Глава 50 — Авокадо

Как назло к моменту отправления все пути заняты поездами. Народу тьма. Не прорваться. Постоянно невнятно объявляют прибытие, отбытие…

Я ускоренно двигаюсь то по подземным переходам, то по виадуку, чтобы попасть на нужную платформу. Самую дальнюю.

А я ненавижу, сука, лестницы!

И весь мой сегодняшний пиздец и дискомфорт превращает меня в асоциальное чудовище, которое сейчас будет убивать…

Поезд уезжает прямо из под носа медленно разгоняясь!

На автомате смотрю в окна вагона, надеясь, увидеть Надю. Но ни черта не видно.

Прикуривая сигарету, смотрю вслед поезду и одновременно на экран, за маячком Нади. Часы с геолокацией, это, пожалуй, мое лучшее вложение в детей.

Маячок двигается в направлении ушедшего поезда.

Билет, который мне скинула Сова до Иркутска…

Чтобы вам нерпы ноги отъели там!

Что делать?

"Напиши мне что-нибудь, умоляю!", — приходит от Совы.

Тихо матерюсь, стреляя сигаретой на рельсы.

Что я должен написать, что я не смог? Нет!

"Решаю вопрос".

Сажусь за руль, просматривая ближайшую станцию, где поезд остановится.

Не так уж и далеко. Пара остановок в городах-сателлитах. Успею.

Мне кажется, моя ненависть к ее бывшим родственникам работает как особая присадка к топливу. Тачка летит. И я пытаюсь не топить педаль, чтобы не встрять по дороге. Тогда я вообще перед Совой не оправдаюсь.

Ненависть в общем…

Ненавижу людей, которые своими бессмысленными, заранее провальными действиями заставляют меня выйти из спячки и разъебать этот мир.

И действия вогонов, в отличие от врачей, которые стрессанули моего ребёнка, абсолютно бессмысленны. А потому получать им за всех!

— Я же вам сказал — не надо связываться, — рычу, психуя.

Вот почему люди не понимают меня с первого раза. И им обязательно нужен второй? Третий уже как правило никому конечно не нужен. Но второй — да.

Обгоняя поезд, приезжаю на промежуточную станцию раньше него.

Стоя на перроне, открываю сайт, покупаю билет. Показав проводнице, захожу в вагон.

Плацкарт…

Медленно иду вперёд, вглядываясь в лица. Все боковушки пока пустые. Слышу голос Нади ещё на подходе.

О… маленькая Совушка в своем репертуаре. Вот кто прекрасно знает свои права! Просто респект.

— Я имею пваво! — плача, отстаивает себя. — Имею пваво сама выбивать папу! Я твебую авокадо!

"Авокадо" в пути, детка.

— Адвоката… — бесстрастно поправляет ее отец.

— Я хочу к ма-а-аме… Я от вас убегу, как Кивюфа! Я вам все свомаю! Как Кивюфа! Я вам дам!..

— Надя! Как ты себя ведёшь?! — шипит на нее наша "свекровь". — Позоришь нас на весь поезд. Ты хочешь в психушку? Скандалисток кладут в психушку, так и знай. Это все мать твоя… никакого воспитания! Ну ничего… У меня где-то был корвалол… Сейчас я тебе накапаю.

Останавливаюсь в проходе, окидывая их взглядом. Сажусь на боковое сиденье в соседнем "купе".

Размышляю — бить или не бить, вот в чем вопрос.

Бабка Паулина капает в пластиковый стаканчик капли. Сует Наде.

Не успеваю отреагировать, как Надя выбивает стаканчик из ее рук.

— Не буду!

— Ты как с бабушкой говоришь? — сурово отчитывает ее дед.

— Мне Кивюфа свою бабуфку даст! Она у неё квутая! Я видева! Высая!

Володя как дундук читает что-то "важное" в телефоне, не участвуя в скандале.

— Так! — грозно рычит Паулина. — Это мать твоя позволяет тебе общаться с отбросами общества. Кирюша… — с отвращением передразнивает. — Я тебе такого не позволю. Пойдёшь у меня как положено в художественную школу и музыкальную. Времени на глупости не останется!

— Сама пойдёф! — повторяя жест Киры, складывает руки на груди и нахохливается.

— Испортили ребенка… — причитается бабка.

— Маме звони немедвенно! Я имею пваво!

— Еще чего. Мать тебя сама с нами отправила. Ей не до тебя.

Вот сука старая.

Надя, эмоционально сломавшись начинает горько рыдать.

— Меня Пватон забевёт! — заикаясь, захлебывается слезами. — Он вам всем даст! Он тепей мой папа! Я имею пваво!

