Глава 41 — Заболел

Второй день как изнутри ошпаренный. Сердце лупит так, словно у меня марафон.

Что делать-то, блядь, с ней?

На поклон точно не пойду.

— Сова… — цежу в бешенстве, сминая все распечатки по её проекту. Вместе с её фотками.

Сверлю их взглядом.

Психанув, встаю на стол и выламываю к херам датчик дыма.

Спрыгнув, распахиваю окно.

Грубо потрошу новую пачку сигарет.

С кайфом, прикуриваю, глядя вниз.

Вспоминаю, как шла здесь вчера, после своего выхода с цыганочкой, вернее с ультиматумами.

Красавица, блядь… Специально вырядилась?

Зачем бабки мешать с личным? Ведь оба бы заработали!

Ищу её взглядом на автомате. Но вижу только припаркованную тачку Канарейкина.

— Платон… — стукнув, заглядывает Тори. — Можно?

— Зайди… — присаживаюсь на подоконник. — Открой верхний ящик. Достань сверху подшивку. Это договор…

— Я принята на работу?

— Да. Заполняй.

Нормально ты, Полярный, креативщика проебал, да?

Я так и не могу дотянуться до первоисточника проблемы. Всё ж было нормально… потом хуяк — уволь эту шлюху! Ты в себе, вообще, Сова? Я теперь всех уволить должен, кто тебе не по вкусу?! Нет. В моей фирме распоряжаюсь я!

Но самый пиздец в том, что принимать я Олесю и так не собирался. И хотел сегодня попрощаться. Но теперь из принципа делать этого не хочу!

Иди к черту, Сова…

— Что будем делать с конкурсом?.. — заполняет документы Тори.

— Твой проект отправлять… — рычу я.

Не могу я проект Совы отправить без её согласия, хоть и пообещал. Нет, юридически, конечно, могу. Суд может выиграть и она, и я. Но сумма дохода в худшем случае все равно будет поделена пополам.

Не буду я этого делать. Будет там рыдать в подушку, что её невменяшку обокрали! Хер с ней. Хочет его похоронить, ну и… Неадекватная.

А ведь был шанс выиграть!

Отворачиваюсь, пряча эмоции.

Стук каблуков…

— Платон… — ложатся руки на мои плечи. — Зачем так нервничать? Офис сейчас подпалишь…

Сжимает у основания шеи перенапряженные мышцы.

— Давай, я внесу пару изменений и отправим этот чёртов проект. Она никогда не докажет авторство… — шепчет, дотягиваясь губами до кромки моего уха.

Пальцы скользят мне под ворот рубашки.

Моя злость где-то очень близко с возбуждением. И была бы тут Сова… может быть, я бы не удержался от небольшого насилия даже.

Но…

Не хочу я блядь никого больше! Во мне вдруг внезапно ярко горят красные линии. За которыми конец света и беспросветная мгла… Сова, зараза…

— С-с-сука! — цежу, дергая плечом.

— Платон, не пыли. Это такие деньги! Это имя! Это реклама агентству! Ты понимаешь, что количество и суммы заказов вырастет в…

— В курсе! Но, нет.

— Ты с ума сошел? Она же сама завтра с ним куда-то пойдет! И от другой организации отправит! За процент.

— Нет… она так не сделает.

— Наивный! Такие вот ромашки самые подлые. Из-за этой идиотки терять деньги?

— Шеймить моих сотрудников могу только я. Чтобы больше не слышал.

Потушив сигарету, выхожу из кабинета.

Забираю Киру из садика. На автомате ищу взглядом и Надю.

— Уже забвали её, — правильно интерпретирует мой взгляд Кира.

— М-м… Так. А это у тебя откуда?! — показываю на брошку с музыкальной нотой. Довольно дорогая на вид.

Стащила?!

— Сова мне дава. На память.

На память — звучит удушающе больно.

— Надя?

— Дана. И вот ещё чё.

Достаёт из шкафчика яркую детскую расческу с зеркальцем.

Волосы у нее уже прилично отросли. И дома я её заставляю причесываться. А вот в сад не додумался купить. И приходит она всегда оттуда аля домовенок Кузя.

Мне хочется, написать Сове, чтобы не смела дарить моему ребёнку подарки. Ушла и… нахрен из нашей жизни! Но… тогда может так выйти, что Кира перестанут общаться с Надей. А это единственный её близкий человек помимо меня.

И я засовываю поглубже свои психи и принципы, и не пишу ничего.

Дома туплю на диване, щелкая музыкальные каналы.

Клятвенно обещал сегодня себе, заказать для Киры няньку и пуститься во все тяжкие. Развеяться немного.

Но… из меня словно выкачали энергию. И мысль идти куда-то, с кем-то общаться вызывает глубокое отвращение.

"Ты мне дорог…".

Злость превращается в тоску…

И вообще, чувствую себя реально херово. Может вирус?

Снимаю линзы, надеваю очки.

Кира удивленно смотрит на меня.

— Так ты очкавик?

— Мне делали операцию на глаза, — киваю я.

— Зачем?

— Потому что моя биологическая мать пила, и я родился с дефектом, — показываю на глаза. — Когда меня забрала Наина, все исправили, но осталась небольшая близорукость.

— Бовно было? — в ужасе шепчет Кира.

— Мало приятного… Но я плохо помню.

— У тебя мать пвохая сначава, а потом ховошая появивась. И у меня так…

Мне кажется, Кира фантазирует о Сове. И мою грудную клетку сводит. Я боюсь дышать и провоцировать её на дальнейшие фантазии на эту тему.

