Глава 42 — Сериал

Показав паспорт на проходной, прохожу к майору Иштарову.

— Сюда… сюда… — тянет меня Кира по поворотам коридоров.

— Ты откуда знаешь?

— Я здесь быва… — шепчет.

— Когда?

— Давно… ещё мавенькая быва. Там кветка есть. Там мамка сидева. А я — там… — машет рукой. — С тётей Наташей.

— Тётей? У тебя есть тётя?

— Нет. Это общая тётя… Она еду мне пвинесла. А потом меня Витёк забвал.

— Витёк?

— Отчим.

— Ты знала, что он не родной?

— Она гововила, мой папка Пватон. Тойко я ему не нувжна. Чтобы Витька папкой называва. А Витёк не вазвешал называть папкой. Не надо на него вебенка вешать… — хмурит брови.

— Обижал тебя?

— Не… — машет рукой. — Твезвый звой, вугает, бесповезная… бестовковая… — закатывает глаза. — Выпьет — добвый. Кавтошку жавит. Кино смотвим. Васказывает вазное…

— Правильно, нехрен папкой всяких Витьков называть. У тебя есть родной отец, — крепче сжимаю её маленькую руку.

Стоим, ждём у кабинета.

— Кира…

— Что?

— Как ты смотришь на то, чтобы у тебя была моя фамилия. Сменить Мамаеву на Полярную?

— Зачем?

— Хм… Кира Полярная. Всё бы сразу понимали чья ты дочь. Кто твой папа.

— Вадно. А Надюше мовжно тоже?

Тяжело вздыхаю.

— Это очень сложный взрослый вопрос. Я, к сожалению, не могу тебе на него ответить.

— У кого надо спвосить?

Как минимум, вот у той фурии, что идёт по коридору в нашу сторону.

Вырывая руку из моей, Кира бежит им навстречу. А Надя бежит к ней. Застывают напротив друг друга.

Надя неожиданно обнимает Киру. Кира стоит как истукан, позволяя. И явно не зная, как реагировать.

Сцена немого кино, просто…

И я неожиданно вижу в Кире себя. Я тоже такой. Один в один. Не знаю, как реагировать на такие вещи.

Мы встречаемся глазами с Совой. Её бомбит, аж подкидывает. Лицо в контрастных пятнах.

Под глазами розовые патчи…

Так бомбануло, что забыла про них? Так и примчалась?

Но огрести претензий я не успеваю, к нам выходит Иштаров. Начинает объяснять, как пройдёт процедура опознания.

Я смотрю на Сову, неожиданно для себя, не осмеливаясь с ней такой заговорить и сказать про эти розовые лепестки под глазами.

Один из оперов, улыбаясь, сигнализирует Сове, тыкая себе под глаза.

— Ой! — смутившись, стягивает патчи.

“Спасибо”, — нервно улыбнувшись, артикулирует ему.

— Обычно с детьми работают через фото. Но тут другой случай… — объясняет Иштаров.

И они решили сделать опознание через комнату допросов с зеркальным стеклом. Девочки будут заходить по очереди с родителями. Все девушки за стеклом по очереди будут произносить одну и ту же фразу. И сначала опознаем по голосу. Потом, по образу.

Первые заходим мы.

Кира, склонив голову набок, внимательно слушает голоса. Растерянно смотрит на меня.

— Узнала кого-то? — уточняет у неё Иштаров.

Сомневаясь, пожимает плечами.

Прогоняют фразу ещё раз.

— Нет?

Отрицательно машет головой.

Её разворачивают к стеклу. Показывают пятерых дамочек.

Трое из пяти по комплекции плюс минус сука-кошка.

Отмечаю для Иштарова тех, кто подходит по комплекции.

Но Кира снова не может точно определить кто.

Потом заходят Сова с Надей.

Мы садимся на откидные стулья в коридоре.

Через некоторое время двери открываются, стоя в дверях возмущенная Сова спорит с Иштаровым.

— Надя говорит, четвёртая! Арестуйте её немедленно! — требует яростно Сова. — Если не хотите, чтобы я её прямо здесь придушила.

— Надя не может объяснить, почему. Она ведь по голосу не узнала. Просто указала наугад внешне. А Кира вообще не узнала ни одну. Ни по голосу, ни по образу.

