Глава 20

— Ай-яй! — споткнувшись на ковре, я едва ли не полетела вниз, рискуя поцеловаться с полом. И завязанные глаза в этой ситуации совершенно не помогали.

— От счастья ноги не держат? Почти все, пчелка, — шепнул на ухо мужчина, после чего подхватил меня под ягодицы и понес дальше сам. — Минутка осталась.

— Димочка-а-а-а, — вкрадчиво протянула, — ты же помнишь наш уговор? Ты мне поклялся!.. Так и знала, что надо было заставить тебя клясться на мандате каком-нибудь, а не на журнале по микробиологии.

— Где ты его только нашла, мне интересно?.. Помню, помню, — недовольно пробурчал он себе под нос. — Никаких подарков! Скучная ты женщина.

— Потому что главный мой подарочек — это ты, — оптимистично закивала, а потом немного подумала и честно добавила: — За целый вагон шмоток и автомобиль, дороже всех моих внутренних органов, ты торжественно освобождаешься от мук выбора до конца своих дней.

— Ага-ага, — совершенно не согласно, с ироний хмыкнул тот. — Посмотрим.

— Ничего не… — Дима поставил меня на ноги, прижав спиной к своей нервно вздымающейся груди, быстро сдернув повязку.

Белоснежная гостиная на третьем этаже дома, с панорамным видом на озера, была украшена всевозможными шариками, веревки которых серпантином свисали до самого пола. А внизу в огромных розовых ведрах стояли белые розы. И что-то мне подсказывало, что было отнюдь не двадцать две.

— Ах! — из груди вырвался какой-то невнятный всхлип, больше напоминающий приглушенные судорожные рыдания. Прижав дрожащую ладонь к носу, я повернулась к мужчине с совершенно ошарашенным видом. — Это все ты сделал?

— Нет, Игнат, — на полном серьезе выдал тот. Я даже успела расстроиться. — Машунь… Я, естественно. Кто еще? С днем рождения, пчелка!

В комнате витал мол любимый запах сладкого апельсина. Я обернулась по сторонам и поняла, что Дима даже зажег аромалампу! Одно осознание этого вконец открыло слезные канальчики, превращая меня в какую-то истеричку.

— Ну… — Дима нежно прижал меня к себе, осторожно целуя в губы. — Ты чего, а? Не понравилось?

— Очень-очень понравилось, — голос непривычно сел, позорно задрожав. Я крепко обняла мужчину за талию, уткнувшись носом с ложбинку на шее. — Даже если бы этого не сделал, ты все равно самый лучший. Но, черт… Ты так заморочился!.. Я тебя люблю, знаешь?

Мне показалось, или мужчина облегченно выдохнул?

— Это еще не все, — пробормотал он, с напором усаживая меня на мягкий белый диван, в котором я буквально утонула. Нервно сглотнув, Дима встал рядом с диваном на колени, достав из внутреннего кармана сложенный вдвое листик. — Специально ждал дня рождения, чтобы тебя обрадовать.

Сердце безумно стучало в груди, когда я быстро разворачивала бумажку. Пытаясь сморгнуть слезы, не сразу удалось разобрать немецкий язык. Хоть я и знала его довольно неплохо, от переизбытка эмоций весь разум выветрился из головы по щелчку пальцев.

— Это… — прикрыв рот рукой, я задохнулась. — ОБОЖЕМОЙ!

— Да, Машунь, — Дима расплылся в довольной улыбке, — как я и предполагал, все это чушь собачья. Чему-чему, а предохраняться к своим годам я научился лучше всех.

Только в тот момент я вдруг в полной мере поняла, какой огромный камень лежал у меня на плечах всех это время! Когда он свалился, стало легче дышать. Чувство эйфории затопило все вокруг!

— Получается, Злата не беременна! — взвизгнула, не подумав.

— Беременна, но не от меня. Там даже по датам не сходится… Стоп, — мужчина нахмурился, глядя на меня настороженно. — Злата, значит? Почему я не удивлен… Говорил, ходи с охраной!

— Как ты себе это представляешь? — представив такую картину, я истерически рассмеялась. Важная персона, ага. Только вот Дима по-прежнему ждал объяснений, вынуждая меня признаться: — Она приходила в вуз, да.

— И? — еще больше напрягся мужчина.

— Ничего нового! Рассказывала, что у вас скоро будет ребенок, и ты давно сделал ей предложение. Даже кольцо показывала… — говорить о девушке было неприятно. Но душу грела заветная бумажка, где черным по белому было написано, что Димочка не имеет никакого отношения к ребенку данной дамочки. От слова совсем! Петь хотелось от счастья!

— Надеюсь, — насторожено переспросил он, оттягивая ворот рубахи, — ты не поверила в эту чушь? После получения международной экспертизы они там все испугались. Но это надо было опуститься до подобного цирка! Детский сад, е-мое… — мужчина задумчиво покачал головой, пока я опустила взгляд, пытаясь скрыть румянец и нервно кусая губы. — Ма-а-аш? Не пугай меня.

— Дим, — взорвалась, — она показывала мне переписку, где вы обсуждали свадьбу! Что я должна была подумать?