Бабка поджав губы, недовольно смотрит в окно. Дед шёпотом увещевает Надю, обещая ей игрушку и поход в кино.

Открываю заказанное расследование по сети.

Честно говоря, не думал, что понадобиться, но на всякий случай сохранил эту порцию "яда" для умерщвления семейства. Админ доработал материал за небольшие деньги.

Пересаживаюсь к ним на боковушку.

Меня не замечает никто, кроме Нади. Она резко замолкает, растерянно хлопая глазами.

И я понимаю, что могу ее тихо поманить, когда поезд начнет тормозить, забрать, уйти в соседний вагон и тихо выйти на следующей станции.

Но… я не могу. "Авокадо" желает сатисфакции. Иначе, отравится собственным ядом.

— Прошу прощения, — цежу я.

Три головы синхронно поворачиваются в мою сторону.

— Наверное, вам ошибочно показалось, что я интеллигентный человек. Может, костюм вас ввёл в заблуждение или очки, — складываются свои хамелеоны, убирая в карман. — А между тем, я абсолютно беспринципен. Не настолько, насколько ваша семья, конечно. Увезти ребёнка от матери я не смогу. А в остальном…

Загружаю видео на телефон.

В гробовом молчании переглядываются.

Отталкивая руки деда, Надя, качнувшись ко мне, вцепляется в мою руку, прижимаясь к моему плечу лицом.

— Иди немедленно сюда! — пытается схватить ее Паулина.

Отталкивая ее руку, прижимаю Надю к себе.

— Надо вызвать полицию, — изрекает Паулина.

— Можете и вызвать. Но ваш сын желает поговорить со мной наедине.

— Нет, не желаю, — надменно кривит губы.

— Желаешь.

Разворачиваю к нему экран, позволяя оценить запись, поставленную на паузу.

— Дело в том, что мне прислали одно видео. Владимир Петрович у нас любитель специфической клубнички. И не знает, что к таким роликам прилеплен вирус, который управляет камерой устройства. В момент просмотра клубнички, камера делает запись… Полюбуемся?

Взбледнув, шокированный Володя поднимается.

— Петя, что он говорит, я не понимаю? — настороженно шепчет Паулина мужу.

— А пока мы говорим, приготовьте документы и соберите Надюшу. Дождь…

— Каков наглец! Еще чего.

— Мама!! — рявкает, переходя на хрип Володя.

— В тамбур, — бросаю я.

Усаживаю Надю на своё место.

— Одевайся, мы едем к маме.

В тамбуре шумновато. Включая видео, разворачиваю за шкирку Володю, заставляя смотреть.

— Все смотрят порно! — шепчет он смутившись и поправляя очки.

— Расскажешь это в своем НИИ студентам. Там вроде как даже за фото в купальниках есть к преподавателям вопросики. М? Убьём твою карьеру? Ради бесперспективного суда с Совой за право опеки. Потому что к моменту суда она будет трудоустроена, прописана, и счастливо замужем.

— Я вас засужу! За вмешательство в частную жизнь.

— "Авокадо" тебе тоже не помешает. И объяснит, что слив от меня надо ещё доказать! Ведь это мог сделать… — вдалбливаю его яростно фасадом в стену, вдруг вспоминая, где я сейчас должен быть.

И был бы, если бы он не натворил дичи.

— Сделать кто… — еще раз фейсом в стену, — угодно! Не сметь трогать мою дочь. Никогда. Уничтожу.

— Это моя… дочь, — выкручивается из моей хватки, поправляя треснувшие очки и прикасаясь к разбитому носу.

— Теперь моя. Вот такой рекет. Сливаем? Или отдашь мне ребёнка?

Любой нормальный отец ни за что бы не отдал левому мужику. И похуй на любой слив. Хотя видео там просто треш! Скучал Володенька, скучал… А вообще становится понятна неискушенность Совы. Мужик либо про подрочить, либо про потрахаться. Этот эксперт в первом деле.

— Веди ребёнка.

Вкладываю сигарету в губы.

Если не отдаст, у меня ещё найдутся методы…

Но Володя уже ведёт семенящую Надю. Следом причитая и толкая боками стены вагона бежит Паулина.

— Он тебя бил?! Где проводник? Где полиция??

— Мама… — шепчет он гневно. — Мама, я сказал!.. Так надо. Мама, я потом объясню!

Забираю из его рук конвертик с документами.

Поднимаю на руки Надю. Она обнимает меня за шею.

Молча спускаюсь на перрон.

— Ты вутший в мире авокадо, — серьёзно смотрит мне в глаза Надя.

Ну, авокадо, так авокадо. Главное же, что лучший…