Глава 37 — Пьяный

Лежа на ковре навзничь после душа в белоснежном халате, Платон цедит по гибкой закрученной трубочке из стакана виски, щедро разбавленный колой.

Виски — это самое крепкое, что оказалось у него в баре.

Дома хаос… девчонки счастливы.

Периодически кто-то запинается о его ноги.

Со временем беготня замедляется, радостные вопли и смех затихают.

Я пытаюсь утолкать детей в ванную. Ни в какую не соглашаются.

Договариваемся, что девочки будут мыться по очереди и одна будет развлекать разговорами другую в процессе.

— Если Кира не почистит зубы, придётся вести её завтра к стоматологу! — намеренно громко заявляю я Полярному.

Да, да… не слишком педагогично запугивать. Кира до ужаса боится врачей. Но… зато правда! Не будет чистить зубы, и ей придётся с этим столкнуться.

— Мамочка, она будет! — выглядывает Надюша из ванной. — Я за ней посвежу!

— Сейчас! — бежит Кира в трусиках из ванной с котёнком.

Кладёт его на грудь Полярному.

— Покавауль пока…

Он медленно открывает глаза. Подозрительно смотрит на котёнка.

— За что?

— Радуйся! Твоя дочь тебе доверила самое ценное, что у неё есть. Оправдай доверие.

Вздох.

Кладёт ладонь сверху на ещё не до конца обсохшего после купания котейку.

— Тебе глаза не режет?

— Что? — оглядываюсь.

— Мой нимб.

— Тебе очень идёт! — улыбаюсь ему.

Котёнок громко урчит у него под ладонью.

— Это ведь не реально со мной происходит, да? Может, мне кто грибов подкинул в чай месяц назад? И у меня затяжные галлюцинации.

Пьяный…

— Ты хотел бы, чтобы Киры не случилось? — с сжимающимся сердцем уточняю у него.

Задумчиво скользит взглядом по потолку.

— Даже думать на эту тему… все равно что вернуть её в интернат. Только… из трусости быть осуждаемым обществом не довести это дело до конца. Поэтому, я запрещаю такие вопросы. Она есть. Она моя. Всё.

Вот как на него злиться?

Вот там внутри у него много красивого. Несмотря на тот колючий фасад, который он нарастил. Вперемешку с безобразным, конечно.

— Дети обезврежены?

— На полчаса…

Закрывает глаза, облизывая губы.

— Почему ты ещё не на мне?

— На тебе сейчас другая девчонка! — глажу за ушами котёнка.

Но так и быть, наклоняюсь, целую его в губы.

— Торжественно вручаю инициативу сегодня тебе, Сова. А мне… долей ещё вискаря, будь любезна.

— Мне кажется, не очень хорошо пить при детях.

Поднимает с пола пульт. Нахмурившись, смотрит на кнопки.

— Что ты ищешь?

— Кнопку телепорта. У меня ощущение, что я… марафон бежал. И тело отказало.

Вожу пальцами по его волосам. Разглаживаю напряжённую морщинку между бровями.

— Ты долго был в интернате?

— Не помню… может, полгода…

— Почему ты туда попал?

— Мать решила, что ребёнок — это слишком сложно для неё. У нее началась депрессия, истерики. Не было денег… Она решила, что она не вывозит…

— А отец?

— Он её бросил беременной. Классика…

— Откуда ты это все знаешь?

— Она рассказала об этом позже.

— Ты нашёл её?

— Нет. Она меня. Хотела восстановить отношения. Уже со взрослым удобным сыном.

— И…

— Пошла нахер. У предателей ни родства, ни возраста, ни пола. Ничего их не прощает.

— Ну, а если у неё правда была клиническая депрессия?.. Это серьезное расстройство психики. И ей было тяжело.

— Тяжело? Как говорит моя дочь — "жопе легче". У меня есть мать. Вторая мне не нужна. Полный карт-бланш на депрессии.