Он изумленно таращился на меня целую вечность, заставляя внутренне умереть от страха. Затем резко вскочил на ноги, отшвыривая бедные шарики в разные стороны. Прочищая себе путь к бару, где налил огромный стакан чего-то горячительного и выпил залпом. Только потом хрипло прорычал:

— Все, что угодно, нах! Но не то, что я собираюсь жениться на этой шку… Злате, ничего тебе при этом не сказав! Блядь, охуенного ты обо мне мнения, Маш. Спасибо.

Внимательно наблюдая за мужчиной, я не могла понять: это такая изощренная актерская игра, или он действительно глубоко обижен? Мне хотелось верить ему, хотелось расслабиться и поплыть по течению. Но, черт! Как же много баб стояло у него за плечами! Целый батальон! И действительно ли все они бывшие?

— Мы ходили вместе на свадьбу ее брата, — оперевшись обеими руками на рядом стоящий стол, Дима хмурился с каждым мгновением все больше и больше. — Довольна?

Меня перекосило от того, с каким раздражением он это выплюнул.

— Недовольна! — встав с дивана, я быстро подошла к окну, сложив руки на груди. — Ты только требуешь от меня беспрекословного доверия. Не я трахала всех этих баб, Дим! Так и не требуй от меня, чтобы принимала все, как должное. Я хочу чего-то большего, чем твое «честное слово».

Дима дернул меня так резко, что я едва не свалилась с ног. Его губы были раздраженно сжаты, ноздри бешено раздувались. На лбу набухли венки, капельки пота стекали по вискам. Выглядел мужчина, мягко скажем, угрожающе!

А потом он просто упал. Я так подумала, пытаясь удержать его за руку. И только потом поняла, что сделал он это специально. Вставая при этом почему-то на одно колено. Он порылся в том же самом внутреннем кармане, в котором лежал заветный листик, только в этот раз достал бархатную синюю коробочку.

«Там сережки! — повторяла про себя, как мантру. — Точно сережки, ничего другого!» Потому что просто не могло быть ТО, о чем так хотелось думать. Нет. Не могло!

— Знаю, что развод еще официально не оформлен, но я больше не могу и не хочу ждать. Почти три месяца прошло с Нового года! Это уже вопрос времени… Ты выйдешь за меня? — он сделал паузу, чтобы отдышаться, и в этот момент понял, что так и не открыл коробочку. И, да. Там все же было кольцо! — Можно это воспринять, как «больше», чем «честное слово»?

Никогда не думала, что можно на самом деле потерять дар речи от шока. Казалось, что это какое-то театральное понятие, некое преувеличение… Но в тот момент меня будто обухом по голове ударило! Словно кто-то сжал шею, мысли не удавалось собрать в предложения. Тело затряслось от внезапного холода, при этом покрылось испаринами пота от лютого жара. Свободное домашнее платье стало на десять размеров меньше, не давало вздохнуть, комната вокруг затряслась. Какое-то безумие!

— Гхм… — вытянув палец вперед, я попыталась попросить Диму, чтобы он подождал минутку. Но вместо этого с губ слетали лишь какие-то убогие, нечленораздельные мычания. — Ммм… Хрм…

Отступая назад, я видела его растерянное лицо, полное недоумения.

— Маш… — хрипло, надрывно прошептал он, что только придало мне ускорения. — Постой…

Не знаю, как я не свернула шею, когда летела вниз по лестнице. Еще и в носках, что вообще было сродни самоубийству! Порывшись в своем милом желтом чемоданчике, я достала аккуратно свернутый ватман и быстро вернулась назад.

Дима сидел на диване, широко расставив ноги и глядя куда-то вниз. Бесцельно и безэмоционально.

— Могла бы просто сказать «нет», — сорвалось с его губ обреченно, и я едва не упала рядом с ним, протягивая тот самый подарок, который так и не подарила на день рождения Димы.

— Открой! — Дима поднял на меня полный недоумения взгляд, и я буквально насильно всучила ему в руки. — Ну же, давай. Пока я вконец не распереживалась и не передумала.

— Маш, я…

— Почти передумала!

Дима тяжело выдохнул и принялся разворачивать. Чем больше его глаза округлялась, тем страшнее мне становилось, будто я сделала что-то не так. Физически затошнило, внутренности сжались.

— Сперва я нарисовала только тебя, — поспешно пробормотала, будто оправдываясь. — А потом подумала и дорисовала себя… Возможно, это слишком самоуверенно, но так история кажется мне завершенной. Будто одно цельное воспоминание.

— Это невероятно! Не знал, что ты такая талантливая художница. Страшно представить, как ты сделала это так быстро… Но… — глаза мужчины удивленно заметались по холсту. Он несколько раз проморгался, поморщил нос, провел пятерней по волосам. — Черт, наверное, я сошел с ума, но ты нарисовала меня в костюме двухлетней давности. Не думай, что я повернутый на одежде, но этот я помню. Его я надевал лишь раз, слишком помпезный. Когда Валера в вуз поступил, а потом у меня был важный прием. Да и ты… Я помню, в чем ты была одета в первый день.

