22

МИРОН

Не знаю каким образом я добрался обратно до дачи и не развернул машину, хотя порывы поддаться искушению — вернуться и смять стройное девичье тело на белых простынях, — были слишком соблазнительными.

Особенно когда я провожу пальцами по губам, которые еще недавно были в ее тугой киске. Черт подери! Даже на расстоянии в семьдесят километров ломка по ней беспощадно вскрывает мне вены. Кроет меня от этой девчонки так, что последствия не порадуют ни одного из нас. 

Вот какого хера она на меня так смотрела в ту ночь?

Понимание, что я стал ее первым мужчиной,  практически сразу растеклось по венам сладким ликером, а желание стать и последним превратило сладость в огонь и запечатало намертво. Я чувствовал ее больше, чем хотел. Эта проклятая потребность обладать кареглазой блудницей буквально вспыхнула в моей крови, не оставив никому из нас другого выбора. Мне обернулась зависимостью, а ей — проклятием, потому что я уверен, — она даже этого не хотела. Но есть один побочный эффект. Ее захотел я.

И меня до скрежета зубов раздражает эта гребаная одержимость мелкой шлюшкой. Выдрал бы с корнем ее, к чертовой матери, вот только, блядь, как? 

Я принял невинный Бантик не за продажную дырку, а за дар богов, поэтому и не смог тогда уйти и оставить девчонку у Орлова. Знал наверняка, что в моих руках чистейшая душа, увидел это, стоило заглянуть в ее карие колодцы, в которых и утонул с головой.

Однако мое желание для нее не более, чем метка дьявола. Хотя она сама себе выстлала дорогу в ад, теперь я лишь могу сопроводить ее по нему. И сделаю это с превеликим удовольствием. 

Я не припомню, когда во мне кипели настолько живые эмоции, когда я так сильно хотел обладать кем-то. И несмотря на то, что я купил ее, все же не могу сказать, что обладаю этой девушкой в полной мере, а это еще больше распаляет во мне внутреннего зверя. 

Хочу, чтобы она принадлежала мне, целиком и полностью мне одному. Не только ее тело и прожигающий взгляд, но и душа. Слезы, смех и боль. И я не сомневаюсь, что все это будет моим. Даже стоны себе заберу, до последней капли выжму девчонку и залпом выпью как обжигающий экстаз.

Непроизвольно в голове мелькает кадр с ее глазами, полными слез. А еще ненависти. И страсти. Она вся как сплошной калейдоскоп эмоций, который просто необходимо собрать воедино и спрятать на самое темное дно  океана. Но когда-нибудь они все равно поднимутся штормовой бурей. И у меня есть все шансы угодить в нее.

Поэтому решение отвезти ее обратно в квартиру было самым правильным за последнее время.

Мысли затихают, когда слышу, как дверь в туалет щелкает, а через мгновение из коридора появляется бледнолицая и покачивающаяся Ася.

— Доброе утро, — сухо приветствую дочь, после чего та обращает на меня свое рассеянное внимание.

— Доброе, — бурчит себе под нос Ася и, не задерживаясь, волочит ноги обратно в спальню.

— Не торопись. — Выдвигаю со скрипом стул, вынуждая дочку замереть ко мне спиной. — Присядь, Ася.

— Мне плохо, хочу лечь.

— Ася! — строго осекаю ее попытку улизнуть от разговора. — Сядь, пожалуйста.

Распрямив плечи, она еще некоторое время стоит, будто размышляет о дальнейших действиях, но в итоге разворачивается и занимает свое место напротив.

— Выпей, — протягиваю ей стакан с приготовленной шипучкой от похмелья. Ася нехотя забирает питье и делает глоток, однако сушняк оказывается сильнее гордости, и уже через секунду она осушает весь стакан. — И как часто ты бываешь в таком состоянии?

Дочка кривит недовольную физиономию.

