Глава 31

Отдышавшись и немного обретя равновесие, выхожу на улицу. Дождь уже закончился, но теперь здесь сыро и пронзительно холодно из-за сильного ветра. Прохожу по заднему двору ресторана и, шмыгая носом, выруливаю из-за угла. Не обращая ни на кого внимания, сгорбившись, иду по тротуару, но тут кто-то хватает меня за локоть. В другой ситуации я бы, наверное, вскрикнула. Но сейчас я настолько обессилена, что реакция получается какой-то заторможенной. Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с невозможно красивыми глазами Гордея. – Почему? – спрашиваю тихо. Голос хриплый из-за того, как сильно дерет горло. – Почему – что? – Почему ты делаешь это со мной? – Что именно, Саш? – Ты настоял, чтобы меня уволили, потому что я увидела тебя с другой женщиной? А квартира? Ты специально поселили меня в ней, чтобы удобнее было трахать игрушку, да? – Какую игрушку, Саш? Что за бред? Поехали, дома поговорим. – Нет, – качаю головой и, выдернув локоть из захвата, отступаю назад. – Саша, нам надо поговорить. – Нет. Нам не о чем говорить. Я сейчас приеду в твою квартиру, заберу свои вещи и уйду. Навсегда. Говорю это, а внутри кричу: “Останови меня! Не дай мне уйти! Соври, что все не так!” – Ты никуда не уйдешь. Поехали. – Нет. – Да! – рявкает Гордей и, схватив меня за талию, тащит к машине. – Пусти! Я никуда с тобой не поеду! Не хочу! Хватит! Гордей резко разворачивает меня лицом к себе и впечатывает спиной в машину. – Я хотел сделать это по-другому, – произносит низким голосом. – Хотел сделать красиво. Но ты не оставляешь шанса. Тогда слушай. – Я замираю, чувствуя, как сердце в груди таранит ребра. – Квартира действительно моя. Это та самая, в которую так рвется Ева. Я поселил тебя туда на самом деле для того, чтобы заманить в ловушку и трахнуть. Но мне оказалось мало тебя. Мне постоянно, блядь, мало, – рычит он. – Хочу больше. Всю тебя. Постоянно. Рядом со мной, подо мной, на мне, за моей спиной. Поэтому ты не просто осталась в моей квартире, ты поселилась в моей жизни. – Фух, – выдыхаю, не в силах вобрать в себя это признание. – Женщина, которую ты видела со мной в ресторане, – это организатор свадеб. Точнее, владелица самого крутого свадебного агентства в стране. И мы с ней обсуждали, как я сделаю тебе красивое предложение, а потом как устроить нашу роскошную свадьбу. – Что? – шепчу, но Гордей не повторяет свои слова, а продолжает: – Я попросил тебя уволить, потому что не могу смотреть на то, как моя девочка улыбается всяким дебилам, которые роняют слюни, провожая ее взглядом. Я думал, нахрен, пол ресторана сегодня порешаю. Хотелось удавить каждого, кто бросал на тебя сальные взгляды. И форма эта черная бесит. Ты должна носить шелка, украшения, красивые туфли и есть со мной ужин, а не приносить его мне. – Подожди, – качаю головой и зажмуриваюсь. – Сильно много всего. Дай мне минуту. Хватаюсь за горло и пытаюсь огромными порциями поглощать кислород, потому что мне не хватает воздуха. Слишком много всего для одного вечера. – Саш? – зовет меня Гордей, когда я никак не могу успокоиться. Шумно, с каким-то странным стоном тяну воздух, но мне все равно мало. – Иди сюда. Гордей крепко прижимает меня к себе и нежно целует. – Ничего не бойся. Дыши. Я с тобой, малыш, – бормочет он в мои губы, а я всхлипываю и постепенно начинаю дышать нормально. – Вот так. Я понимаю, что для одного вечера слишком много. Но уж как вышло. Санечка, маленькая моя, – шепчет он, сжимая меня в объятиях практически до хруста костей. – Девочка моя сладкая. Ну все. Я рядом, и я только твой. А ты только моя, правда? – Да, – шепчу. – А еще я люблю тебя, малышка. – И я… – улыбаюсь сквозь слезы и снова всхлипываю. – Я тоже безумно люблю тебя. В этот раз Гордей целует меня гораздо настойчивее и более жадно. Он как будто вкладывает в этот поцелуй все свои чувства и невысказанные слова. Все то, что и так витает между нами, просто не произнесено вслух. – Ты маленькая засранка, – смеется Гордей, оторвавшись от моих губ. – Не могла немножко потерпеть? Я бы сделал красивое предложение. Ну а теперь уже будет такое, какое будет. – Я люблю тебя, Саш. Никогда не думал, что влюблюсь в юную девочку. Но у тебя чуткое сердце и взрослая душа. Выходи за меня, и я сделаю тебя самой счастливой. Обещаю. – О, боже, – срываюсь на рыдание. А когда Гордей достает из кармана пальто коробочку, а из нее – кольцо, киваю. – Конечно, да. Да, любимый! Гордей подносит кольцо к моей руке. И снова такой контраст не только между размером и оттенком наших ладоней, но и между тем, как сильно трясется моя рука и как тверды движения Гордея, когда ободок из белого золота с роскошным камнем проскальзывает на мой палец. – Черт, великовато, – усмехается Гордей. – Надо тебя откармливать, чтобы не слетало. – Лучше поменять на нужный размер, – смеюсь счастливо и вытираю слезы из уголков глаз. – Завтра поменяем. А сейчас поехали домой. Хочу залюбить тебя и наказать за то, что усомнилась во мне. – Я не в тебе усомнилась. Я… подумала, что недостаточно хороша для тебя, – поясняю, смущаясь. – Больше никогда так не думай. Ты и моя дочь – это самое лучшее, что случилось в моей жизни. – О, боже, точно, твоя дочь! – восклицаю и в ужасе смотрю на Гордея. – Ева не примет. Не поймет. Что же мы будем делать?