Глава 4. Искусство рождается в хаосе

Ася Дождь барабанил по крыше, превращая дом в гигантский резонатор. Я прикрыла окно в коридоре, когда мимо промелькнула Вика — босиком, с растрёпанными волосами, таща за собой плед. — И зачем я сюда вообще поехала? — её голос, нарочито громкий, донёсся из гостиной. — Здесь даже нормального Wi-Fi нет! Она швырнула подушку в диван, устроилась у камина и достала телефон, яростно листая ленту. Алый лак на ногтях мелькал, как сигнальные огоньки. Потом вдруг замерла, уставившись на портрет Вариной матери над очагом. — Ну и что в ней особенного? — пробормотала она, но поправила причёску. Из кухни донеслись смешок и шёпот. Варя с Костей копошились у раковины — она мыла посуду после завтрака, а он, обняв её за талию, целовал в висок, пока она ворчала: — Костя, дай закончить! И папа, кстати, ещё не завтракал. Опять всю ночь торчал в мастерской - голодный наверное. Сейчас все доделаю и отнесу ему еду. — Он взрослый, если надо будет, сам найдёт свой салат и тосты, — он перехватил губку из её рук, и вода брызнула на её одежду. — Эй, это моя любимая кофта! — Зато теперь с ароматом лимона, — Костя ухмыльнулся, а Варя, фыркнув, шлёпнула его полотенцем. Они напоминали пару воркующих голубей — она в очках, сползших на кончик носа, он с прядью волос, выбившейся из-за уха. Но за этим баловством сквозила привычная нежность — как у тех, кто давно научился читать мысли друг друга без слов. — Вику опять колбасит, — Варя кивнула в сторону гостиной, понизив голос. — Ась, думаешь, она в конце концов поймёт, что папа не её тип? Я пожала плечами, не зная что ответить — Я думал, что это её обычное состояние. Ну и будем честны, твой отец — не подходит для простой смертной стервы, — Костя усмехнулся, вытирая тарелку. — Он как мистер Дарси из «Гордости и предубеждения» — всемогущий и недосягаемый. — Ага, только вместо фехтовальной шпаги — кисти. Их смех растворился в шуме дождя. Я шикнула на них, но было поздно - Вика, уже все слышала, громко вздохнула и потянулась к бутылке вина на журнальном столике. — Весело вам, а я между прочим страдаю от неразделенной любви! Но думаю, это должно скрасить этот адский вечер, — провозгласила она из гостиной, наливая бокал до краёв. — Вик, сейчас вообще-то утро. — сказала я наиграно осуждающе, подсаживаясь к ней на диван. — Я знаю. Но моё сердце разбито, а ты... — Она повернулась и увидев в моих руках, фужер довольно хмыкнула. — ...а ты меня поддерживаешь! Она налила мне белого вина, и, откинувшись на подушки, я просто смотрела, как горит огонь в камине. Пламя танцевало, как будто под собственную музыку, бросая тени на стены и создавая атмосферу уюта, в которой, казалось, можно забыть обо всём. Но о том, что произошло прошлой ночью в мастерской, я забыть не могла. Я покраснела, почувствовав, как тепло разливается то ли от глотка алкоголя, то ли от воспоминаний, и всё, что было, вновь заполнило меня – напряжение, дрожь, желание. Вдалеке раздался гремящий звук грома, и дождь снаружи дома, словно обиженный, разошёлся яростнее. — Ну и погодка. — недовольно пробурчала Вика. — Я думала, мы отдохнём, позагораем. А с такой погодой только и остаётся, что сидеть дома! Но ни Варя, ни Костя не отреагировали. Они уже устроились на подоконнике с ноутбуком, листая каталоги картин для выставки. — Вот эту повесим в слева от центра, — Варя тыкала пальцем в экран. — А эту лучше ближе к углу. — Хочешь, выставить все по плавно по цветам? Что-то типа градиента? Я угадал? — Ты как всегда понимаешь мои задумки. — Она чмокнула его в щеку. — Если хотите лобызаться, то пожалуйста, делайте это в своей комнате! — Крикнула Вика. — У нас тут клуб одиночек и я прошу не портить нашу вечеринку. Гром загрохотал снова, будто небо раскалывалось надвое и я, почему-то, вздрогнула. — Ась, все в порядке? — Вика повернулась ко мне. — Ты вся красная. — От вина, наверное, — соврала я, опуская взгляд и отставляя бокал. Я встала, подошла к входной двери и прижала ладонь к холодному стеклу витража. — Завтра всё равно будет солнечно, — пробормотала Варя, щёлкая кнопками ноутбука. — Как раз погоду смотрю. Так что, Вика, ты завтра сможешь позагорать. И думаю, мы сможем даже искупаться. — Так тут всё-таки есть нормальный интернет! Пароль, срочно пароль! — Вика соскочила со своего места, бросившись к ребятам. Костя обнял Варю за плечи, шепча что-то на ухо. Она рассмеялась, звонко, как