумала, — ошарашил меня Дима, поднимая недовольный, чуть прищуренный взгляд. — Не получится, Машунь. Ты от меня не уйдешь. Нефиг больше нам обоим нервны трепать.

— Уйду. Еще как уйду. Проверим? — и со всей дури толкнула его бедрами вперед. Странно, но Дима поддался. Повалился на бок. Я довольно на него уставилась. Дескать, смотри какая я молодец. Попыталась с кровати встать, а нога… привязана.

— Я тебя люблю, и ты меня любишь, — пожал плечами Дима, аки невинный ангелочек. Нимба над головой, правда, так и не возникло, что выдавало с потрохами его принадлежность к подземному царству. — Кончай выдумывать сложности. И, чтобы ты знала. Так, для справки: больше я у тебя на поводу идти не буду. Ночуешь дома! На тебя плохо разлука влияет. Ты, как самое настоящее животное — дичаешь.

— Димочк-а-а, — пропустив все его слова мимо ушей, я невинно похлопала глазками. — А мне пописать надо. Пусти, а?

— Писай здесь, чего уж стесняться! Я твои слюни салфеточкой вытирал в машине, не это ли высшая степень доверия? — наивно заморгал мужчина. Явно ведь меня копируя! На что мой средний палец отвесил Диме уважительный поклон и снял шляпу. Как будто говоря: «Уважаю, идите в пень!» И был коварно схвачен зубами в заложники. — Я тебя отпущу, ты не переживай, Машунь. Но когда мы с тобой все обсудим, и я увижу, что тараканы в твоей голове помахали мне белым флагом. Воевать с тобой больше не буду. Все. И чем быстрее ты у себя в головке это обдумаешь, тем быстрее мы оба счастливо заживем.

Дима хотел сказать что-то еще, но резко замолчал, бросив настороженный взгляд на окно. Резко вскочил на ноги, выглянул вниз и как-то совершенно не радостно хмыкнул. Тут же стал жестким и отстранённым, будто думал теперь о чем-то совершенно не радостном.

— Подожди меня, пчелка, — натянул штаны с футболкой и даже рубашку сверху накинул. — Я мигом. Нежданного гостя выпровожу.

— Игнат, что ли, приперся? Так я буду кричать, дорогой мой! Он мой должник теперь по гроб жизни, — предположила я. — И вообще, я писать хочу. Будь человеком!

— Потом мне в подробностях расскажешь, что такого ты там ему сделала, что он в долгу теперь, — рявкнул Дима сквозь зубы, даже не пытаясь свою ревность скрывать. Потом заглянул в мои невинные глазки. Строить их я еще в пять лет научилась. И сдался. — Ладно, отвяжу тебя. Но только в туалет, женщина. С тобой, как на войне, надо быть всегда наготове к атаке.

Только вот чем ближе он подходил, тем хуже у меня получалось скрывать коварную улыбочку. Ничего не могла с собой поделать. Уже представляла, как заряжу ему между ног чем-то тяжелым и сбегу в закат. Ибо в туалет я не хотела от слова совсем.

— Знаешь, — замер он вдруг. — Не прокатит, радость моя. Жди!

А потом просто развернулся и пошел вниз, плотно закрывая за собой дверь.

Раздраженно пыхтела на кровати и судорожно придумывала выход. Потому что лучше съесть свои волосы без соуса, чем позволить мужчине выйти из данной ситуации победителем. Ишь ты, властный командир нашелся! Посмотрим еще, кто кого?!

— Вот же гавнюк! — протяжно взвыла, когда вдруг заметила, что Дима убрал все предметы с тумбочек у кровати. А дотянуться куда-то еще физически не получалось. — Ты слишком хорошо меня знаешь, ведмежонок.

Я уже почти отчаялась, была готова принять поражение, а затем вспомнила нечто безумно важное. Еще недавно я проживала в этом доме, и мои женские вещички были распиханы по всем углам. В том числе, оказалась захвачена целая тумбочка у кровати, и что-то я очень сомневалась, что Дима проверял ее на предмет провианта для военных действий.

— Ага, вот оно! — радостно воскликнула и тут же зажала рот рукой. Услышит не дай бог и прибежит! — Конец вам, властный депутат. Это война, и выживших в ней не будет!

В ящике находилось много учебного и рабочего хламья, а еще добрая часть косметички и… маникюрный набор. С торжествующим видом высвободив ножнички из чехла, я горестно вздохнула от мысли, что придется затупить их прочной веревкой. Ничего, в борьбе все средства хороши. Они погибнут смертью храбрых и забыты не будут.

Не прошло и минуты, как я смогла спокойно ступить на землю без кандалов, забежала в гардероб, накинула на себя теплую одежду. Черт его знает, куда мужчина дел ту, в которой меня привез?

Спускаясь по лестнице на носочках, я прислушивалась к шуму вокруг. Было на редкость тихо, лишь какие-то шелестящие звуки доносились со стороны кухни. В нее вело три двери из разных углов дома. Я выбрала ту, что ближе. Угол, где можно было остаться незаметной, спрятавшись за косяком — вдруг что.

