Глава 9

Волна накрыла меня. Тело выгнулось в судорожном спазме, внутренности сжались вокруг его члена с такой силой, что у него вырвался низкий, хриплый стон. Я кричала, вернее, это был какой-то сдавленный, хриплый вопль, в который выплеснулось всё накопившееся за эти безумные минуты напряжение. Сознание уплыло, оставив только белое, пульсирующее ничто.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу грудью на прохладном столе, вся в поту, дышу как загнанная лошадь. Он всё ещё был внутри меня, неподвижный, но твёрдый и горячий. Его ладони лежали на моей спине, большие и тяжёлые.

Он медленно выскользнул из меня. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает что-то тёплое и липкое — мои собственные соки, обильно выделившиеся во время всего этого. По телу пробежала слабая, приятная истома и глубокая удовлетворённость, омрачённая лишь смутным пониманием, что для него всё ещё не закончено. Его напряжение, его выдержка были одновременно пугающими и невероятно возбуждающими.

Я услышала его отдаляющиеся шаги. Приподнялась на локтях, с трудом повернула голову. Артём шёл к сумке с провизией, которую я взяла на случай долгой съёмки. Он был великолепен со спины — мощные плечи, узкая талия, сильные ягодицы, слегка напряжённые от недавней активности. На его коже блестел пот. Он наклонился, достал из сумки бутылку минеральной воды, открутил крышку и сделал несколько длинных, жадных глотков. Капли воды стекали по подбородку на грудь. Вид был настолько простой, бытовой и в то же время невероятно сексуальный, что у меня внутри снова начало всё бушевать.

Он обернулся, поймал мой взгляд. Его серые глаза были спокойные, удовлетворённые, но в их глубине всё ещё тлел огонь. Он подошёл ко мне, протянул бутылку.

Я взяла бутылку. Мои руки дрожали. Я сделала несколько глотков. Прохладная вода была божественна. Поставила бутылку на стол, обернулась к нему. Он стоял совсем близко, его обнажённое тело всё ещё излучало жар. Мой взгляд скользнул вниз, к его члену. Он всё ещё был возбуждён, внушительный и влажный.

— Артём… — начала я. — Ты насколько вынослив? Если ещё так и не кончил… То…

Я не знала, как закончить. «То я сейчас развалюсь?» или «То ты просто монстр?».

Он усмехнулся.

— Я же сказал, не хочу, чтобы всё быстро закончилось, — повторил он своё заявление. Но теперь в этих словах был уже не только контроль, а какое-то… личное удовольствие от процесса. От моего состояния. От власти надо мной. — Ты хорошо держишься. Для начинающей.

«Начинающей». Слово обожгло. Но не обидело. В его устах оно звучало почти как комплимент. Он имел в виду не мою неопытность вообще, а неопытность… с ним. В его играх. Я почувствовала странную гордость и в то же время лёгкий, щекочущий нервы страх. Что ещё он задумал?

Он посмотрел на стол, на моё беспомощно раскинувшееся на нём тело, потом на моё лицо. Взгляд его был расчётливым, творческим. Каким-то внутренним взглядом режиссёра, который видит следующую сцену.

— Перевернись. На спину. И подвинься так, чтобы голова свисала с края.

Приказ был чётким, не терпящим возражений. И почему-то мне даже в голову не пришло ослушаться. Внутри всё сжалось от предвкушения и тревоги. Я сделала, как он сказал. Перекатилась на спину. Холодная деревянная поверхность вновь обожгла кожу. Я подтянулась, пока макушка не оказалась за краем стола. Мир перевернулся вверх ногами. Я видела белый потолок студии, софиты и его фигуру, подходящую ко мне. С такого ракурса он казался ещё более огромным, монументальным.

Он подошёл вплотную. С этого положения я видела его снизу вверх: мощный торс, тень на лице, а чуть ниже… Его член, который маячил перед моим лицом. Так близко. Он был на уровне моего лба. От него исходил терпкий запах.

— Открой рот, — сказал он тихо.

Губы разомкнулись. Сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах.

Он взял член в руку, направил головку к моим губам. Коснулся. Я почувствовала солоноватый вкус кожи, смешанный с моими соками. Он провёл ею по моим губам, смазывая их влагой. Действие было медленным, почти ласковым, но от этой преднамеренности становилось не по себе и в то же время невыносимо возбуждающе.

— Пошире, — сказал он.