колокольчик. Видимо, Вике придётся повозиться с тем, что бы добыть информацию о паре цифр, что бы она могла выйти в сеть. Я улыбнулась. Все же, ребята были очень близки и эти их взаимные шалости никого не обижали, а только забавляли. Дёрнула ручку двери на себя. Мне все ещё было невыносимо жарко. — Куда? — Вася приподняла бровь. — На воздух. Душно. — Под дождь? Ты с ума сошла! Но я уже вышла на веранду. Холодный ветер впился в кожу, едва я оказалась на улице. Дождь хлестал по лицу, дышать стало намного проще. Он сказал: «Завтра — без одежды». И это завтра уже сегодня... Я вновь представила его руки — уверенные, — скользящие по моим бёдрам. Его губы, повторяющие путь пальцев. И то, как он смотрел на меня после, будто я была его лучшим творением и самой страшной ошибкой одновременно. — Замёрзнешь, — голос Александра возник за спиной, как продолжение моих мыслей. Я не обернулась. Его шаги приблизились, тяжёлые, мерные. Он набросил на мои плечи мой кардиган, который я вчера забыла в мастерской. — Спасибо. Небо разорвала очередная молния — серебряная змея, извивающаяся в чёрной пучине. Я считала секунды: раз, два, три… Загрохотало, будто небо раскалывалось вдоль шва, и я невольно вздрогнула. — Вы не спали всю ночь? — спросила я, всё ещё глядя вдаль, где дождь превращал деревья в размытые тени. — Да, — ответил он просто. Голос его звучал хрипло, как будто и правда выжженный бессонницей и красками. — Но когда меня посещает вдохновение, все низменные потребности уходят на задний план. Я неловко усмехнулась, хотя дрожь от его слов пробежала по спине. Низменные потребности. А как бы он называл то, что было между нами? Как классифицировал мои стоны, свои пальцы на моей коже? Наконец повернулась к нему. Он стоял, опираясь на перила, лицо освещалось светом качающейся от ветра лампы — то возникая из тьмы резкими чертами, то исчезая. Его рубашка промокла, прилипла к груди, обрисовывая рельеф мышц. Я заставила себя не опускать взгляд. С трудом. — А ты? — он приподнял бровь, и в уголке губ заплясала та же усмешка, что и тогда, в мастерской. — Спала? Или считала секунды до утра? Я не ответила. Вместо этого шагнула ближе, чувствуя, как капли дождя стекают за воротник, хотя мы и стояли под крышей, но природа разошлась не на шутку. Его дыхание смешалось с моим, пар от него вился в холодном воздухе. — Вы рисуете меня сейчас, — сказала я не вопросом, а утверждением. — Даже когда не смотрите. Он наклонился, и я почувствовала, как его губы коснулись мокрой пряди у виска. — Все верно, рисую не глазами, Ася. Памятью. Его рука скользнула под кардиган, ладонь легла на поясницу, обжигая даже через ткань. Я втянула воздух, но не отстранилась. — И что вы там видите? — прошептала я, зная, что играю с огнём. — Страх, — он провёл пальцем вдоль позвоночника, заставив меня выгнуться. — И голод. Как у волчонка, который впервые учуял кровь. Ещё одна молния, и в её свете я увидела его глаза — серые, как сама буря. В них не было ни жалости, ни сомнений. Только азарт художника, который знает, что муза уже в капкане. Или, так говорят только про охотника и добычу? — Завтра… — начала я, но он перебил, прижав указательный палец к моим губам. — Уже сегодня, — поправил он. — Сейчас. Гром заглушил мой вздох. Его рука отпустила меня, но я поймала её, чувствуя, как бешено стучит пульс на его запястье. Он рассмеялся — низко, глухо, и этот звук пробрался под кожу. Думаю, он понимал, что он мне нравился и нагло пользовался этим, то притягивая, то вновь держа дистанцию. А может, это был его обычный стиль общения с женщинами? Внутри кольнула ревность. — Искусство не ждёт удобных моментов. Оно рождается в хаосе. И прежде чем я успела возразить, его губы накрыли мои, грубо, без прелюдий. Дождь лился на лицо, на губы, смешиваясь со вкусом этого поцелуя. Его руки рванули вязаную ткань кардигана, опускаясь ниже плеч. Холодный воздух ударил по плечам, но тут же его ладони согрели их, удерживая меня на месте. — Александр… — попыталась я вырваться, но тело предало, прижимаясь к нему. — Тише, — он приподнял меня, посадив на перила. Дерево было скользким от воды, но его руки держали крепко, как капкан. — Ты же хотела стать настоящей? А это, новый урок. Покажи, что не боишься. Что готова. И в последней вспышке молнии, перед тем как гром сотряс небо, я поняла — он не просто художник. Он - творец, а я - его вдохновение.