— Еще картошечка и котлетки, — взрослый женский голос заставил меня застопорится. — Соленья всякие, грибочки и компот… Короче, не пропадешь!

Дима стоял ко мне спиной, сложив руки на груди. Лишь мельком получилось увидеть женщину, которая с уверенностью хозяйки раскладывала содержимое бесчисленных сумок на стол. Некая низкорослая и тучная блондинка с длинными и очень ухоженными волосами, затянутыми в высокий хвост. На ней были свободная синяя туника и модные сейчас джинсы клеш. Вполне себе приятная бабушка. По внешнему виду она Диме в матери годилась.

— Я бы и так не пропал, Галь, — отмахнулся Дима, заставляя меня вздрогнуть и скрыться из поля их зрения. Знаю, подслушивать нехорошо, но соблазн был слишком велик. — И не рассказывай мне тут, что приперлась из Германии чисто покормить. Ну?

— Обижаешь сейчас прямо. Мне нельзя в гости? — удивленно хмыкнула она. — Жена все-таки как-никак.

— Ты вообще когда на родине была последний раз? Десять лет назад или больше? — сквозь зубы выплюнул Дима, выдавая с потрохами свою нервозность. Затем взял себя в руки и прежним тоном продолжил: — И ты мне не жена.

— Жена-жена… Пока еще жена, — закивала женщина. — Раз ты не хочешь по-хорошему, скажу прямо: я приехала посмотреть, из-за кого ты с Нового года мне мозги про развод паришь.

— Не твое дело, — рявкнул Дима, и внутри все сжалось. Только вот Галя эта даже бровью не повела, прямо кремень.

— А ты не забыл, дорогой мой, что все твое имущество на меня записано, а? Весь бизнес? Все акции? Ты у нас только владелец шикарной двухкомнатной квартиры в жопе мира, — издевательски процедила эта милая на вид бабуля. — Я не дам тебе развод. Поверь, ты мне потом еще спасибо скажешь.

— Галь, — устало застонал Дима, — я не спрашиваю тебя. Я ставлю перед фактом. Если ты не хочешь по-дружески, то пойду в суд.

— В суд… Дожили, блин! Сюр какой-то, ей-богу… — женщина покачала головой, прикрыв лицо рукой. — Ради какой-то профурсетки решил на старости лет без бабок и без жилья остаться… Нет, мне это точно снится. Такое просто не могло произойти с тобой…

— Га-ля! — отринул ее мужчина. — Мне некогда слушать твои завывания. Если это все, тебе пора.

— Дим, очнись! — внезапно закричала она с таким сожалением, что даже мне не по себе стало. — Помнишь, как лет двадцать пят назад мы с тобой не знали, где ночевать? Помнишь, как в подъезде ночевали, в магазинах? Помнишь, у нас было денег только на полбуханки в неделю? Помнишь, как ты по ночам фуры разгружал? Ты тогда сказал, что землю носом будешь рыть, но жить мы будем хорошо?

Дима тяжело выдохнул:

— Помню, Галь. Все помню…

— И ты рыл, Дим! Как никто и никогда! Всю жизнь был моим примером! Я всегда восхищалась твоим холодным умом и здравостью рассудка, — голос женщины подозрительно задрожал. Я выглянула из-за угла и убедилась в том, что она действительно плачет. — А теперь ты приходишь ко мне и говоришь, что собираешься женится на ровеснице сына! Ты сдурел? Она что, тебя приворожила?! — нервно сглотнув, эта самая Галина принялась мерить шагами комнату. — Господи, ну хочешь спать? Спи! Детей? Заводи! Но в брак такие барышни вступают ради бабла, Дим! БАБЛА! Она же обдерет тебя, как липку! Все нажитое уйдет в руки не пойми кому…

— Это все? — холодно одернул ее Дима. — Мне не три года, Галь. Как-то уж сам разберусь.

— Если ты думаешь, что я такая сука и хочу тебя без бабок оставить, — ты заблуждаешься. Потом спасибо скажешь. Когда у тебя наваждение спадет, и ты на свою мадмуазель посмотришь без розовых очков, вспомнишь, кто твой лучший и единственный друг в этом мире! — женщина взяла со стола свою сумочку, выкинула мокрый от слез платок в урну и быстрым шагом направилась к выходу. Но в проходе замерла. — Это ненормально, ты вдумайся сам. Вы сколько там вместе? Месяц хоть есть? А ты хочешь доверить ей все, что долгие годы потом и кровью зарабатывал. Нет, Дим. Кто-то из нас двоих должен быть при своем уме. Родных у тебя нет, так что я буду тебе за сестру. Уберегу от роковой ошибки.

— Я сам, нах, разберусь! — Дима процедил каждое слово с таким раздражением и холодной угрозой, что даже у этой стальной леди глазки забегали. — И на этом разговор закончен. В задницу себе засунь свои благие намеренья. И больше чтобы я тут тебя не видел. Не обижайся, если в следующий раз охрана не пропустит. Повторяю, встретимся в суде.

