Глава 43 — Воспитывать в себе…
Мне кажется, Полярный хотел поговорить со мной после опознания. Но я была тогда слишком разъярена, чтобы позволить.
Надо было?
Но если мужчина хочет поговорить, он найдёт возможность.
Полярный не нашёл…
А значит, мне показалось.
Я очень плохо сплю. Моё сердце сжато и никак не может простучаться. А лёгкие продышаться. Я засыпаю поздно, просыпаюсь ни свет ни заря, раньше Надюши. Просыпаюсь от стука сердца. Словно со мной случается панические атака от того, что его больше нет в моей жизни.
Но ничего нельзя с этим сделать. Я попросила у него так мало и если он не готов даже на это, то…
Лучше решительно сейчас рвать все, чем потом умирать ещё болезненней, дольше, страшнее.
Брожу по сумрачной квартире, с чашкой кипятка в руках. Чувствую себя больной и несчастной.
Я отменила всю свою жизнь, потому что никого не хочу видеть. И даже встреча одногруппников сегодня совершенно не тянет. Хотя я всем пообещала…
Ещё хуже от того, что девочки очень страдают, чувствуя, что что-то важное нарушилось. Что они не могут больше как сестры быть вместе сколько хотят.
Леночка моя улетела. Обещала ещё раз наведаться на обратном пути.
Сегодня суббота, Надя не идёт в садик, её забирает отец. Я очень волнуюсь из-за этого. Ведь у меня больше нет Полярного, чтобы отстоять нас в случае чего. А не давать ее отцу я не могу. Тогда они сразу же организуют мне суд по опеке. И не факт, что я, до сих пор официально безработная, выиграю.
Мне нужен юрист, наверное. Но у меня нет денег на юриста.
Надо снова искать работу…
А ещё, я должна зайти в "Пятый элемент" и забрать там кое-какие забытые вещи.
Боже… испытание!
Спускаемся с Надюшей, Володя ждёт меня возле стоянки.
— Доброе утро. Будь любезен, присутствуй с ней рядом все время! — шиплю на него тихо. — Чтобы потом я не бегала с полицией за вами!
Может быть, если ему придётся сидеть с Надей целый день, он начнёт сопротивляться этим "свиданиям". И пошлёт мать к черту.
Мечты, мечты…
— Я не ограничен в правах на ребёнка. Так что не надо стращать меня полицией, Дана.
— Тогда я буду стращать тебя своим мужчиной! Он тебе нос сломает, понял?
Каким именно, Сова?
Никаким!! Но Володя не выносит физического насилия. А вдруг это его образумит.
— Кстати, об этом. Я запрещаю тебе при ребёнке общаться с мужчинами. Я против того, чтобы ты таскала её по мужикам. И…
— У тебя нет никакого права указывать мне, как себя вести.
— Не надо вугаться, — переживает Надя.
Затыкаюсь.
— У мамы сегодня день рождения, ты даже не поздравила, — отчитывает меня.
— Поздравь за меня, — холодно бросаю ему.
— Она просила, чтобы Надя осталась на ночь.
— Только, если Надя сама захочет.
Полярный как-то каялся, что не любит детей. Пф… Вот Владимир всегда утверждает, что любит дочь. Но лучше "не любить" дочь, как Полярный, чем "любить", как Владимир. У него уже через полчаса начинает болеть от неё голова. И он выразительно страдает. Игнорирует ее попытки разговаривать. Это ранит Надюшу…
В общем, час — его максимум, потом он передаёт Надю родителям.
Собственно, все мои чувства к нему закончились с рождением дочери. Если до этого я была уверена, что этого интеллигентного принца надо просто разморозить, то после…
Все увещевания его матери, что мужчины равнодушны к младенцам и интерес к детям у них появляется позже, был чистой ложью! Если его нет, то и не появляется. А я не могу относиться хорошо к тому, кто не любит моего ребёнка. И мне плевать, что не все обязаны его любить! Я вас в таком случае, не обязана тоже.
Ты обещала себе, Сова, больше никаких "отморозков"! Больше не надевать розовые очки, пытаясь нафантазировать за куском льда что-то душевное и пылкое. И снова влипла в ледышку?
Но Полярный был такой горячий!
Он был такой трогательный с Кирой…
Но не с тобой, Сова, не с тобой.
— Ты слышишь меня?
— Что? — выплываю из болезненных мыслей.
— Дай мне её свидетельство о рождении и страховку?
— Зачем?
— Мама записала ее к хорошему ортодонту. Я свожу.
— Ладно… — копаюсь в сумочке, в поисках документов.
Хоть что-то полезное. К ортодонту Наде обязательно нужно. У неё выпало сразу много молочных и зубы могут "поплыть".