— Все верно, — сердце упало в пятки и, кажется, стучать совершенно перестало. Когда Дима посмотрел на меня, на моих глазах против воли выступили слезы. — Я помню тебя, Дим. Не знаю почему, но в тот день я запомнила только тебя. Это какое-то безумие… Мой мозг будто дал сбой или знал больше меня. Тысячи людей вокруг, шумная толпа, но я до сих пор помню твой темно-серый пиджак в клетку и парфюм. Ммм… Что-то мужское, сексуальное, пьянящее разум… Будто в легкие въелся. Боже, он преследовал меня полгода!

Дима распахнул губы, собираясь что-то сказать. Видимо, настал его черед терять дар речи. Один-один, господин депутат!

— П-переверни, — указав подбородком на картину, я заставила Диму отвести от себя изумленный взгляд. — Прошу тебя, сделай это до того, как меня увезут с инсультом, ведмежонок. Поверь, сейчас есть все шансы.

Дима нервно усмехнулся, нога его непроизвольно затопала по полу.

— «Влюбиться с первого взгляда — всё равно что посмотреть на солнце. Сначала тебя ослепляет, а потом начинаешь прозревать», — прочитал он вслух. — Че-е-ерт!

— Это не мои слова, — отложив рисунок в сторону, я нежно накрыла лицо мужчины ладонями, поворачивая его к себе. — Что-то из сети. Но это то, что я чувствую, Дим. Знаю, глупо и мыльно, но иначе не скажешь. И, да… Господи, да! Естественно, я хочу быть твоей женой. Я хочу провести каждый гребаный день этой жизни рядом с тобой, потому что иначе в ней нет никакого смысла. И в радости, и печали. Единственное, что для меня непоколебимо: никаких измен.

Воздух в комнате стал тягучим и густым, пока Дима молчал, разглядывая меня будто впервые. То, что я рассказала ему о своих воспоминаниях, стало самым большим откровением для меня самой. Чем-то более интимным, чем секс. Я боялась его реакции, боялась его испуга.

— Оказывается, это больно, — вдруг едва слышно сорвалось с его губ. Хриплый шепот разлился по венам, как наркотик.

— П-почему?

— Больно… — эхом повторил мужчина, чуть склонив голову набок. Его карие глаза вдруг показались мне такими светлыми, почти серыми. Скорее всего, от напряжения я просто начинала видеть галлюцинации. — Больно так сильно любить тебя.

Кто-то словно выстрелил в сердце из пистолета. Раз, раз, еще раз… Если бы Дима не держал меня, я бы просто упала с дивана, хорошенько приложившись головой об стол. Он резко притянул меня к себе за бедра, ударяясь губами об мои губы. Кусая, терзая, засасывая тонкую кожу. Это было какое-то совершенное безумие, где одежда просто разрывалась в клочья от бешеного напора… Где нетерпеливые рыки сменялись умопомрачительными стонами… Где я даже не поняла, как очнулась на полу, сидящей сверху на мужчине полностью голой…

— Я не разрешаю тебе двигаться! — голос был будто не мой. Чужой. Какой-то другой незнакомой мне женщины. В отражениях глаз Димы я видела, как эта незнакомка медленно проводит ладонью по торсу мужчины, раскачиваясь бедрами около члена, дразня его.

— И, — он игриво сузил глаза, крепко сцепив пальцы на моей попке и вдавливая в свой пах, — что же мне будет, золотце?

— Ничего, — я равнодушно пожала плечами, чуть приподнимаясь на коленях, отчего грудь подпрыгнула. Дима сжал зубы и гортанно заурчал. — Просто я хочу сделать все сама. Позволь мне. Не шевелись.

Дима кратко кивнул, медленно облизав пересохшие губы, жадно рассматривая мои соски. Казалось, он словно на них помешался. Но ненадолго. Только пока я не обхватила ладонью его налитый кровью орган, проведя пальцами по всему основанию.

— Тебе нравится? — Дима ничего не ответил, лишь моргнул. Каждый мускул его тела напрягся. Мужчина явно с трудом сдерживал желание взять все в свои руки. И его старания были вознаграждены. Соскользнув назад до коленей, я легла и коснулась губами головки. — А так?

— Бля-я-я, — застонал он измученно, глядя не на меня, а куда-то за спину. Я обернулась и увидела прямо за собой зеркало. Страшно представить, какие части тела открывались взору Димочки. — Машунь, золотце мое драгоценное… Давай быстрее, а? Иначе я тебя сейчас трахну.

— В общем-то, — как можно равнодушнее пожала плечами я, — именно эта задача и стояла на повестке дня.

— Я даже отсюда вижу, — все так же пялясь в то самое зеркало, запричитал он, — какая ты мокрая… Ррр! Если у кого-то в этом доме и будет инсульт, то это у меня, пчелка!

Я сдавленно рассмеялась, а потом решила, что хватит мучить мужчину. Скользя языком по выпуклым венкам, я гладила ладонью его подрагивающий член. У меня не получалось поглотить его целиком… Кажется, Диме этого нужно и не было. Выглядел он вполне себе довольным жизнью.

— Нет, — покачал головой он, когда я почувствовала крайнюю степень напряжения. — Нет, Машунь… Я хочу кончить в тебя… Только в тебя…

Мое тело подрагивало от желания, нутро болезненно сокращалось. Быстро поднявшись над Димой, я медленно села на его член, не позволяя сделать это самому мужчине.