— Как хочешь, — пожала плечами та, едва скрывая досаду. — Только привыкай тогда к другой жизни, родной. Ты кукле своей рассказывал, сколько официальная зарплата у депутата? Вот будете в общаге вместе жить, а по праздникам макароны сухие жевать.

— Вон, Галь! Иначе прибью тебя сейчас!

Слова Димы взбодрили почему-то именно меня. Сердце в груди трепетало от волнения и адреналина. Вбежав в спальню обратно, я скинула с себя одежду, оставаясь в нижнем белье, и снова легла на постель. Дима не должен был узнать, что я слышала этот разговор.

Когда шаги мужчины приблизились к спальне, я демонстративно якобы перерезала веревку у него перед глазами и откинула ее в сторону. Дима замер в проходе, с прищуром разглядывая то меня, то освобожденную ногу.

— Кто приезжал? — невинно спросила. Как мне показалось, максимально правдоподобно. — Игнат?

Немного помолчав, тот потер подбородок и вопросительно поднял одну бровь:

— Подслушивала? А-яй-яй! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

И сказано это было так, будто сомнений у него никаких не возникало. От его самоуверенности я покрылась густым румянцем. Увы, с этой частью физиологии сделать ничего не могла.

— Гхм… Ничего я не подслушивала! — и пальцем даже ткнула в ножницы. — Ты же видел!

Дима многозначительно обвел пальцем дом вокруг себя:

— Тут везде камеры, Машунь. Руку на отсечение даешь?

— Твою? Да хоть две! — выпалила поспешно, и Дима, закатив глаза, хмыкнул. Мол, чего еще следовала от нее ожидать? — И вообще… Ты мне, что ли, не доверяешь?

— Я тебя слишком хорошо знаю, пчелка. Ты свое прозвище на все тысячу процентов отрабатываешь…

Глупо было заострять эту шаткую тему и биться до последнего. Какой смысл? Врать я не умела, и давалось это с моральным трудом. Тем более, имелось нечто более важное, о чем не терпелось проговорить. Похлопав кровать рядом с собой, как можно серьезнее попросила:

— Сядь, Дим. Прошу тебя…

— Мне уже страшно, — наигранно возмутился он, поднимая руки. — Сдаюсь!

И все-таки выполнил мою просьбу. Устроившись на коленях у Димы, лицом к лицу, внимательно уставилась в его глаза, кусая губы. Его руки поползли по моей талии вниз, пока не сжали ягодицы.

— Ну? — спросил он первым.

Только в тот момент я поняла, как сильно он нервничает, хоть и не хочет этого показывать. Хмурился с каждым мгновением все больше и больше, а я все никак не могла собраться с мыслями.

— Твоя жизнь — это гребаная жесть. Никакого порядка. Понимаю, раньше тебе было в этом комфортно, но сейчас… — неожиданно даже для меня самой, на лбу выступила испарина пота. Я потянулась, чтобы стереть ее, но Дима сделал его раньше. Его шершавые пальцы коснулись моей кожи, вызывая уже знакомую химическую реакцию, ненадолго сбивая с хода мыслей. — Сейчас это создает трудности нам обоим.

— Машунь, — выдохнул он обреченно, — я разберусь. Не парься.

— Но… — слова застряли в горле, мне просто морально не верилось в то, что я собираюсь ему сказать. Просто какой-то бред. Мы сошли с ума вдвоем… Эта Галя была не так далека от реальности. — Я не хочу, чтобы ты разбирался.

Лицо мужчины вытянулось, похолодело. Видимо, он пришел к единственному логичному выходу, который придет в голову любой здравомыслящей девушке: бежать с тонущего корабля, пока он не затянул тебя на дно вслед за собой.

— Дай угадаю, — невесело хмыкнул он. — Еще одна святая благодетельница решила поступить, как правильно? «Давай расстанемся, чтобы ты ничего не потерял?» — Дима до легкого жжения сжал мою попку, уткнулся лбом в мой лоб и процедил сквозь зубы: — Только я сам разберусь со своими проблемами, понятно? И тебя не отпущу, это тоже уясни наконец.

— Нет. Я охренеть какая не святая! — вырвалось откуда-то из самого нутра более эмоционально, чем хотелось бы. Даже слезы на глаза выступили, а кожа покрылась мелкими мурашками. — И я не хочу, чтобы ты разбирался, не для того, чтобы с тобой расстаться, а просто, чтобы выдохнул. Потом, когда-нибудь, будет подходящее время, и можно будет вернуться к теме развода. Но сейчас не стоит. В чем-то твоя… гхм… ж-жена права: такое скоропалительное решение ничего, кроме страха за тебя, не вызывает. И ты не должен лишаться всего из-за развода. Это идиотизм! Действительно попахивает клиникой, — эта была лишь часть тех ужасных выводов, которые я для себя приняла. Они нелегко мне дались, но варианта было лишь два: действительно бросить Диму… Только в этот раз навсегда. Окончательно. Либо второй. Невозможно сложный морально. — Но это не все. Я не святая, Дим, потому что не хочу с тобой расставаться, даже несмотря на то, что ты женат. И если выбирать из двух доступных вариантов, то я выбираю быть с тобой рядом до конца. Пока тебе не надоест. Потому что я люблю тебя до безумия и уже не смогу остаться одна. Это меня убьет. Даже если тот ребенок окажется твоим. Даже если ты никогда не разведешься… Для меня ничего не поменяется…

— Маш, — ошарашенно распахнул рот мужчина, — ты же говорила, что это не по твоим понятиям.