Может, он поимеет совесть и оплатит ей орто-конструкцию?
Отдаю документы.
— Дана… Я скоро перевожусь работать в другой город. На руководящую должность.
Прекрасно! Может, получу наконец-то человеческие алименты.
— У тебя есть время до вечера, чтобы решить, едешь ты со мной или нет. Я готов… сохранить семью. Если ты пересмотришь свое отношение к ситуации. Там не будет моих родителей. Только я и ты. Но…
Моё лицо дергается от неожиданности.
— Мне не нужно время.
Делаю шаг назад, обнимая себя за плечи.
— Я тебя… — отрицательно качаю головой.
— Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь? И в твоей милой головке появится что-то кроме "я"?
— Да иди к черту! Я только жить начала.
И сразу с корабля на бал Полярного, да?
Ну, может, я и неудачница в любви, но к Володе не вернусь ни за что!
Присаживаюсь перед дочкой.
— Ты звони мне, ладно, малыш? Если захочешь домой, я приеду.
Расходимся.
Захожу в торговый центр, смотрю на звонящий в руке телефон.
Канарейкин…
Не буду отвечать!
Но почти сразу он догоняет меня.
— А чего это ты трубки с меня не берёшь, м? — приобнимает за талию. — Разведенные девочки должны быть более…
Уворачиваюсь
— Что-то срочное?
— Да! Иди сюда. Дело есть.
Тянет меня за столик кофейни.
— Два капучино! — заказывает нам.
И я сижу, как дура, боюсь, что нас вместе увидит Полярный.
Ну какая теперь разница?!
— Я видел твой конкурсный проект.
— М-м… — растерянно хмурюсь.
— И я знаю, что вы разосрались с Полярным. Я, кстати, предупреждал…
— Так! Что ты хочешь??
— Я достоверно знаю, что твой проект будет выставлен под чужим авторством.
— Чьим?
— Это я тебе не скажу, — ухмыляется.
Да… Полярный своего не упустит.
— У меня предложение, Сова.
— Какое?
— Давай, подадим его первым? Бабки поделимся пополам в случае выигрыша. М?
А вот надо было бы!
Но…
— Нет.
— Почему?!
— Там много его работы. Это непорядочно.
— Пф! Утрешь денежкой слёзки от своего морального падения.
— Нет.
— Сова, не гони…
— Я сказала, нет.
Если для него это допустимо, пусть делает. А для меня недопустимо. Вот и всё.
Встаю и быстро иду в сторону лифта. Туда заходит сухонькая пожилая женщина в стильном текстурном балахоне и стрижкой ёжиком.
— Придержите лифт, пожалуйста!
Успеваю заскочить. Но и Канарейкин успевает тоже.
— Сова, не веди себя как малолетка… — оттесняя, шипит мне в ухо. — Давай, шестьдесят на сорок. Он бомбанет, отвечаю. Нахера дарить ему бабки?
— Нет!
Морщась, толкаю его в грудь.
За спиной раздаётся звук застегивающейся молнии.
Канарейкин, оглянувшись на женщину, дергается.
— Здрасте… — чуть осаживается, — Наина Павловна.
Словно встретил бывшую учительницу, поспешно делает шаг назад от меня.
Перехватив дамскую сумочку за ручки как ремень, Наина Павловна молча замахивается и несколько раз с чувством лупит его сумочкой со всего размаха.
В шоке вжимаюсь в стеночку, чтобы не прилетело ещё и мне.
— Эй! Хватит! Вы с ума сошли?! Я в суд подам! — пытается выставлять блоки Канарейкин. — У меня свидетель есть!
— Я ничего не видела! — выдыхаю я, поднимая ладони. С приятным мстительным чувством в груди. Всегда хотела отметелить Канарейкина сумкой.
Лифт останавливается на седьмом у Полярного.
Наина Павловна молча поправляет одежду.
— Ещё раз зайдёшь со мной в лифт, поросёнок… — с ледяной угрозой.
Но не договаривая до конца и оставляя интригу, выходит.
Пожалуй, зайду за своими вещами не сегодня, — трусливо решаю я. Вдруг, и мне прилетит за что-нибудь.
Двери лифта закрываются. Жму на первый.
— За что она тебя так? — прикусываю губу, пытаясь не улыбаться.
— Ёбнутая старуха… — цедит взъерошенный Канарейкин. — Тоже мне… благодетельница! Совсем там все мозги химией сожгли…
Смотрится в зеркало, пытаясь, привести себя в порядок.
Двери открываются.
— А мне… понравилась! — выхожу из лифта.
Надеюсь, Полярному тоже разок прилетит от этой прекрасной женщины.
Надо, Сова, надо, воспитывать в себе "Наину Павловну!"