Делаю вид, что что-то важное читаю в телефоне. Но на автомате открываю переписки с Совой.

Да чтоб тебя!

Кира просится гулять, глядя с балкона вниз. Мне кажется, там на площадке Совы. Но я не спрашиваю. И не позволяю себе встать и посмотреть.

— Я не могу с тобой погулять. Извини. Хреново себя чувствую… -

— Ты заболев? — ходит вокруг меня Кира.

— М-м… да. Пожалуй, я заболел.

— Пускай повечит тебя, — всовывает мне в руки котёнка.

Урчит…

Кира убегает на кухню. Слышу, как возится там, хлопает дверью холодильника.

— Что ты делаешь?

— Надо!

— Ты недавно поужинала, помнишь?

— Помню-помню… — ворчливо.

Через некоторое время начинает шуметь чайник.

— Кира! — дергаюсь. — Только не трогай кипяток. Я сам!

— Я аккуватно!

— Нет!

— Я умею!

— Не-е-ет. Выключи.

— Вадно.

Слышу, как катит сервировочный столик.

На нем чай, тарелка с лимонной нарезкой из холодильника, и два бутерброда с салями. Кривенькие и косенькие. Колбасы больше, чем хлеба, как завещал всем в детстве Матроскин. Киродельные, короче.

О, нет, столик только для лоджии! В гостиной мы не едим!

Открываю рот, чтобы наругать за непослушание с кипятком, и еще раз объяснить про еду в комнатах, но…

Во-первых, нет сил на нотации. А во-вторых, она старалась для меня…

Пытаясь сделать ответный реверанс, переключаю на детский канал. Сказка идёт…

Залезает ко мне на диван.

Вздохнув, вручаю ей один бутерброд. Для неё наслаждение есть перед телеком. Ещё и колбасу! Пусть хоть кому-то будет сегодня в кайф.

Кусает маленькими кусочками, долго жуёт. Она так делает, чтобы продлить удовольствие. Отдаю ей свой бутер.

Лениво обсуждаем старую сказку.

— "Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?" — вопрошает Морозко у Настеньки.

Она ему скромно врёт, что да, тепло.

— Ну, вот в чем логика? — закатываю глаза. — Почему ложь выставляют благодетелью? Она же ему врёт.

— Потому что… — задумчиво. — Жавуются товко свабаки!

— Это про мужчин. А она девочка. Это нормально, что она слабая. Ей положено жаловаться, если что-то не так. Это опасно для девочки молчать, понимаешь? Вот если бы он поверил ей и ушёл, что бы было?

— Что-что… встава бы, собвава двова и костев вазвела. Сидит пововотая… — ворчливо. — Гвазами хвопает.

— Почему полоротая-то? Нет у нее спичек.

— А как ещё мовжно вазвести?

— Ага… так я тебе и сказал. Спички детям не игрушка.

— А я знаю как!

— Как?

— Очками твоими.

— Но-но! Очки не трогать, они стоят как самолёт.

— Вадно…

Прерывая нашу беседу, звонит телефон. Майор!

— Добрый вечер, Александр Михайлович.

— Добрый вечер, Платон. Я по поводу твоей кошки. Которая детей увела.

— А-а… нашли?!

— Может быть. Нашли несколько "кошек". Бери детей и дуйте на опознание ко мне в отдел. Прямо сейчас.

— Детей? У меня только Кира.

— Вези мне и вторую. У нас ни одной путевой приметы. Поэтому опознавать будут все, включая тебя. Кто через что может. Собираем всех свидетелей. Иначе, мы не сможем её задержать. Ваши показания тоже так себе доказательство, не для суда. Но мы хотя бы сможем задержать, алиби проверить и телефон её вскрыть. А там, может, и другие доказательства накопаем.

— Черт… понял. Ладно. Сейчас что-нибудь…

Скидываю вызов.

Не обойдусь я сегодня без Совы, да?

Но отпустить суку-кошку я по-любому не могу. А значит…

Набираю Сову. Не берет…

Ставлю на громкую, продолжая дозваниваться.

— Слушаю… — настороженно.

— Привет… В общем, вам с Надей нужно сейчас приехать в участок на опознание. Я вас захвачу.

— Какое опознание?… — испуганно.

— Недавно у нас произошёл инцидент. Девочек пытались… похитить. Когда они гуляли со мной. Надо опознать ту тварь, что пыталась.

— А почему я не знаю про это?.. — ошарашенно.

— Ну…

— Ты шутишь, да? Тогда шутка дурацкая…

— Увы, нет.

— Надя! Вас что пытались похитить?! — переключается на Надю.

— Да! Кофка!

— Ты мне не рассказывала!

— Пватон сказав, фто это будет нафым секветиком.

— Что?! — сатанеет Сова.

Да, блядь… Надя… — изображаю рука-лицо.

— Ты запретил моему ребёнку рассказывать мне?!

— Я…

— Ты научил моего ребёнка скрывать от меня опасности, которые с ним происходят?! — рычит в трубку.

А-а-а… вот так это называется, да? Формулировка стрёмная, конечно.

— Сова… поехали на опознание. Драка потом. А то эту суку отпустят. И она окажется безнаказанной.

— Ты не окажешься точно! Чтобы больше не смел говорить с моим ребёнком! Адрес! Участка! Доедем сами!

Ну пиздец…