— Так и есть, — шмыгнув носом, я кратко кивнула. — Но ты мне важен намного больше, чем всякие пунктики в голове.

— Пчелка, — столько удивления было в его голосе, столько измученности, восхищения, растерянности. Дима будто не мог найти слов, благо я пока могла.

— Мне достаточно знания того, — и все же голос предательски задрожал, — что ты хотел развестись, Дим. С самого Нового года. Это самое ценное, что ты когда-либо для меня делал.

Порой приходится принимать решение, чего ты хочешь больше: быть правой или быть счастливой? Я точно знала, что все трудности не перестанут так же остро трогать меня за душу, как и раньше. Зато Дима останется рядом. А я однажды научусь справляться. Броня же вырастает с опытом?

— Ты такая взрослая, когда говоришь все это, малыш, — его руки закрыли мои щеки, и я закрыла глаза, вспоминая о размеренном дыхании. Бархатный голос Димы разливался по телу пьянящим вином, приятным, нежным. Было так сильно хорошо рядом с ним, что даже больно. — Мне досталась лучшая женщина на свете. Не знаю, что я такого сделал, что мне так повезло?

— А я знаю почему, ведмежонок, — смахнув в себя флер тяжелого разговора, я старательно пыталась улыбнуться. — Все потому, что ты на мои сообщения сразу отвечаешь. Такие люди попадают в рай вне очереди.

— Хочешь сказать, я уже в раю? — Я неуверенно пожала плечами. Потому что если это и был рай, то для каких-то извращенных мазохистов, кафующих от вечной боли. Судя по всему, Дима негласно примкнул к их рядам, уверенно заявив: — Ты права, Машунь. И послушай вот сейчас меня внимательно. Я не любитель вот этих разговоров ни о чем. Тему нужно обсуждать по факту завершения сделки… Я решу все проблемы, и ты больше не будешь об этом беспокоиться, идет?

— Но… — сердце в груди забилось быстрее от волнения. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты чего-то лишался.

Дима закрыл мне рот ладонью, недовольно покачав головой.

— Напоминаю, мне не три года. И как-то же я дожил до своих лет. Да, золотце? Разберусь. — Я хмуро поджала губы, отворачиваясь в сторону. Мозг разрывался от мыслей: а правильно ли я поступила? Дима вернул мое внимание себе, повернув голову за подбородок. — Все же твои слова значат для меня гораздо больше, чем я могу передать. Ты чудо, Машунь. С тобой хоть в горящую избу. Помнишь, я говорил, что ты как колокольчик? Это потому, что ты постоянно звенишь в самом лучшем понимании этого слова. Рядом с тобой все будто оживает и приобретает какой-то смысл. Ты права про порядок в жизни. Ты заставила меня задуматься о многих вещах.

— Вот оно что!

— Ну? — спустя паузу выдал мужчина.

— Что?

— Про плойку пояснить не хочешь?

— Не-а!

— Это нечестно, золотце!

Я взвизгнула, когда он укусил меня за нижнюю губу, и сползла с его колен, падая на подушки. Дима повалился сверху, придавливая меня самыми лучшими ста килограммами в моей жизни.

— Во-первых, — как можно серьезнее загнула палец, пока Димочка под шумок стягивал с меня лиф, — слишком много откровений для одного дня. Я твоей гордыне сегодня и так подношение ого-го сделала. Довольствуйся! Во-вторых, — кивая на каждое мое слово, мужчина быстро стянул с меня трусики, отшвыривая их в другой конец комнаты, — на тебя мой ответ плохо повлияет. А ты и так непослушный. Так что гадай, ведмежонок. Гадай. Можешь даже к бабке сходить. Заодно проверишь, приворожила я тебя или нет.

— Кто бы про «послушных» мне говорил. Но теперь-то все будет под контролем! Дома будешь жить, женщина. До-ма! — Я не успела высказать свое слабое сопротивление, как он приспустил свои домашние штаны. Спектр моих мыслей снова переместился к пункту «ч». Наверное, я никогда не привыкну, что он у него такой огромный. И как вообще эта штуковина в меня помещается? — Хм… Знаешь, Машунь. А я уже привык к твоим извращенным пыткам моего мозга. Удивительно. Самому страшно.

Пока Димочка закидывал мои ноги себе на плечи, я прикусила ноготь, подумывая о коварных вещах. Привык, он, значит-с? Ну-ну.

— Нет! — рявкнул он, наполняя меня медленно. Упираясь кулаками в изголовье кровати, проверяя мою растяжку на прочность. Губы его распахнулись, глаза закатились.