Я открыла рот шире, позволяя ему войти. Он не стал сразу пихать его глубоко. Он положил тяжёлую горячую головку мне на язык, дал привыкнуть к её размеру, к текстуре. Я облизала её кончик, неуверенно пробуя. Вкус был… интенсивным. Он издал одобрительный звук.

И начал двигаться.

Сначала медленно, входя всего на пару сантиметров. Я пыталась приноровиться, расслабить горло, но это было невероятно сложно в таком перевёрнутом положении. Слюна сразу начала скапливаться во рту. Он вынул член, дал мне сглотнуть, и снова вошёл. Чуть глубже.

— Расслабь горло, — посоветовал он спокойно, как инструктор. — Дыши носом.

Я попыталась. Сосредоточилась на дыхании. Он почувствовал, как мышцы горла ослабли, и двинулся вперёд. На этот раз он прошёл глубже. Головка упёрлась в нёбо, потом скользнула дальше, в глотку. Я подавилась, глаза наполнились слезами. Он остановился, давая мне время.

— Хорошая девочка, — прозвучало сверху, и этот снисходительный, похвальный тон отозвался во мне новой, постыдной волной возбуждения. Даже сейчас, в такой унизительной и откровенной позе, моё тело реагировало на него.

Он начал устанавливать ритм. Неспешный, но настойчивый. Каждый раз он входил чуть глубже, чем предыдущий. Его руки легли мне на плечи, не давая мне съехать со стола, фиксируя в этом беспомощном положении. Мой мир сузился до тяжёлого живого веса, наполняющего рот, до хриплого, ровного дыхания над моей головой.

Постепенно он ускорился. Движения стали увереннее, сильнее. Он уже не церемонился. Он трахал мой рот так же, как трахал меня минуту назад. Каждый толчок загонял его член глубоко в горло, заставляя меня давиться и хрипеть. Слезы текли из моих глаз по вискам к волосам. Слюна вытекала из уголков рта, смешиваясь с его смазкой. Звуки были влажными, непристойными.

И странное дело — сквозь дискомфорт, сквозь спазмы в горле и нехватку воздуха, во мне поднималось какое-то тёмное удовлетворение. Удовлетворение от того, что я могу это принять. Что я выдерживаю его. Что я ему нравлюсь в таком виде — беспомощная, отдающаяся ему полностью. Это было страшно и порочно, но отрицать это было бессмысленно. Моя рука потянулась между ног, туда, где всё ещё было влажно и пульсировало отголосками недавнего оргазма. Я коснулась себя, и сладкая судорога пробежала по всему телу.

Он заметил это движение. Его ритм сбился на секунду, и я услышала его низкий, одобрительный смешок.

— Нравится?

Я не могла ответить, могла только мычать что-то утвердительно, и этот звук, вибрирующий вокруг его члена, по-видимому, стал для него последней каплей.

Его движения стали резче, хаотичнее. Он крепче впился пальцами в мои плечи. Его дыхание превратилось в прерывистые, хриплые выдохи.

— Глотай, — было последнее, что я успела услышать, прежде чем он с силой вогнал член в горло и замер.

Горячая, густая волна хлынула мне в горло. Я попыталась сглотнуть, но её было слишком много, и она хлынула через край. Я чувствовала, как сперма заполняет рот, течёт по языку, её терпкий, специфический вкус заполнял всё. Он продолжало пульсировать в меня, выталкивая новые порции.

Когда он наконец вынул свой член, отдышавшись, с моих губ и подбородка стекали белые струйки. Часть попала на щёки, на шею и сползала на лоб. Я лежала, беспомощно дыша ртом, чувствуя, как сперма медленно растекается по коже. Вид, должно быть, был отвратительный и невероятно пошлый.

Артём наклонился надо мной, рассматривая свою работу. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Он провёл большим пальцем по моей щеке, собрал каплю и снова поднёс ко рту, заставив меня облизать его палец. Я послушалась, не в силах сопротивляться.

— Вот теперь всё, — сказал он, и в его голосе прозвучало окончательное, глубокое удовлетворение. — Можно закругляться.

Он отошёл, начал неторопливо одеваться. Я лежала на столе, чувствуя, как сперма остывает на коже, смешиваясь с потом. Физически я была опустошена, разбита. Но внутри, в самой глубине, где-то за стыдом и отвращением к себе, теплилась странная, тёплая искорка. Искра чего-то нового, опасного и невероятно притягательного. И понимание, что игра только началась. И что завтра придётся иметь дело с другим человеком, который неизвестно пока что что может попросить. С мыслью об этом стало одновременно страшно и… чертовски интересно.