Глава 59

Аня Перепелкина

Утро пахнет пылью и тишиной.Воздух в квартире неподвижный, как перед грозой – ни ветерка, ни звука.Даже город за окнами будто говорит шёпотом.

Я не спала.Просто лежала, глядя в потолок, пока свет не окрасил стены серым.Теперь сижу на кухне, чашка давно остыла, ложка лежит рядом.Телефон – на расстоянии вытянутой руки.

Каждые несколько минут я всё равно смотрю на него, будто взглядом можно заставить экран загореться.Но он молчит.И чем дольше длится это молчание, тем сильнее кажется, что вместе с ним замер и весь остальной мир.

Звонок раздаётся так внезапно, что я вздрагиваю, чуть не роняя чашку.Телефон вибрирует на столе, дрожит, как будто живой.На экране – Сергей.

Я застываю.Не знаю, чего жду от этого звонка, но точно не спокойствия.Поднимаю трубку медленно, словно касаюсь чего-то горячего.

– Алло.– Аня? – его голос низкий, хриплый, будто он не спал сутки.– Да.Пауза. В ней что-то тяжёлое, тянущее вниз.– Я сейчас не в Москве, – говорит он.Сердце делает глухой удар.– Где ты? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.– В Казахстане.

Слово падает, как камень в воду.Гулко. Без всплеска.

– Нашли машину, – продолжает он. – В горах.Я закрываю глаза. Пальцы белеют от напряжения.– И?..Он молчит слишком долго.Потом тихо, почти шёпотом:– Он был в ней.

Воздух вылетает из лёгких – будто меня ударили.Шум в ушах заглушает всё, даже его дыхание в трубке.Слова есть, но они не складываются в смысл.

– Ты… уверен? – спрашиваю я наконец, едва слышно.– Они нашли обломки. Машина сорвалась с трассы, – говорит он ровно, без пауз, будто читает отчёт. – Взрыв. Сгорело всё.– А тело?..Он не отвечает сразу.Только выдыхает.– Практически ничего не осталось. Но вещи совпадают. Это он.

Я не слышу себя, когда говорю:– Нет.Слово выходит тихо, безжизненно, как треснувший звук.– Аня…– Нет, – повторяю. – Нет.

Телефон скользит из пальцев, я едва успеваю подхватить.Мир качается – то ли от жара, то ли от пустоты внутри.

– Я приеду, – наконец говорит он глухо, будто через зубы. – Как только смогу. Мне нужно оформить документы, связаться с посольством, дождаться отчета.– Когда? – спрашиваю я, и голос мой чужой, севший.– Завтра… может, послезавтра. Я позвоню, как только будет ясно.

Он замолкает. Несколько секунд слышно только, как гудит связь – дальняя, будто через океан.– Аня, – добавляет он тихо. – Держись.Я не отвечаю. Не могу.

Телефон падает на стол, экран гаснет.В квартире становится слишком тихо.Даже часы будто перестали идти.

Я не плачу.Слёзы были бы легче.А это – не боль, это пустота.Словно внутри выжгли всё, оставив только холодный пепел.

Не знаю, сколько я сижу так – минуту или час.Телефон лежит на столе, экран погас, а вместе с ним будто потух и весь мир.За окном шумит улица: сигналят машины, где-то лает собака, кто-то смеётся.Жизнь продолжается.Только не во мне.

Я поднимаюсь механически, будто тело само вспоминает, как двигаться.Наливаю воду, она переливается через край стакана, капает на пол – я не вытираю.Пью, не чувствуя вкуса.

Потом сажусь у окна.Солнце бьёт прямо в глаза, и я морщусь, но не двигаюсь.Внутри пусто. Даже боль ушла, оставив только звон в голове.Как будто что-то оборвалось и теперь просто не звучит.

Часы на стене тикают, но стрелки словно не двигаются.Я не могу понять – утро ли, день, вечер.Всё смешалось в одну вязкую, бесцветную массу.

Мне хочется позвонить кому-нибудь, но я не знаю – кому.Мама с папой в санатории, и я не могу сказать им это.Сергей далеко.Рома…

Имя режет горло. Я прикусываю губу, чтобы не выдохнуть его вслух.

Я не помню, как прошёл день.Солнце двигалось по стене, потом потухло.Шум за окном сменился тишиной.И где-то между этими сменами света я перестала ждать.Не потому что поверила – потому что устала.

Когда стемнело, я закрыла окно.В квартире пахло пылью и холодным чаем.Я легла на кровать, не раздеваясь, и впервые за долгое время не плакала.Просто смотрела в потолок и думала:если боль – это то, что доказывает, что мы живы,значит, я всё ещё жива.