— Что «нет?» — рвано застонала, вздрогнув от первого глубокого толчка.

— Я уже вижу, как ты нехорошо посматриваешь на мой член, — предупредил он меня вполне серьезно. Вот даже не вписывалось это в концепцию того, что мы тут вообще-то сексом занимаемся! — Только попробуй дать ему какую-то кличку. Нет. Нет, Маша. Выпорю тебя армейским ремнем, и мама с папой не помогут.

— Так во-о-от, — ахнула я в удивлении, — что надо было для этого сделать? Хм… Как тебе «огуречик»? Или, о! «Кукурузина»! Прямо есть захотелось…

— Ясно, понятно…

Резко выйдя из меня, мужчина немного отполз назад по кровати. Я уж думала, все, уйдет. Прямо расстроилась! А он резко перевернул меня на живот, поднял попку вверх за бедра и отвесил первый подзатыльник.

— Я этого не переживу, пчелка. Так что сразу наказание!

Честно говоря, «палач» из Димы, как из меня балерина оперного театра. Ну, или это я так во вкус вошла, что мне в общем-то и понравилось.

***

На следующее утро я отправилась обратно в общежитие, чтобы забрать свои вещи из комнаты Марины и больше не смущать ее своим присутствием. Еле удалось уговорить Диму не идти со мной вместе! Он, судя по всему, побаивался, что я передумаю и останусь жить в там.

— Позвони мне, как выйдешь, — нервно проговорил он в трубку.

— Ага.

— Не «ага», а точно, Машунь! — я услышала, как на том конце провода что-то затарахтело, будто он бил пальцем по столу. — Там вещей мало, за пять минут управишься?

— Наверное…

— Если через пять минут не позвонишь, я сам тебя наберу, — предупредил тот. — А если трубку не возьмешь — приеду.

Закатив глаза, я остановилась в коридоре и рассмеялась:

— Ты неугомонный, Дим. Очень милый домашний монстрик.

— Это я-то? — вспыхнул тот, запыхтев в трубку, как паровоз. — С какой это стати ты решила туда сама поехать? Почему это я не могу помочь тебе сумки собрать? Что ты задумала, пчела, ммм?

— Там вещей почти нет! Ты работать-то вообще собираешься? Вчера весь день прогулял, — посетовала я, совсем как бабуля на лавочке. Но когда подошла к двери, поняла, что пора заканчивать эту псевдоссору, самую милую из всех, что у нас когда-либо были. — Все, я захожу в комнату. ПОКА!

— Жду звонка, — я уже почти сбросила звонок, как Дима снова меня остановил. — Стой! Я тебя люблю, малыш.

Бабочки дружной стайкой пролетели через все мои внутренности, вызывая почти болезненное покалывание и идиотскую улыбку. Каждый раз, когда Дима говорил это, внутри меня что-то сжималось до дрожи и холодного пота. Будто это не со мной… Не на самом деле.

— И я тебя, ведмежонок. И я!

Весело напевая себе под нос заевшую в памяти песню, я достала ключи и принялась открывать дверь. Еще пару часов назад я написала Марине, и та сказала, что на находится занятиях, как и положено. Но я не стала говорить ей, что приду забрать вещи. Решила устроить наверняка приятный сюрприз.

В небольшом предбаннике было темно. Ранее Марина никогда не зашторивала окна, теперь же пространство напоминало мне как-то погреб или склеп. Нащупав включатель, я не глядя кинула сумку на стойку у двери и обомлела.

Все происходило так быстро… Голая мускулистая спина высокого мужчины, он крепко прижимал к себе Марину, на которой было лишь нижнее почти прозрачное белье. И эти объятия не были дружеским, отнюдь нет.

— ЧЕРТ! — сорвалось с моих губ. А все потому, что парочка распалась, поворачиваясь ко мне в тот момент, когда зажегся свет. И все бы ничего, но я уже видела этого мужчину. Только тогда он был с бородой, а сейчас выглядел максимум на тридцать лет. И это с натяжкой.

— Масянь, — Марина испуганно схватила с кровати мужскую футболку и прикрыла ей почти голую грудь. — Я все тебе объясню. Тут нет ничего такого, что ты могла себе надумать…

— Она права, — кратко кивнул мужчина, складывая руки на груди. Кажется, он ситуацию неловкой не считал от слова совсем. — Ничего такого.

— Гхм… — тряхнув головой, я попыталась выбить из головы картину целующейся парочки и быстро попятилась назад. — Я просто вещи свои хотела забрать. Ну, потом тогда когда-нибудь… Не мешаю, пока-пока!

Выключила свет обратно, сумочку забрала и галопом бросилась убегать, услышав вслед голос Марины:

— Масянь, я все объясню! Пожалуйста…

Единственное, что я знала о жизни Марины вне вуза — это то, что у нее был отец. Именно он работал в клубе охранником и часто помогал нам отбиваться от настырных ухажёров. Сейчас даже эта кроха информации казалась мне чистой воды ложью. Потому что тем мужчиной, с которым так одухотворенно целовалась Марина, и был тот самый псевдопапочка. И я что-то очень сомневалась, что это их коронное семейное приветствие!