— Руки! — прорычала не своим голосом. Медленно приподнимаясь на бедрах и опускаясь. Это был совершенно не тот темп, к которому привык Дима. Но именно сейчас я чувствовала каждый толчок, каждое касание. Сколько бы раз мы ни занимались сексом, его член всегда буквально разрывал меня на части. Как только он проникал на полную длину, было полное чувство, словно он сейчас разрежет меня надвое. Именно так, как я хотела. Именно так, как меня заводило. Медленные покачивания бедрами ввели меня в некую нирвану, доведя до предела почти сразу. Повалившись на мужчину с обессиленным стоном, я накрыла его губы своими. Ощущая, что еще один толчок — и просто улечу на соседнюю планету. — Черт, любимый…

— Назови… — рвано сорвалось с его губ, член внутри меня увеличился и вздрогнул. — Назови меня так еще раз, малыш…

— Л-любимый, — мое лоно сжало орган мужчины в тиски, тело задрожало, — я люблю тебя, ведмежонок…

Дима бурно кончил в меня, до боли сжимая мои бедра и насаживая на себя. Его сперма была так глубоко во мне, что я даже не ощутила ее внутри. А быть может, все дело было в том, что я сама бесконечно долго пыталась прийти в себя от головокружительного оргазма.

— Что, змейка? Насладилась властью? — Я завизжала, когда мужчина по щелчку пальцев поменял позицию, оказываясь сверху. И глаза его обещали все виды возмездия. — Надеюсь, твоя душенька теперь спокойна, потому что век тебе теперь воли не видать.

— Боюсь, боюсь… — Дима заткнул мой рот поцелуем, снова утягивая со собой в параллельную вселенную, где были только он и я.

***

Глубокой ночь спустившись вниз на трясущихся ногах, я с трудом подняла графин с водой и чуть не уронила его на мраморный пор. Благо Дима вовремя его подхватил. У кого как, а у него сил было хоть отбавляй. Он мне еще и шлепок по попке отвесил, плотоядно осматривая мои выпуклости.

— Мы еще не поженились, но я уже знаю причину развода, — пониже оттягивая майку мужчины, я отступила назад и откинулась на кухонный столик. — Ты затрахаешь меня до смерти!

— Не так уж и плохо, согласись, — пожал плечами Дима, хитро мне подмигивая. — Многим затрахивают мозг, а тебя просто затрахивают. Не жизнь — мечта!

— Признавайся, — горестно вздохнула, не понимая, как смогу завтра в вуз пойти? С этим мужчиной никакой спортзал не нужен. После его изощренных поз ныли все мышцы. Даже те, о существовании которых я не знала. — Ты пьешь виагру или другую ересь, чтобы член все время колом стоял? Разве после сорока у мужчин не должно понижаться либидо?

— Моя виагра, — Дима поймал меня в капкан своих рук, поставив стакан с водой куда-то за спину. Боже ты мой, у него снова стоял! И он демонстративно мне это продемонстрировал, потеревшись стояком о внутреннюю часть бедра. — Ходит по дому с голой охренительной задницей. Сама виновата, сама расплачивайся.

— Ты не знаешь, есть какая-то гильдия докторов? Горячая линия? — невинно поинтересовалась. — Я бы написала на тебя жалобу! Хм… Может, мне к народу обратиться? Проблема таки международного масштаба вырисовывается! — Дима усмехнулся, пощекотав дыханием мою шею. От его нежных поцелуев я снова возбуждалась, только вот нутро болезненно ныло, моля о пощаде. Я горестно застонала: — Димочка, с тобой что-то не так, клянусь. Мне уже страшно, что будет дальше. Люди вообще умирают от секса?

— Не бойся, — пообещал мне тот, приподнимая за бедра и усаживая на стойку, — я выдержу.

— Я! Я не выдержу! — воскликнула слишком громко, мужчина даже поморщился. Но, увы, не остановил свои наглые домогательства! Благо мой желудок вовремя забурчал, подыгрывая хозяйке. — Давай поедим, а? Энергии во мне хватит только на то, чтобы завалиться в кровать. И то, до нее тебе придётся меня нести.

С трудом от меня отлипнув, Дима вдруг словно что-то вспомнил, многозначительно улыбнулся и хитро подмигнул.

— Я ведь забыл про еще один подарок, пчелка, — мужчина открыл холодильник, где почти два яруса занимал огромный торт. Не без труда он поставил его на стол рядом со мной. — Вуаля!

— Зачем такой огромный? — ужаснулась я, оценив габариты. — Тут же целую свадьбу накормить можно…

— Ну, для свадьбы мы побольше закажем. — Достав нож, Дима быстро принялся разрезать его на части, пока я рассматривала аккуратные шоколадные цветочки. — А вообще, я тайно надеюсь, что ты поправишься и не будешь ходить в топиках и своих экстремально коротких юбках. Глядишь, секса в твоей жизни станет меньше. Не обещаю, но шанс есть. Крохотный… Надежда умирает последней.

