Глава 1 — Не вовремя

Накануне…

С недоумением смотрю на фотографию личного дела. Вверху маленькое фото какой-то девочки, а может мальчика. В таком масштабе не разберешь. Мамаева Кира Платоновна. Девочка. Сюр какой-то…

Встряхиваясь, продолжаю разговор.

— Наина, ну какой ребёнок? Ты серьёзно сейчас? Мы же обсудили… Тебя просто пытаются развести. Не может у меня быть никакого ребёнка. Я послал их к черту. И тебе нужно было сделать также.

Разговаривая по телефону, быстро иду по коридору нашего седьмого этажа.

— Платон Александрович, здравствуйте! — разворачивается следом за мной какая-то незнакомая мне девушка.

— Здравствуйте…

Иду мимо, не отвлекаясь.

— Нет, мам, — продолжаю разговор с Наиной. — Исключено. Ну я же сдал биоматериал. Чего ты опять начинаешь?

Наина Павловна мне не мать. Но воспитала как родного сына. Сейчас у нас очень сложные отношения. Наина тиран… я, впрочем, тоже. И сейчас у неё приступ яростной тирании. А я не могу ей перечить, она серьёзно больна, проходит лечение в Израиле. И ей нельзя волноваться.

— Так тест показал, что ты отец! Разве ты не посмотрел результат?!

Нет, не посмотрел. Секретарь переслал его ей, чтобы она успокоилась.

— Да ладно? — застываю я в недоумении. — Это какой-то развод. Ты уверена в лаборатории? Может, они им заплатили за результат.

— Кто "они"? Социальные работники?! Ты не самый богатый человек, Платон, чтобы вешать на тебя чужих детей, окстись.

Увы, да. Корабль с моими доходом терпит крушение. И скоро под нож пойдёт немногочисленная недвижка.

— Это твоя дочь там в детском доме. Ее зовут Кира. Не позорься, забери! — рявкает она рассерженно. — Бросишь её на нянек — клянусь, прокляну.

— Но… я занятой человек. Я пытаюсь вытащить наш бизнес, вообще-то.

— Я, ты знаешь, тоже не цветы нюхала. И этот бизнес создавала. Но воспитала тебя сама.

Скидывает вызов.

— Оху…ренеть просто.

— Платон Александрович, водички? — услужливо уточняет секретарша.

— Неси… — слепо смотрю перед собой, пытаясь осознать масштаб трагедии.

Ребёнок?!

— Неси водички…

Прикладываю руку ко лбу. Меня что — кто-то проклял? Сначала полное обрушение бизнеса, потом болезнь Наины, теперь какой-то непонятный ребёнок…

Вспоминаю, что вообще-то у меня конец света в агентстве. И снова срываюсь с места.

Забери… Куда я должен его забрать?! Что с ним делать?? С ней… — поправляю себя. Кира, да?

Нет, я хочу сделать тест сам, как минимум. Может у Наины крыша поехала и она сама подделала анализы. Зачем? Наина мечтает о внуке. Но вряд ли бы поступила так.

Я — отец? Что так не вовремя-то?! А можно лет на десять отложить?!

Но, увы, крио существует только для сперматозоидов. Для детей ещё не изобрели.

Резко торможу, чуть не поймав лицом открытую дверцу встроенного в стену шкафа, в цвет коридора.

Сзади в плечо мне втыкается…

Разворачиваюсь.

Снова та девушка!

— Не нужно за мной ходить! — цежу гневно. — У меня есть секретарь. Идите к нему.

Прикрываю дверцу.

Поджав губы, делает шаг назад.

Со злостью луплю по опять открывающейся дверце шкафа с проводкой. Он с грохотом закрывается и открывается снова.

— Ты наладишь это когда-нибудь?!

— Завтра. Клянусь, Платон Александрович! — выглядывает завхоз.

— Сегодня!

— Сегодня закупка.

Ах, да.

Садясь за стол секретаря, ищу в заблокированных номерах номер той женщины, Зои Васильевны, что звонила на счёт "ребенка". Но заблокированных слишком много и все без имён.

— Люба! Все заблокированные за последние три недели номера обзвони, найди мне Зою Васильевну. Срочно. Прямо сейчас.

Бросаю на стол свой рабочий телефон.

Сжимаю переносицу пальцами.

— Что у меня сейчас?

— Собеседование. А потом планерка.

