Глава 5. Манифест

Александр Её губы ещё дрожали, когда я оторвался от поцелуя. В глазах — тот самый огонь, который я высекал в ней всю прошлую ночь. Не давая опомниться, взял за руку, ощутив под пальцами тонкие запястья. — Ты готова, — констатировал я, не спрашивая. Она кивнула, не сводя с меня глаз, и я помог е слезть с перил и повёл её в мастерскую. Я всё подготовил заранее. Подиум стоял посреди комнаты — белый небольшой куб, освещённый софитами. Похожий на алтарь. Или на ложе. — Сюда, — сказал я, подводя её к месту и присаживаясь перед ней. Её ступни дрогнули, когда я коснулся их пальцами. — Я помогу. — Босоножки упали на пол с тихим стуком и она легко ступила на светлую поверхность. Свет падал сверху, выхватывая каждую деталь — тень под ключицей, горящие щеки, каплю дождя, на ресницах. — Ты знаешь, чего я хочу, — сказал я, отходя к мольберту. Кисти уже ждали в подставке, а краски на палитре. Она медленно провела руками по бокам, словно сбрасывая невидимые оковы. Платье сползло с плеч. Спустилось ниже. Замерло на бёдрах. Я затаил дыхание, наблюдая, как одежда окончательно падает к её ногам. — Хорошо, — пробормотал я, когда она осталась в белье — белом, невинном. — Продолжай. Она замерла, пальцы замерли на застёжке лифчика. Глаза искали мои — разрешения? Приказа? — Сними всё. Полностью. Дрожь пробежала по её телу, но руки повиновались. Лифчик раскрылся, обнажив грудь — идеальную, с родинкой у левого соска. Трусики упали, обнажив треугольник светлых волос. — Не прячься, — прошипел я, когда её ладони инстинктивно потянулись прикрыться. Она выпрямилась, но подбородок все равно задрожал. Я достал из коробки шифон — прозрачный, как её стыд. Обернул вокруг неё, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой кожей. Отступил к мольберту, сжимая кисть. Шифон цеплялся за её бёдра, открывая больше, чем скрывал. Первый мазок — по холсту, по её коже одновременно. Я рисовал яростно, смешивая цвета прямо на её силуэте. Синий по линии позвоночника, алый — там, где шифон сливался с телом. Она начала дышать глубже, грудь вздымалась в такт моим движениям. — Позу, — бросил я, не отрываясь от мазков. Она подняла руки, выгнув спину. Шифон сполз, обнажив сосок. Кисть дрогнула, оставив алый след на холсте — ровно там, где её губы приоткрылись от вздоха. — Александр… — её голос звучал как предупреждение и мольба. — Молчи. Я добавил жёлтый в блики на её плечах, потом чёрный — в тени под коленями. — Повернись, — скомандовал я, и она медленно развернулась, ткань упала с одного плеча. Лопатка выступала, как крыло. Падший ангел. Кисть выписала изгиб, потом дрогнула, оставив кляксу. Я выругался, стирая её пальцем, но пятно осталось — багровое, как след поцелуя. — Не останавливайтесь, — вдруг сказала она, и голос её звучал хрипло, будто пробуждаясь от долгого сна. Я замер, глядя сквозь холст. Она стояла, выставив бедро вперёд, рука касалась затылка — поза, полная вызова. Она улыбнулась — впервые за всё время. Не робко, а дерзко. И именно тогда понял, что хочу её. Не как натурщицу для своего портрета. А как женщину. Все это время я игнорировал свои желания. Они были явные, но я отрицал их. Прикрывался тем, что хочу раскрыть уверенность Аси. Ласкал. Целовал. Но это было все лживое. А она была честной. Я видел, как она смотрит на меня. И использовал её чувства. — Ты… — начал я, но слова застряли. Капля пота скатилась между её грудями. Шагнул к подиуму, но она подняла ладонь: — Мы должны закончить. Я зарычал, схватив краску в тюбике. Выдавил на холст кроваво-красный след, провёл им от её шеи до лобка. Это уже не был портрет. Это был манифест. -ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ Вика Последний бокал вина отдавал кислотной сладостью. Я швырнула его в раковину, едва не разбив. Варя с Костей копошились у ноутбука, как два маньяка-перфекциониста, а Ася... Ася просто исчезла. И я знала где она. Дождь хлестал по крыльцу, когда я вышла. Холодный ветер впился в декольте, но мне было все равно. Красота требует жертв. И пусть Александр увидит, как капли стекают по шее в вырез. Я покажу ему, что не ту он выбрал в натурщицы. Мастерская светилась тускло, будто скрывая секрет. Подкралась к окну, прижав ладони к стеклу. Конденсат застилал обзор, но я разглядела: Ася стояла на подиуме, обёрнутая в какую-то ткань, которая скрывала меньше, чем моё самая откровенное белье. А Александр... Он писал её, но не как художник — как любовник. Его кисть скользила по холсту, а взгляд... На меня никто и никогда так не смотрел. И это было только не из-за её наготы. Злоба накатила волной и сжала горло. — Почему она? — выдохнула я, впиваясь ногтями в подоконник. Боль в костяшках вернула реальность. Внутри всё перекосило: обида, зависть, стыд. И этот проклятый алкоголь, который превратил их в лаву. Она же знала. Знала, что он мне понравился с первого дня. И что она может ему дать? Подумаешь, грация и милое личико. Но настоящая красота - во мне. И уж как обращаться с мужчинами знаю не понаслышке. Гром грохнул, но я не отпрянула. Смотрела, как он поправляет ткань на её бедре, пальцы задерживаются дольше нужного. Как она смеет краснеть, будто невинная жертва, когда сама напрашивается? — Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как пульсирует в висках. — Хочешь быть музой? Славы? Это тебе обеспечу... Отступила от окна, футболка прилипла к спине. Идея родилась мгновенно — я достала телефон, навела камеру на светящийся квадрат окна. Увеличила. Сняла. Ася прикрыта прозрачным шлейфом, Александр за её спиной, рука на талии... — Выставка-то скоро, — усмехнулась я, сохраняя фото в облако. — Думаю, гости оценят бэкстейдж. Где-то в глубине, под слоем злости, копошилось что-то жалкое и колючее. Я прижала лоб к мокрому стеклу, вдруг осознав: это не Ася виновата. Это я — та, что строит из себя стерву, потому что боится признать — он просто не смотрит в мою сторону. Никогда. — Нет, это не правильно. — шмыгнула носом, стирая предательскую слезу. — Удали. Сейчас же, — прошептала себе, тыкая в экран мокрыми пальцами. Галерея. Фото. Долгое нажатие... «Удалить». Палец завис над кнопкой. На экране — они. Александр, с лицом, которого я никогда не увижу в свою сторону. Ася, с закрытыми глазами и губами, приоткрытыми будто в немом стоне. Искусство? Да хуже порно. — Чёрт, — выругалась я, пряча телефон. — Завтра удалю. Утром. Обязательно. И побрела обратно, спотыкаясь о ступеньки. Мокрые волосы лезли в глаза. Где-то внутри возрастал стыд. За себя. За свои мысли.