— Эх! Я уже поправилась, — горестно вздохнула, съедая третий по счету шоколадный цветок. — Джинсы, которые ты купил мне в бутике первого января, уже не сходятся. Все, представляешь? Буду с тобой ходить в зал, это уже ни в какие ворота. Так странно… Ноги худею, а живот растет. Это все твои рестораны, тьфу. Больше никаких обедов на выезде. Только травка и помидорчики…

Я поперхнулась воздухом, закашлявшись. Дима переложил огромный кусок торта на тарелку. Верхним слоем была «Пьяная вишня», а нижним — «Красный бархат». Покрутив дрожащими пальцами тарелку перед носом, я внимательно рассматривала его содержимое.

— Димочка-а-а, — как можно спокойнее протянула, — а где ты этот тортик взял?

— Ты попробуй, и я скажу, — пообещал мне мужчина. Отломив кусок, засунула его в рот и даже не почувствовала вкуса. Словно пластилин жевала. А все из-за ужасных догадок, что вспыхнули внутри. — Понравился?

Я уже собиралась что-то ответить, как желудок едва не скрутило от рвотного спазма. Мой внутренний мир будто отвергал торт, который явно был домашним. Без всяких сомнений. И хоть украсить его постарались профессионально, начинку было ни с чем не перепутать. Надо быть полной идиоткой, чтобы не заметить очевидного!

— Так плохо, да? — стушевался мужчина, напрягаясь. Взял мою тарелку, отставил в сторону. — Черт, прости, Маш…

— Н-нет, все нормально, — отмахнувшись, я внимательно заглянула в глаза мужчине. — Лучше скажи мне, где ты его взял?

— А это важно? — растерялся мужчина, я кратко кивнула и снова поморщилась. — Может, скорую?

Это было какое-то безумие. Торт был прекрасный, лучше первого. Но я не могла не заметить, что приготовил его один и тот же человек. Женщина. И в этот раз было вложено любви в миллион раз больше, чем в прежний! Кто его пек? Жена Галина, бывшая любовница Злата или кто-то третий? Я не знала, но мысли жгли изнутри.

— Нет, перестань, — я хотела услышать от Димы внятный ответ, а не увиливания. — Кто его пек? Ты мне ответишь или нет?

Дима было открыл рот, но тут же его захлопнул. Немного подумал и выпалил:

— Да обычная пекарня, не заморачивайся. Я разберусь.

Этого хватило, чтобы желудок окончательно скрутило. Резко вскочив на ноги, я пулей рванула в уборную, где заперлась на ближайшие полчаса. Никогда в жизни меня еще так не тошнило. А все потому, что Дима мне солгал, и видно это было невооруженным взглядом. Неужели такая его любовь? Наглая ложь. А ведь мы еще даже не поженились.

— Маш, — Дима нервозно топал ногой в коридоре, разглядывая меня исподлобья. — Что за хрень… Тебя тошнило всю ночь! Ты обязана остаться дома, а не ехать на учебу. Тем более, на целый час раньше.

Судорожно натягивая сапоги, я старалась улыбаться, как можно счастливее.

— Я похожа на человека, которому сейчас плохо? — демонстративно покрутилась перед мужчиной, но он менее напряженным не стал. — А раньше, потому что Марина попросила ее забрать. У нее там что-то стряслось, не знаю.

— Я тебя отвезу, — сдался Дима после долгого изнурительного молчания, в которое просто прожигал во мне дыру. — Подожди, только переоденусь.

— Нет! — поспешно воскликнула я, когда мужчина только обернулся к лестнице. — Не стоит.

— Ма-а-анунь? — Дима нервно сглотнул, голос его непривычно дрогнул.

— Мы же девочки, — пожала плечами. — Как Марина будет при тебе жаловаться на жизнь, а? Я что, из тех больных на голову женщин, что на встречи с подругами берут мужей, заставляя чувствовать бедных девушек себя меганеловко? Нет, не обессудь!

— Мне все это не нравится, — отчеканил он вдруг, опираясь кулаком на косяк. — Ты мне скажешь, что с тобой?

Мои эмоции прыгали, как чертовы качели. Болела грудь, ныли мышцы, тянуло живот. Хотелось плакать и смеяться одновременно, а еще мутило от одного вида еды, хоть в этот же момент до головокружения хотелось бургер. А еще я заметила, что мыло по всему дому воняет травами и выбросила его в мусор вместе с зубной пастой. От ментола тут же скручивало желудок.

Я списывала все это на вчерашний торт, выбивший меня из колеи. Заставивший задуматься, действительно ли Дима любит меня? И если да, одинаковое ли у нас понимание этой любви? Быть всепрощающей женой, пока муж трахает других телок, я совершенно не хотела! Но и наезжать на мужчину без видимых причин тоже не собиралась. Поэтому утром быстро собралась и решила сбежать из дома. Никакая Марина меня не ждала, это просто была уважительная причина для того, чтобы остаться одной.

— Черт, — не дождавшись ответа, Дима сделал шаг вперед, притягивая меня к себе за талию. Вот он-то пах прекрасно… Просто великолепно! Как гребаное лекарство от всех моих недугов. Одна затяжка — и все вокруг кажется розовым и неважным. — Пчелка, ты меня пугаешь. Ты ведь помнишь, что я тебя люблю?