— Димочка, — уже около машины я быстро набрала моего домашнего тирана, пока он реально не приперся в общагу. Еще одного зрителя Марине точно не нужно. — Вещи не забрала. Ключи от общаги забыла. Еду на учебу, целую.

— Умница моя! Заберу тебя на обед, пчелка, — облегченно выдохнул тот.

А я смогла выдохнуть лишь когда положила трубку. Все-таки увиденная картина произвела на меня намного большее впечатление, чем хотелось бы признать. Что это за мужик такой? Почему Марина представляла его всем, как отца? Или не представляла? Я не помнила конкретного момента знакомства, просто все вокруг так его величали, ну и Марина это не о опровергала. Может, он вообще не охранник клуба? А кто тогда?

Опираясь рукой на руль, я беззвучно застонала:

— Дурдом какой-то!

Как вдруг пассажирская дверь открылась. Я была почти уверена, что это Марина, и очень удивилась, увидев рядом Леру. На ее лице красовалась непривычная взгляду тонна косметики. Но даже она не замазала огромные опухшие от слез глаза и синяки под ними.

— Привет, подруга, — она невесело помахала мне рукой. — Подвезешь?

Дьявол! Я просто не нашла в себе дерзости выгнать ее вон — такой уж несчастной она выглядела. На удивление весь путь бывшая соседка по комнате молчала и лишь около вуза повернулась ко мне с серьезным лицом.

— Я знаю, что Игнат удалил все видео, — заговорила она, и я кратко кивнула. Та поморщилась. — Ты знаешь, каким образом он сделал это? Он воспользовался мной, Маш. А потом бросил.

Разведя руками, я не нашла, что сказать. С одной стороны, поступок Игната не нравился и мне. Спать с Лерой ради удаления всех видео — подло. Но с другой… Не шантажируй она меня, не было бы этой проблемы.

— Мне нужны деньги, — снова подала голос девушка. — Немного. Тысяч пять, для тебя это копейки. Можешь дать? Скажу честно, вернуть мне нечем.

— Лер, я работаю в нашем вузе. Как думаешь, у меня есть такие деньги, чтобы тебе их подарить? — изумленно переспросила я. Затем заглушила двигатель, вышла на улицу. Благо Лера последовала за мной, не придется за руку ее вытягивать. — Нет, Лера! У меня нет денег.

— Смешно, ага-ага. У тебя тачка за десять лимонов, а денег нет? — засмеялась та, и я поперхнулась воздухом. Сколько-сколько? Не Дима ли говорил, что она дешевая? Мол, разбить не жалко? Вот гавнюк! Выдергивая меня из мыслей, Лера заслонила собой обзор авто и прошептала: — Эти деньги нужны мне на благую цель. Умоляю. Это очень важно, Машунь.

— На какую? — тревожные мысли закрались в голову, внешний вид Леры мне совершенно не нравился. Болезненная, исхудавшая, явно после истерики.

— Не могу сказать, не спрашивай, — прикусив губу, она сжала сумочку в руках. — Дашь? Лучше десять, конечно.

— У меня реально нет, — не стала лгать я. Если бы я у Димы еще и деньги на личные расходы брала, вообще бы сгорела от стыда и собственной ничтожности. — К тому же, я тебе не верю. После всех твоих поступков, мне кажется, ты просто хочешь очередную кофточку купить или… О, бумагу четырехслойную, блин! Не о ней ли ты так самозабвенно мечтала, а?

Лера продолжала стоять на парковки, пока я быстро перебирала ногами в сторону вуза. День открытий какой-то! Кто бы знал, что это только начало…

— Здравствуйте, — нежный елейный женский голосок, окликнувший меня на полпути к аудитории, мог бы запросто работать в «Секс по телефону». — Вы Маша Воронцова?

Обернувшись, я задумчиво уставилась на холеную утонченную платиновую блондинку. Чем-то она напоминала мне Галину, жену Димы. Только молодая, худая, с томной улыбкой. Волосы ее были уложены в салоне, одежда из самых дорогих бутиков, и она этим явно кичилась.

— Вы новый препод по экологии? — намеренно подразнила ее я с каменным выражением лица.

Ту, у которой «ножки устали», узнала сразу.

— Пфф! Нет, естественно, — фифу прямо повело от подобной мысли, только вот на натянутом лице так ни единой морщины не появилось. — Я по поводу нашего общего знакомого Дмитрия. Есть минутка?

По-хорошему мне стоило уйти еще тогда. Но почему! До безумия хотелось узнать, что именно заставило ее поднять зад с кожаного дивана и притопать ко мне на своих высоченных шпильках. Еще и нарядилась во все белое, аки ангел.

— Не вопрос, — равнодушно пожав плечами, я сделала шаг назад и закашлялась. При ближайшем рассмотрении нос незнакомки выглядел неестественно острым, как и ее скулы.