Засовывает трубочку в рот, допивая виски.

Ладно-ладно…

Котёнок, встряхнувшись, спрыгивает на ковёр, уходя в исследовательское путешествие.

Валяясь рядом с ним на животе и опираясь на локти, глажу губами его скулу.

Задирает лицо, касаясь моих губ своими. Я чувствую в его дыхании виски, колу, мяту…

— Дана… — шепчет.

Наши губы нежно скользят.

— М?

— Забыл…

— Что?..

— Хотел сказать тебе что-нибудь… о… чувствах… но твоя грудь бессовестно вывалилась в вырез…

Переворачиваясь, заваливает меня на спину.

— …И в голове одни пошлости! — впивается в грудь.

Демонстративно хныкаю.

— Хочу о чувствах.

— Чувствуешь? — прижимает мою руку к эрекции.

— Вероломный ты пошляк! — вздыхаю не слишком печально, сжимая его. — Уходи отсюда в спальню. Ты слишком восемнадцать плюс, чтобы тебя лицезрели дети.

Выпроваживаю его из гостиной.

Перевозбужденные от событий девочки никак не засыпают. И мы долго шёпотом болтаем с ними. Перекладываю спящего котёнка с колен в его домик.

Зеваю…

У меня тоже ощущение, что я сегодня бегала марафон!

Полярный, пощади! Давай просто поспим? В обнимочку. Чтоб было тепло и уютно.

Или это совсем не сексуально для такого мачо как ты?? Я по-моему оправдаю сегодня звание бревна!

Но… не я одна!

Полярный спит. Совершенно не как мачо, а как живой уставший человек.

Улыбаясь, подлезаю к нему, обнимая как плюшевую игрушку, руками и ногами. Ну а что? Он сам отдал мне сегодня инициативу, в конце концов…

Чтобы как следует переспать с женщиной её надо немножко напоить. С мужчинами, кстати, тоже оказывается работает…

С чувством удовлетворения и уюта засыпаю, равномерно дыша ему в кожу.

Просыпаюсь с утра от топота детских ног за дверью.

Черт! Я же хотела проснуться раньше них! Полярному опять всю ночь "снился паук"?

— Платон! — тормошу его.

Хмурясь открывает глаза. Закрывая их ладонью, сжимает пальцами виски.

— Мля… как болит… — шипит он. — М-м…

— Ясно! — выскальзываю из спальни.

Мочу для него полотенце и варю кофе, пока девочки собираются в сад.

— Я их сама отведу, — разглаживаю у него на лбу мокрое полотенце, чтобы накрыло виски.

— Спасибо… — бормочет.

— Кофе на тумбочке.

— Мхм… — мучительно.

— Хочешь, я всем на работе скажу, что ты умер до двенадцати. И попрошу секретаря все перенести.

— О да…

— Мы убежали. Котёнок накормлен. Дверь захлопнем! — поднимаюсь я.

— Дана… — тихо окликает.

Останавливаюсь в дверях спальни.

— Ладно, иди…

— Опять забыл?

— Мне нужен мастер-класс.

Да ладно… я тоже так себе мастер!

Но глажу его по щеке.

— С тобой невероятно приятно спать.

— Взаимно, детка…

Прикусывая губу, вся счастливая и порхающая иду на работу. И кажется, сейчас взлечу. Мне в груди словно надули воздушный шарик с эндорфинами!

У стеклянной вращающейся двери в ТЦ замечаю курящих Тори и Олесю.

Надо ей сказать, чтобы все перенесла Полярному на после обеда.

Подплываю к ним.

Смеются скабрезно, закатывая глаза.

— А Полярный что? — ухмыляется Тори.

— Да всю меня облизал уже! — мурлычет Олеся. — Самец…

Врезаюсь, словно в стену, сбиваясь с шага.

Ну, в смысле?!

Мой шарик лопается…