— Собеседование…

Спускаюсь в холл, где обычно ждут соискатели.

Восемь человек. Это те, резюме которых не улетели в мусорную корзину.

— Здравствуйте. Меня зовут Платон Полярный. Я исполнительный директор рекламного агентства "Пятый элемент". Мне нужен креативный менеджер.

Обвожу сидящих взглядом. Господи… Ни одного подходящего.

Человек, с которым я работал забрал клиентскую базу и открыл свой бизнес, стал конкурентом и снизил удельную емкость рынка, которая и так небольшая в нашем регионе. Мудак? Безусловно… Но это лирика. Мне нужен новый, круче, чем был старый.

— Первые полгода без зарплаты, только процент с проектов. Есть успехи — есть зарплата. Нет успехов — значит, платить не за что. Балласт мне не нужен.

Двое встают и молча уходят. Прекрасно. Нашим легче выбирать.

— Через полгода вашей успешной работы, я уже оцениваю вас как опытного менеджера, и вы получаете к своему проценту несгораемую сумму.

— А если у меня уже есть опыт? — уточняет один, самый молодой из мужчин. — У ваших конкурентов.

— А почему Вы уволились? Или Вас уволили?

— Характерами не сошлись.

Значит, уволили. А мои конкуренты хорошего спеца не отпустят.

— И со мной не сойдетесь, — предупреждаю я, хмурясь глядя пацану в глаза. — Свой характер придётся засунуть в ж-ж… подальше. И все инициативы потратить на работу.

Недовольно кривит лицо.

— Итак… "Нет", — качаю головой женщине лет сорока.

— Почему?

— Без объяснения причин. Просто "нет".

Причина есть — стиль одежды исключает вкус. А у моего менеджера он обязан быть. Это часть его компетенции.

— "Нет", — исключаю ещё одного невзрачного персонажа.

Он даже себя не может продать на собеседовании. Что уж говорить о большем.

Остаётся три человека.

Раздражаясь, веду по ним взглядом, пытаясь за что-то зацепиться. Шатенка, которая пыталась тормознуть меня в коридоре и блонди… вполне себе по "самопрезентации". Хищный взгляд, умные глаза.

— Возьмите меня! — встаёт шатенка.

Разглядываю. Точно до тридцати.

Волнистое пышное каре. Стройная. В глаза бросаются изящные плечи, с выразительной линией мышц. Поправляет упавшую на лицо прядь волос. Тонкие пальцы… два серебряных колечка на указательном.

В белоснежной облегающей майке и широких черных брюках. На шее яркий платок. На запястье широкий браслет в цвет платку. В руке белая сумочка, к ней приколот крошечный букетик с сухоцветами вместо броши. В цвет шёлковому платку. Хм…

— Я талантливая и креативная. Не боюсь браться за что-то новое.

— А как насчёт доделывать старое?

— Эм… тоже — да.

Вытаскиваю ее резюме. Быстро пробегаю взглядом.

— А-а… тоже "нет".

— Почему?!

— Художник, танцор, певица, ведущая на радио… Все перечислять не буду, окей?

— А что не так?

— Всё. Если уж вы получили хорошее образование, то получите и опыт по нему. А не вот этот радостный бессмысленный калейдоскоп ищущего себя подростка.

Её лицо возмущённо дергается.

— Могу с вами поспорить.

— Со мной нельзя спорить… — ищу её имя в резюме. — Богдана Сова.

Я всегда прав.

— Сова, — поправляет ударение, перенося его на первую гласную.

— А вы просто возьмите меня, Платон Александрович. Ну в качестве ставки в тёмную. Неужели в вас ни капли азарта? А вдруг я выстрелю?! Вам как минимум интересно со мной разговаривать… уже целых пять минут, — бросает взгляд на часы на стене.

Зависаем глаза в глаза. Я бы тебя в другом качестве "взял". И возможно, вечер действительно бы был нескучный. А на работу — нет.

Недовольно вздохнув, перевожу взгляд на оставшихся.

И-и-и?

Молчат.

Ну нет… Не хочу на эту должность женщину! Потому что…

Смотрю опять в её резюме.

— Нет, исключено. У вас ребёнок.

— Вы что — детоненавистник?

— Нет. Я опытный работодатель. Он у вас будет болеть, а потом вы родите ещё одного, а может двух. Я не могу себе этого позволить.

Смотрю на резюме блондинки. Детей нет, тридцать пять. Опыт есть. Отполирована и в идеальной форме. Такие уже не рожают. Виктория.