— Меня зовут Злата, — мягко протянула она, а затем состроила сочувствующую гримасу и положила ладонь на мое плечо. Дескать, держись. Закатив глаза, я ее тут же скинула. Театр одного актера начинал уже порядком смешить. — Не в моих правилах помогать обездоленным. Я считаю, что каждый в этом мире должен добиться всего сам. Но вы… Ты! Можно ведь без формальностей? Так вот, ты мне понравилась. Не хочу, чтобы Димочка портил тебе судьбу.

— Простите, — как можно серьезнее уточнила, — а чего вы в своей жизни добились сами? Кроме… Блин, даже на ум ничего не приходит. И на «ты» все же стоит. Лодки у нас таки разные.

В глазах томной красотки промелькнул огонь, но она тут же загасила его тяжелым вздохом и вымученной улыбкой. Демонстративно подняла руку и повертела передо мной кольцом с огромным бриллиантом:

— Знаешь, что это?

— Хмм… — задумчиво подперла пальцем подбородок. — Лазерная шлифовка кожи? Мезотерапия? Вы простите, я в этом не сильна. Бабуля увлекается косметологией. Но вам-то с ней уже пора, а я пока погуляю.

— Смешно, — холодно отозвалась она. — Это кольцо, Маша. Мы с Димой помолвлены.

— Вот как! — театрально ахнула я, положив руку на сердце. — А Дима об этом знает, или ему потом сообщат?

— Не ёрничай! — пропищала она, отчего лицо стало какое-то совсем крысиное. — Я как лучше хотела. Предупредить тебя. У Димы вас много, но только ты мне приглянулась. Жалость вызвала. Ну и зря, видимо.

Злата замерла, прикусив губу. Судя по всему, ждала, когда я начну уговаривать ее остаться и благодарить? Нет, поразительный человек!

— В общем, — продолжила она, хотя я и не просила. Конечности ее заметно подрагивали, и она спрятала их в карманы. — Я беременна, Дима отец. Это уже доказано экспертизой. Что бы там Дима тебе ни говорил, экспертизу просила именно я, так как имела двух кандидатов в мужья. Дима победил, теперь имеет честь породниться с моей очень известной и уважаемой семьей, а также войти в бизнес. Он этого долго добивался.

История девушки порядком начинала утомлять. Ничего интересного она мне не сказала. Зевнув кулак, я весело помахала Алине, которая как раз заходила в аудиторию, и одними губами попросила ее занять мне место рядом с собой.

— Это все? Вы уж извините, но у меня дела есть. В отличие от некоторых.

— Не веришь, — снова сделала какие-то свои выводы девушка, быстро достала из сумочки свой гаджет и протянула мне его. — Читай, солнце. Потом спасибо скажешь.

Я не собиралась этого делать, но она буквально всучила мне его, глаза против воли пробежались по мессенджеру. Да, это был номер Димы. Его, с некоторых времен, я знала наизусть. И подозревала, что там есть переписки личного характера. Но показала мне Злата совсем другое.

«Насчет свадьбы все в силе?» — писала она ему в конце декабря.

«Конечно. Мы это уже десять раз обсудили. Хватит мне клепать мозг», — отвечал ей Дима.

«Я платье купила. Заценишь?» — далее шло прикрепленное фото с коротким белым коктейльным нарядом.

«Нормально. Мой костюм будет просто черным. Букет купила, или это мне надо сделать?» — отвечал ей мужчина, а затем Злата просто выдернула у меня телефон, улыбнувшись с торжествующим видом.

— Видела? Про свадьбу шла речь еще до Нового года. Еще тогда Дима узнал про ребенка. Я не запрещаю ему гулять, подумаешь… Надо быть очень мудрой, чтобы такое понимать. Просто осознай: он никогда не женится на тебе, никогда не введет в свой круг. Ты так и останешься малышкой на содержании. Если это тебя устраивает? Твое право.

— Мне и не надо входить в какой-то там круг, — поморщив нос, я вдруг поняла, что все — хватит. Резко развернулась и быстро направилась к аудитории. — И содержание мне никакое не нужно, в отличие от некоторых.

— Хорошего дня, Маша! — прокричала мне эта невыносимая женщина.

Отчасти я не сомневалась, что каждое ее слово — ложь. Но что значит эта переписка? Она подлинная, не поддельная. Что если Дима собирался разводиться не ради отношений со мной, а ради того, чтобы его ребенок от этой Златы рос в браке?

От догадок и мыслей пух мозг, пара пролетела мимо ушей, а карандаш оказался съеден почти под ноль.

— Вкусно? — подмигнула мне Алина, и я кратко кивнула. Не было настроения общаться, хоть девушка мне и нравилась. — Знаешь, на тебе лица нет. Что от тебя та женщина хотела?

— Пыталась брошюру какой-то секты впарить, — отмахнулась я. — Для вступления надо минимум десять пластических операций сделать и все время жрать лимоны, чтобы лицо было перекошенным.

Алина залилась таким искренним смехом, что мне моментально стало легче. В конечном счете прошлое мужчины — лишь прошлое. И все равно, на обед я пошла с Алиной, а не Димой. Просто хотела побыть наедине со своими мыслями.