— Еще бы, — шмыгнув носом, я спряталась в ложбинку на его шее. Всю ночь Дима держал мне волосы над унитазом, кормил лекарствами и держал за руку, пока я бесчувственно валялась на кровати. Как такое можно забыть? Мне хотелось верить, что наши отношения для него особенные и исключительные. Но пора посмотреть правде в глаза: кто-то же испек этот гребаный тортик?

— Обещай звонить мне каждые полчаса, — строго настрого приказал он. — Нет, я сам буду. И знаешь… Не надо тебе за руль. Сейчас позвоню. Тебя дежурный охранник с вахты подвезет.

— Но!..

— Никаких «но», — под шумок Дима вырвал из моих рук ключи, спрятав их в широкий карман брюк. — Слушать твои разговоры он не будет, не переживай. А даже если будет… Ему плевать.

— Прямо полегчало! — саркастично закатила глаза я, тяжело вздыхая. — Домашний тиран прямо!

— Еще какой! — подмигнул мне Дима. — Я тебе еще после учебы заберу и поедем-ка мы с тобой к доктору, женщина.

Если Дима вбивал себе что-то в голову, то переубедить его никто никогда не мог. Как бы я ни сталась и ни убеждала, что уже чувствую себя великолепно. Тут-то врать не приходилось. В подтверждение этому я с огромным удовольствием умолотила три бургера и парочку взяла с собой на учебу. Никогда не думала, что в меня столько влезет.

Учеба в вузе, казалось, длилась вечность, да и пар было на редкость мало. Одни лишь лекции, ничего интересного. Но еще тяжелее стало на работе, когда нервозность решила довести меня до обморока. Плюнув на все, я схватила свои вещи отправилась к Алине. Коморка девушки находилась совсем рядом. Кроме того, она девушка была одна. Без лишних ушей.

— Тук-тук?! — сколько бы я ни молотила в дверь, ответа не поступало. Поэтому смело толкнула ее, напоровшись взглядом на отреченное лицо подруги. Она словно спала с открытыми глазами. — А-а-аль? — Ничего. Пришлось пощелкать у нее перед глазами, только тогда она, наконец, очнулась. — Добрый вечер, я диспетчер. Прием, планета вызывает Алину!

Я пришла к ней с четким намереньем отвлечься и поднять настроение, но Алина была еще более зеленая, чем я. Может, магнитные бури какие-то? И имя этим бурям было «мужики».

— Мне кажется, у моего мужчины есть кто-то, помимо меня, — дрожащим голосом прошептала Алина.

И меня как прорвало! Будто все те эмоции, что копились внутри с самой ночи наконец нашли освобождение. Слова вырывались эмоциональным потоком, остановить который я была не в силах:

— Если бы ты сказала мне это несколько дней назад, я бы не поверила. Потому что он признался тебе в любви, а для таких мужчин это намного важнее того же брака. Но… Но сейчас я думаю, что так оно, скорее всего, и есть. Все они кабели. Им всегда всего мало, Аль! Сколько для них ни делай, сколько ни старайся… Всегда найдется новая не истоптанная дорожка и…

Меня прорвало на истерические слезы. Никогда в жизни я так не плакала. Но самое ужасное, я не могла перестать вешать на Алину свои проблемы. И просто рассказала ей всю историю с тортиком и ужасные опасения об еще одной пассии у моего мужчины, чувствуя себя при этом ужасно токсичной.

— Мне кажется, это вообще его жена пекла! Старалась, небось, любовнице угодить… — выплюнула в сердцах, хотя Галина мне даже чем-то нравилась. Бедной Алине пришлось успокаивать меня, совсем как ребенка. Как вдруг она замерла. Резко отстранилась и нахмурилась:

— Ма-а-аш, а твоего мужчину случайно не Дмитрий Петрович зовут?

Шестеренки в моей голове отказывались складываться. От шока услышанного у меня даже истерика прекратилась! Посмотрев на Алину задумчиво, я попыталась представить, откуда она может знать Димочку.

И тут меня осенило… Что я вообще знала об Алине? Что она встречалась со взрослым депутатом. Кажется, один раз она упоминала его темные волосы. Три из трех. Даже четыре из четырех, если брать во внимание важный факт:

— Так это ТЫ тортики пекла?

Таких совпадений просто не бывает!

Алину прямо передернуло от страха, глаза широко распахнулись:

— Кажется, да, но…

И все, мой мир будто поплыл. Внутри один за другим взрывались гранаты, превращая органы в самое настоящее месиво. Мельком осмотрев Алину, я задохнулась: она тоже была блондинкой. Третьей! Как я вообще попала в порочный круг любовниц Димы? Не по ГОСТ-у ведь!

— Ты с ним, СПИШЬ? О, мой бог… Это ты С НИМ, что ли, мутишь? Это ОН тебе в любви признавался?

Быстро вскочив с места, я резко направилась к выходу. В комнате вдруг закончился кислород. Кажется, Алина говорила что-то про то, что Дима купил у нее торт. Ха! Я даже представить боялась, за какую цену и чем он расплачивался! В любом случае, этот кассовый аппарат я ему собиралась сегодня сломать.

