49

Эти слова как нож в спину. Верить им или нет? Я слишком мало знаю Владимира, чтобы делать выводы. Но вряд ли мужчина, который финансирует больницы и помогает детям, способен бросить беременную невесту.

А вот Эля вполне может лгать, лишь бы задеть меня.

Поэтому я просто пожимаю плечами:

– Ну подумаешь, не сложилось.

Это звучит цинично, но я не хочу чтобы Эля видела мои чувства. Мою растерянность и сомнения. Лучше пусть думает, что мне плевать.

Разворачиваюсь и топаю дальше, стараясь абстрагироваться от того, что она шипит мне в спину.

Слышу голоса Вовы и Виктора, долетающие из гостиной. Хоть двери там плотно закрыты, но мужчины разговаривают на повышенных тонах. Слышу обрывки фраз:

– …ты мне обещал!

– …да я ее пальце мне тронул!

– …мне надоели твои выкрутасы!

– …отвали, я сам взрослый мальчик!

– ...останешься без финансирования!

– …мои деньги!

– …здесь нет твоих денег, ты просрал свою часть наследства. Забыл?

Я сглатываю и мышкой ныряю к себе в комнату. Слышу, как дверь в гостиной резко распахивается, кто-то выходит в коридор.

– Вован, ну давай поговорим по-нормальному, – долетает взволнованный и даже испуганный голос Виктора. – Мы же братья, ты чего?

– Мне не о чем с тобой говорить, – а это уже Владимир. Его голос полон холодного бешенства. – Ты мне клялся, что больше не будешь цепляться к прислуге! И я предупредил, что больше не буду тебя отмазывать. Если Катя скажет, что ты ей навредил, я сам заставлю ее написать заявление!

– Да ничего я этой Кате не сделал! Ну так, зажал немного на кухне.

– Зажал?

– Ну… да…

Слышится звук удара и женский вскрик. Затем – звук падающего тела и вопль Эльвиры:

– Ты что творишь! Брата своего убить хочешь из-за этой шалавы? Она сама ему прохода не давала! Еще с первого дня!

Я едва успеваю отпрыгнуть вглубь комнаты. Дверь с грохотом открывается, на пороге стоит Владимир:

– Готова? Вещи собрала?

По его лицу невозможно ничего прочитать.

Нервно киваю:

– Д-да… почти.

– Собирай.

– А… меня отпустили?

Вижу за его плечом коридор, Виктора, который сидит на полу, прислонившись спиной к стене, и Эльвиру, протянувшую ему носовой платок. Виктор прикладывает платок к разбитому носу.

– Отпустили, – мрачно подтверждает Владимир.

Я быстро собираю вещи. Бросаю все в чемодан. А у самой на сердце становится тепло. Вова за меня заступился. Может, он и правда неравнодушен ко мне?

На подкорке сознания так и крутится робкая мысль: а что, если нам все же попробовать? Дать шанс. У меня отношений давно не было, я никому ничего не должна. Почему бы и нет?

– Все? – Вова смотрит на чемодан в моих руках.

– Да, а где Стас?

Он берет чемодан из моих рук.

– Зачем тебе Стас?

– А кто меня в город отвезет? Ты? – спешу за ним к выходу.

Его лицо вмиг становится хмурым.

– Зачем? – спрашивает он.

– Как это зачем? Домой, – улыбаюсь.

– Куда домой? Обратно в деревню?

– Нет. У меня же квартира есть в городе. Помнишь, ты меня подвозил как-то? Как раз оттуда до больницы недалеко, – поясняю.

– Ты не поедешь домой, – говорит он после минутных раздумий, когда мы проходим мимо Эли и Виктора. – Я решил, что ты поживешь у меня. Так будет лучше.

Хлопаю ресницами, пытаясь осознать смысл этих слов. Мы уже выходим в холл, когда сказанное окончательно доходит до мозга.

– Подожди, я же сказала, что между нами ничего быть не может.

– А я настойчивый, – тут же говорит Вова. – Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

– Спокойнее?

О чем он вообще?

– Да, и за тебя, и за ребенка.

Его взгляд скользит по моему животу. Внутри разливается странное щемящее чувство. Глаза щиплет от слез.

Может, откинуть все предрассудки?

– Я тебе безумно благодарна, – шепчу.

Голос дрожит.

Вова внезапно обнимает меня и прижимает к себе. Утыкаюсь носом в лацкан его пальто, и меня окутывает приятный запах парфюма. Знакомый запах. Кожа, мята, белое дерево…

Я бессовестно хлюпаю носом.

– Все-все, – шепчет Вова. Гладит по голове, как я сама недавно гладила Настю. – Все будет в порядке. Нам пора уходить отсюда.

Киваю. Стираю с лица слезинки.

Все хорошо. Мне нравится, как меня обнимает Вова.

В холл выходят Эля и Виктор. Последний продолжает прикладывать к носу платок в красных пятнах.

– Если ты еще не забыл, – цедит Эльвира, – то ребенок внутри нее – наш.

А сама смотрит то на меня, то на Вову. Что-то мне этот взгляд очень не нравится.

– Еще раз, – говорит Вова таким тоном, будто смертельно устал, – для особо одаренных. Я забираю Катю именно ради ребенка. Он должен развиваться в покое. К сожалению, атмосфера этого дома оставляет желать лучшего.

– Но наш договор!.. – Эля пытается возмутиться.

– Оплачен моими деньгами, – жестко перебивает Вова. – Правда, Витек? И этот дом, и ваша машина, и вся прислуга и даже это платье на тебе, Эля, оплачено моими деньгами. Потому что свои вы еще в Штатах спустили на бирже.

Эля дергается, как от удара. Растерянно смотрит на Виктора. Тот медленно покрывается бурыми пятнами. Упс…

Кажется, кое-кто только что узнал правду?

– Но… но… – лепечет она. – Витя, скажи, что это неправда!

Витя молчит.

Я же не могу сдержать счастливую улыбку. Только она тут же меркнет, едва встречаюсь взглядами с Виктором. Становится страшно от того, как он смотрит. Но я нахожу в себе силы, чтобы сказать:

– До свидания.

И мы с Вовой выходим из дома.

Не могу поверить, что я свободна. До родов так точно.