К концу рабочего дня в вузе меня отпустили грустные мысли, и даже удалось откинуть все страхи. Я уже собирала вещи, как в кабинет кто-то постучал.

— Войдите, — громко прокричала и даже не подняла взгляд. Либо это с деканата за отчетами, либо Дима не выдержал моих долгих сборов и поднялся сам.

— Добрый вечер, Машенька. Не помешала, надеюсь? Я пока вас нашла, и день кончился…

Меня прямо повело от знакомого до боли голоса. Измученно подняв взгляд, я наткнулась на Галину. В руках она держала коробку каких-то импортных конфет, а на губах сияла улыбка. Искренняя, не как у Златы. Только вот осознание этого меня совершенно не радовало, потому как предстояло очередное зверское изнасилование головного мозга.

— П-присаживайтесь, — сквозь зубы прошептала, указав рукой на место рядом с собой.

— Может, чайку? — совсем по-доброму подмигнула мне она, что вводило в какой-то ступор.

Вежливость вежливостью, но чаек с бывшей Димы я распивать точно не намерена! Демонстративно поднявшись, принялась быстро собирать вещи в сумку.

— Вы простите, день рабочий кончился. Домой хочу, не могу. Ноги уже отваливаются.

— Понимаю, — закивала она. — Вы ведь знаете, кто я? Вижу по глазам.

Женщина не стала мне «тыкать», хоть по возрасту вполне могла. Явное различие воспитания со Златой бросалось в глаза. Только вот очень бесило их мимолётное внешнее сходство: обе миловидные блондинки с голубыми глазами.

— Ага, — вынуждена была признаться, сердце внутри взволнованно выпрыгивало.

Только оставшись один на один с женой Димы, я вдруг осознала всю степень ответственности, что лежала на моих плечах. Я была любовницей. И какие бы отношения их ни связывали, я уводила Диму из какой-никакой семьи. С ума сойти.

— Хочу сказать сразу, — ударив ладошкой по столу, женщина сама распаковала коробку конфет и съела одну, явно на нервной почве. — С Димой мы состоим в сугубо дружеский отношениях. Мне вообще сложно понять, что женщины в нем находят? Но человек он хороший, да.

— Ну, — вытерев мокрый лоб ладонью, я нехотя вернулась в кресло. Что-то мне подсказывало, что Галина не уйдет, пока не озвучит все, зачем пришла. — Вы ведь как-то поженились.

— По залету, — пожала плечами та. — Валеркой забеременела, и куда деваться-то? Не те времена тогда были. Но Димка мне никогда не нравился, я от него за полгода устала, начала гулять. Чудо, что он меня не проклял. Даже помог с работой…

— Дима очень хороший, — нервно сглотнув, кратко кивнула. От напряжения в каждой клеточке тела сводило мышцы. Женщина рассматривала меня с таким интересом, будто собиралась препарировать.

— Как человек? Да. Но… — она пощелкала пальцами в воздухе. — Как показала многолетняя практика, в отношениях он ведет себя как мудак. Сколько у него этих баб сменилось, ох! И это я знала только тех, что больше месяца продержались…

— Зачем вы мне все это рассказываете? — вопросительно выгнула бровь. Женщина протянула мне коробку конфет, я закинула одну в рот, не чувствуя вкуса. Все остальные умолотила сама Галина.

— А вот почему, — резюмировала она. — Он никогда не просил у меня развода, Маша. На мне очень много завязано. И даже если я отдам ему все его, то все равно Дима безумно много потеряет. Сумма исчисляется множеством ноликов. Не знаю, ради тебя ли он развод просил или нет… Но факт остается фактом: Дима на старости лет тронулся умом.

— Вы за себя переживаете или за Валерку? — откидываясь на спинку стула, я искоса посмотрела на часы. Еще десять минут — и Дима начнет звонить, а потом поднимется наверх, и всем будет крышка. Как бы под горячую руку не попасть…

— Меня моя жизнь более чем устраивает. Благо на старости лет все прекрасно обустроила, — кивнула она. — Валерка вот, конечно, чудит… Всю жизнь его в задницу целовала, пока он со мной в Германии жил, Диме не давала его пороть. А зря. Потом, когда он его едва ли не насильно на родину забрал, поздно уже было. Только не в этом дело, Машенька.

— А в чем?

— Дима без семьи, о нем некому позаботиться. Он строит из себя такого властного и умного. Да, так и есть. Но иногда нужно взглянуть на ситуацию со стороны, чтобы увидеть ее нутро. Он очень много сделал для меня в этой жизни. Уж не знаю, чем заслужила. И теперь я просто хочу ответить ему той же монетой.

— А я тут при чем? — вкрадчиво уточнила.

— А я хочу понять, — тяжело вздохнув, она поднялась на ноги, — что мне дальше делать… Ты иди. Ждет тебя небось уже.

Не сказав мне ни слова, женщина просто ушла. А буквально через пять минут в кабинет вошел Дима. Чудо какое-то, но они все же разминулись.