***

— Чтоб тебя! — гневно топнув ногой, я в миллионный раз набрала Диму. Только в отличие от прошлых раз, когда он не брал трубку, теперь она была просто отключена. — Надеюсь, у тебя написано завещание, Димочка… Иначе будет очень обидно!

Позади меня послышалось многозначительное покашливание. Резко обернувшись, я встретилась нос к носу с уже знакомым мне мужчиной — Виктором Семеновичем. Именно он являлся владельцем любимого ресторана Димы, «Сокола», и предлагал мне деньги в обмен на украшение. Даже воспоминание об этом заново взбесило.

— Знакомые люди, — саркастично поднял бровь. — Добрый день, членовредительница.

Я сделала шаг в сторону, но мужчина и не думал уходить.

— Ой, да ладно! — закатила глаза. — Только не говорите, что я всю лестницу заняла и не даю вам пройти. Тут двадцать человек поместится.

А я ведь приехала к Диме, хотела высказать ему все в лицо, как приличный человек! А не по телефону писать… А так, мать его, хотелось! Пальчики так и чесались накатать ему мемуары на тридцать три листочка, чтобы он месяц вчитывался.

— Он на совещании, — ровным тоном осведомил меня Виктор Семенович. — Очень важном. Уверен, что звук выключен.

— Черт! — сжав в руке телефон, я едва не раздавила его. От злости начинало порядком потряхивать. Ей требовалось выбраться на свободу. И хотелось бы выплеснуть ее в сторону виновного, а не случайной жертвы.

— Полегче, сейчас пар из ушей пойдет! — этот шутник театрально поднял руки, которые я смерила недовольным взглядом. — Бросил тебя, что ли? Ну ты там не переживай. Много таких было и будет еще… А ты молодая, найдешь еще лучше даже.

— «Бросил»… «Много таких было»… — эхом повторила я, глаза против воли стали влажными, губа затряслась. — Знаете что, это вы Димочке передайте: пусть идет в пень! И это я его бросаю, понятно?

Быстро развернувшись на каблуках, утерла нос ладонью, оставляя Виктора Семеновича в полном изумлении.

— Эээ… Я что-то не понял… — послышалось вслед. Мне показалось, или этот умник испугался?

Не успела я дойти до метро, как рядом со мной остановилась знакомая машина. Уже почти испугалась, что это Дима очнулся, а нет. Не менее нежданный гость.

— Маша, привет! — приспустив стекло, он доброжелательно мне помахал. Только вот демоны во мне требовали крови и зрелищ. Показав ему фак, ускорила шаг. К счастью, начинались бордюры. Игнату требовалось остановить авто, выйти на улицу, чтобы нагнать меня. Что он и сделал к глубокой моей печали. — Да подожди ты, дело серьезное! Посоветоваться с тобой хотел…

Застонав в голос, я сжала кулаки, стиснув зубы:

— Игнат, я не знаю, что со мной происходит, но я тебе сейчас врежу. Три секунды, чтобы изложить свою просьбу. ВРЕМЯ ПОШЛО!

— Ха! Беременна, что ли? — с насмешкой хмыкнул тот, и я окаменела на месте, широко распахнув рот. Благо на это водитель акцентировать внимание не стал. — Слушай, у меня проблема. Помнишь, как я у Лерки твоей компромат искал? Так вот, она беременна теперь… Дело — дрянь. Что делать? Аборт?

— Во-первых, не «моей Лерки», а «твоей Лерки»! — отмахнулась от вопроса Игната, который звучал в голове снова и снова, как заевшая пластинка. — Во-вторых, если бы ты работу свою первый раз качественно сделал, то не пришлось бы ничего переделывать. Да и не заставлял никто тебя с ней спать, не придумывай себе оправдания! Сам этого хотел.

— Да, но… — мужчина опустил голову и стыдливо наморщил лоб.

— В-третьих, я тут при чем, а? — несмотря ни на что, продолжила. — Хватит на меня свои проблемы вешать. Прошлый раз меня чуть из-за тебя не прибили, чудо ты гороховое.

— Да я не вешаю, Маш, — едва слышно прошептал он. — Мне просто поговорить не с кем. Лерка мне нравится, но… Она же сука еще та. Как с ней можно детей заводить?

Усилием воли мне удалось досчитать до десяти, вернув каплю здравости рассудка. Положив ладонь на плечо парню, я ободряюще улыбнулась:

— Если ты думаешь, что Лерка спала с кем-то еще, то нет. Хотя… Может, она скрывалась мастерски, аки ниндзя? Вряд ли. Если ты спрашиваешь про аборт. То я лично против. Только тут не меня надо спрашивать, а будущую мамочку.

— Спасибо, Маш, — Игнат нелепо улыбнулся, обнажая свои идеально ровные зубы. Сейчас я понимала, почему Лера на него запала. Вполне себе приятный и красивый, если придурь из головы выбить. — Я это… Еще извиниться хотел. Меня совесть до сих пор гложет. Прости. Ты девка ничего такая, боссу повезло.

Вспомнив про Диму, я снова вскипела. Заметив перемену в настроении, Игнат быстро распрощался. Предлагал меня подвезти, но я торжественно отказалась. Минута рядом с ним, как год на войне.