— Виктория. Будем пробовать. Завтра в девять. Собеседование закончено.

Разворачиваюсь к двери.

— Она у меня не болеет, её зовут, Надюша, — идёт за мной Сова. — Она вам понравится.

В смысле?!

— Нет. Мне не понравится никакая Надюша.

Мне даже Кира заранее не нравится! Это, мать вашу, такая ответственность, тут два высших образования надо, медицинское и психологическое, как минимум.

А вокруг "дети" рожают детей и все умиляются, как же это здорово. А потом они вырастают в сломанных людей и тоже кого-то рожают, ломают… Пусть все сдадут экзамен на родительство, а потом делают, что хотят.

— Платон Александрович…

— Нет. Исключено. Я уже взял человека.

— Возьмите двоих.

— Вы опять спорите!

— Я приготовлю вам божественный чай.

— У меня есть для этого секретарь.

— Но она готовит обычный! — не унимается шатеночка, не отставая от моего быстрого шага.

— Не люблю чай.

— Вот! Это потому что его готовила не я.

— Это просто исключено. Ребёнок— это отвод! Неужели не ясно? — разворачиваюсь к ней лицом.

Зависаем снова, столкнувшись взглядами.

Глаза у неё конечно… Нет, не необычного какого-то то эксклюзивного цвета, просто зеленые, не огромные, не модные кошачьи. Обычные. Но необычные… Ясные и словно подсвеченные изнутри эмоцией. В литературе такие называют "лучащиеся", если я правильно помню.

Богдана расплывается в широкой улыбке, хвастаясь ямочками на щеках и белоснежными зубами.

И я практически договариваюсь с собой на "нескучный" вечер. Хотя типаж абсолютно не мой. Я предпочитаю более конкретных и не капризных. Типа Виктории. Времени на романы у меня нет. А эта капризная… Но цепляет чем-то…

— Возьмите меня… — доверительно.

Отламывая цветочек, аккуратно вставляет его мне в нагрудный карман.

И дать бы ей по рукам, но…

— Я бы "взял", — дёргаю бровью. — Но не на работу. Хотите, на ужин приглашу?

— Нет… — разочарованный вздох, широкая улыбка медленно гаснет. — На работу хочу.

— Ребёнок — это "нет".

Мы на грани банкротства. Весь доход уходит на оплату счетов по лечению Наины. Я не потяну не работающего ключевого сотрудника. А это больничные и декреты, декреты и больничные. Мужики — мудаки. Женщина с ребёнком работать вообще не должна. Женщины — дуры, не понимают, что нельзя рожать от мудаков.

Я не люблю и тех, и других. И я не могу за них отдуваться.

— Но график же свободный… — пытается ещё раз.

— Потому что он ненормированный!

Закрываю перед носом Богданы дверь в кабинет.

Разворачиваюсь к секретарю.

— Нашла?

— Да. Вот… Я записала "Зоя". И сказала, что вы сегодня перезвоните. Все верно?

— Верно.

— Платон Александрович… — виновато сводит брови.

— М?

— Вот… — кладёт передо мной справку о беременности. — Мне скоро в декрет и…

Люба женщина не маленькая. И только сейчас, после её справки я замечаю, что — да… очевидно беременна.

— И ты, Брут?! — хватаюсь за голову.

— Мне тридцать… тянуть некуда.

— Уйди… — с досадой сжимаю переносицу.

— Простите… — бормочет снова, сбегает из кабинета.

Звоню…

Зоя, оказывается, руководитель какого-то фонда. И девочку знает лично. Обещала ей найти родню. Девчонке шесть. Мать "Татьяна" сидит.

— Это все какая-то ошибка… У меня нет таких знакомых женщин.

— Знаете, наркотики меняют реальность очень быстро. Сегодня ты преуспевающая бизнес леди, завтра спишь в овраге, а послезавтра сидишь за хранение.

— Ну, не знаю.

— Киру нужно обязательно забрать. Жизнь Киры была непростой, и она очень страдает в детском доме. Будьте человеком.

Да я человек…

Но я даже примерно не знаю, что такое шестилетний ребёнок как личность. У меня ни медицинского, ни психологического. Шесть… Это как мой завхоз или ещё хуже?

Нет, этого просто не может быть, потому что не может!

После короткого разговора с Зоей Васильевной, еду в детский дом…