— Посвушайте меня! — звонко требует Надя, топая ногой. — Я имею пваво сказать!

Иштаров удивленно дергает бровями, переводя на неё взгляд.

— А ну-ка! Давай.

— Кофка девава вот так… — жмурит глаза Надя, изображая что-то типа нервного тика.

— А по голосу ты не узнала. И Кира не узнала.

— А она! — возмущённо втягивает воздух Надя. — Обманывает говосом. Пи-пи-пи… так гововит! — сжимает пальцами горло под подбородком. — И Кивюфа не узнава! Пусть новмально гововит нам!

— Так… — хмурится Иштаров. — Что делать-то с вами?

— Я сейчас вам покажу что! Кира, иди, слушай! — кивает ей Сова.

Врывается в допросную, проскочив мимо двух оперов.

Сложив руки на груди встаёт за спиной у девушек.

— Пусть… — разрешает Иштаров, останавливая своих.

— Товарищ майор!.. — с вопросом смотрит на него лейтенант. — Процедуру нарушаем.

— Пусть еще раз фразу по очереди повторят, — распоряжается майор.

На "четвертой", когда та начинает повторять, Сова вцепляется ей в волосы и дергает назад, оскаливаясь. Срывая ту со стула.

— Эй! — подлетает шокировано “четвертая”, вырываясь из рук Даны. — Вы совсем тут охренели?! Я на вас жалобу напишу!

— Кофка! Кошка! — наперебой, верещат девчонки, выпучивая глаза. — Это кофка!

— Угомонись! — рявкает на подозреваемую Иштаров.

— У меня есть права, вообще-то! Не хотите зачитать??

— У тебя есть право начинать бояться. Потому что порвут тебя зэчки за такую статью в первую же ночь! Все, Сидоров, закрывай опознание. Отпусти остальных.

— Так… нарушили все что можно… — шепчет Сидоров. — Запись к делу не пришить.

— Пф! Ты креативности у барышни поучись. Мы сейчас перезапишем опознание… — тихо переговариваются. — Все по правилам сделаем. Это — сотрем. В подозреваемых — сотрудниц собери. Задержим эту. Запросим у прокуратуры все, что надо. Пробьем все её телефоны и аккаунты… Допросим по серьёзному, без реверансов. Она нам сама всех подельников сольёт. И…

— Понял!

— Раз, понял, работаем. Девочек пока в детскую комнату с мамой уведите, пусть чай попьют, отдохнут. И… заново.

Дана забирает Надю и Киру.

— Пойдём, покурим, Платон.

Заходим к нему в кабинет.

— Ну Сова твоя, конечно, даёт! — усмехается. — Огонь девка.

Сказать, что "не моя" язык не поворачивается. Просто блядь никак! Моя… Идиотка, скандалистка, невменяшка. Но моя.

— Да… — затягиваюсь поглубже. — Огонь…

— Женись, пока не увели. Пузожителя в неё заселяй. А то наши опера, вон, уже обсуждают, как номер ее телефона отжать. Охуеешь потом разгонять.

— Да я уже охуеваю…

— Хе-хе… конкуренция! А как ты думал?

А завтра твоя Сова поедет выебываться на сцене, да, Полярный? И в гримерке может оказаться кто-то другой. И унести её мокрые трусики.

Но если так просто оказаться в её гримерке, на моем месте, то может и нахуй это все?

А какие претензии к ней, Полярный? Она свободная женщина… Ты её нахер послал? Послал. Она и пошла.

Ну да.

— Александр Михалыч.

— М?

— Ты же женат…

— Ды-а-а… — довольно.

— А как ты понял, что надо? Ну… или — пора. Ведь, ревность нихера не повод.

— Ревность — нет. Вот тебе с человеком эту жизнь жить хочется больше, чем жить эту жизнь без него. Значит, надо.

— А если все потом поменяется?

— А все всегда меняется, Полярный. Семья это не картина. Нарисовал и повесил. И теперь навсегда так. Это, мать его, сериал. То юмористический, то детектив, то порно, то драма, то еще какой хоррор. Хочешь, чтобы был интересный и на твой вкус — выбирай талантливую разноплановую актрису и будь режиссёром. Актриса то у тебя огонь! Дальше, дело за тобой. А боишься ответственность взять, съебись с дороги, не мешай другим самцам гены свои сеять.

— Хм… Справедливо.