— Марин, — быстро набрав номер подруги, я не могла перестать барабанить пальцами по экрану. — Ты в общаге? Надо срочно с кем-то поговорить…

— Дома, — девушка даже жевать перестала с перепуга. — А что такое? Голос у тебя, прямо скажем, интригующий!

— Ухала, значит… — угрюмо выдохнула. — Ну, ладно… Когда возвращаешься в столицу?

— Да у меня квартира в столице, Масянь! — удивила меня девушка. Чего, спрашивается, было в общаге тогда жить? — Я тебе адрес сообщением пришлю. Приезжай. Как раз обсудим то, что ты видела тогда… Точнее, кого.

Прочитав адрес с местожительства девушки, я удивленно присвистнула. Это был самый центр города! Что вообще это за удивительный и загадочный человек такой?

— Это что, Мась? — Марина ошарашенно уставилась на меня, брови ее медленно, но верно поползли на лоб.

— Это, — я ткнула пальцем в гору тестов на беременность, — то, что маловероятно, но нужно проверить. — Затем глубоко вздохнула и перевела внимание на огромную бутылку виски. — А это, если подозрения не подтвердятся.

— Пипец… — подруга упала на широкое просторное кресло прямо посреди огромной кухни. — Ну… Иди тогда, делай. Ванна в конце коридора, черная дверь.

На Марине было длинное белое домашнее платье и высокие теплые носки. В таком образе со своими ярко-рыжими волосами она выглядела как писаная красавица. А я со своими опухшим и поплывшим от слез лицом — просто поганка.

— Ну?.. — постучала в дверь девушка спустя целую вечность. — Машунь, ты не обижайся, но у меня полное ощущение, что ты смылась через канализацию! Уже почти час прошел… Ты там жива?

Я тяжело вздохнула и, утерев нос ладонью, хрипло прошептала:

— Заходи, дверь не заперта.

На носочках Марина вошла внутрь и остолбенела:

— Ты что, все десять тестов использовала?!

— Девять, — поправила я ее, махнув рукой на стопку коротеньких палочек. Кто бы знал, что тесты такие дорогие? Если приплюсовать к ним виски, то вся моя стипендия оказалась растрачена за раз. Очень импульсивный и глупый раз.

— И?.. — осторожно подойдя к раковине, Марина вдруг радостно завизжала и хлопнула в ладоши. — Ура! Ты не бере-е-еменна! Теперь празднуем? Давай пиццу, что ли, закажем в честь праздничка?

— Гмх… — кто-то словно затолкал мне в глотку мячик, не получалось ничего выдавить из себя. Собравшись спустя целую вечность, я наконец кратко кивнула. — Ага, празднуем. Супер.

— Я что-то не поняла, Масянь, — подкатив ко мне на коленях, она внимательно заглянула в глаза. — Ты что, ХОТЕЛА быть беременной?!

— Ну, — щеки моментально покраснели, — я пила таблетки. Уже не первую пачку, кстати, прикончила.

— Я не об этом спросила, — отмахнулась девушка, напрягаясь. — Ты хотела или не хотела быть беременной?

— Я…

— Боже! — та прикрыла распахнутый рот ладонью. — Ты хотела! Но… Черт! Тебе ведь только двадцать два исполнилось… Рано совсем. К тому же учеба в самом разгаре.

— Знаю, это та-а-ак глупо… — как бы я ни пыталась держаться, все равно слезы хлынули с какой-то бешеной скоростью, и втянуть их обратно не получалось. — Когда Игнат предположил, что я могу быть беременной, мне так хорошо стало на душе, знаешь? Будто… Будто все происходит так, как должно быть! Дети должны рождаться в любви, а я Димочку очень люблю. И с какого хрена мне ждать «правильного» возраста? Он может никогда не наступить! Своего человека ты встречаешь только раз в жизни…

Марина растерянно замолчала, а затем я почувствовала ее успокаивающие поглаживания на макушке. Сегодня день слез какой-то!

— Ну, — глубоко вздохнула она, — ничто тебе не мешает забеременеть теперь, когда ты определилась.

— Могу поспорить, — поджала губы я, — то, что я считаю его «своим человеком», вовсе не значит, что буду прощать измены.

— Оу! — ладонь девушки на моей макушке замерла. — А ты прямо уверена, что он изменяет?

— Я уверена, — язвительно процедила, — что этот бессмертный испытывает необычное притяжение к блондинкам!

Каким-то волшебным образом Марине удалось затянуть меня на кухню, где мы открыли наконец пресловутый виски. Учитывая то, что после ночных свиданий с туалетом, в моем желудке были лишь утренние бургеры, унесло меня с половины рюмки в дальние дали.

А дальше началось самое интересное. Марина вспомнила, что у нее есть в ванной окислитель, которым она своему отчиму (как выяснилось) мстила. Я вдруг решила, что стать блондинкой — самая лучшая и трезвая идея из всех возможных. Подруге удалось уговорить меня покрасить не все волосы, а только передние пряди. Мы даже парочку моделей нашли для прототипа!

— Будет просто огонь! Смываем? — заговорщицки подмигнула она мне спустя энное количество времени. Провернула кран, а воды и нет.