— Ой, пап, давай только не начинай. — Ася раздраженно возвращает стакан на стол. — Это все, насчет чего ты хотел поговорить? — она поднимается, манерно вздергивая подбородок. Вся в мать. С гонором. — Если да, то я пойду луч…

— Села на место, — срываюсь на грубый тон из-за ее попустительского отношения в мою сторону. И тут же укоризненно качаю головой, потому что ссориться с ней не хочу. Поэтому продолжаю более сдержанно: — Я прекрасно понимаю, что ты уже взрослая девочка, Ася, но для меня ты по-прежнему ребенок…

— Ага! Ребенок, которого ты бросил! — горькое обвинение прилетает мне прямо в сердце, я уже успел позабыть, что оно у меня есть.

На секунду повисает пауза. А до меня доходит, что причина ее плохого настроения отнюдь не в похмелье.

— В чем дело? У тебя есть ко мне какие-то претензии?

Замечаю, как ее бледные губы сжимаются в тонкую полоску.

— Я просто дурочка, которая верила, что ты вернешься в семью. Но сегодня ночью ты убил все мои глупые надежды! Спасибо тебе, папочка.

Она снова разворачивается и направляется прочь, вызывая во мне очередную волну раздражения. Значит, все-таки видела.

— Ася!

— Да, что тебе?! — с криком оборачивается ко мне. — Ну напилась я, и что дальше? Думаешь, в первый раз? — ее большие глаза начинает блестеть от слез, и я заставляю себя заткнуться и позволить ей выговориться, в конце концов, мне нужно понять, за что она рычит на меня. — Тебе не кажется, что уже поздно воспитанием заниматься? Вечно откупаешься своими деньгами, а сам появляешься раз в год! А мне не деньги нужны, пап! А ты! И мама! Она вон как старается: салоны красоты, спортзалы, фитнес, лишнюю шоколадку съесть боится! Даже в день твоего приезда с самого раннего утра в салон красоты побежала, лишь бы ты обратил на нее внимание! Неужели она хуже той шлюхи, которую ты трахал вчера в дровянике?! И не делай вид, что пьяная дочь тебя расстроила, ты только и рад был воспользоваться моментом! Чего ты вообще вернулся? Вали обратно в свою Германию! Видеть тебя не хочу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ася резко разворачивается и, окончательно срываясь на рыдания, убегает на второй этаж.

Вот же блядство!

Шумно выдыхаю и устало падаю на стул, крепко сжимая переносицу, пока позади меня не раздается шуршание пакетов, а потом кто-то медленно хлопает в ладоши.

— Браво, Ягумнов, — язвительный голос Ольги впивается между лопаток подобно огненным стрелам, что вынуждает меня неприятно напрячься. И не зря. Оборачиваюсь и замечаю стоящую на пороге бывшую, прислонившуюся плечом к дверному косяку. Дерьмо! Только тебя мне здесь не хватало. Раздраженно цокнув, откидываюсь на спинку стула, ожидая дальнейшего выноса мозга. — Дочь провела с тобой всего один день, а уже в слезах.

Цоканье каблуков приближается и на стол прилетает брелок с ключами, а следом и крафтовый пакет с продуктами.

— Ну, и что за шлюху ты трахал в нашем дровянике? Может расскажешь? — подстегивает стерва, вальяжно расхаживая по кухне и разбирая пакет, будто меня тут и нет. Что может быть хуже ревнивой обиженной бывшей? Блядь, ничего! — М? — она оборачивается через плечо, вопросительно вскинув бровь, а я успеваю отметить облегающие черные леггинсы, наглядно подчеркивающие все заслуги фитнеса. Или фитнес тренера.

— Зачем приехала?

— Ну, если не считать страдающую от отравления дочь, то незачем. Что, не мог шашлык нормальный для дочери купить? Вот и как тебе ребенка доверять?

Шашлык? Умница дочка, может, когда надо.

Некоторое время я молча наблюдаю, как Ольга открывает йогурт и, взяв ложку, принимается эротично засовывать его себе в рот, будто вместо ложки в ее руках член.

— Ну и чего молчишь? — опирается бедрами о выступ столешницы, продолжая пихать в свой рабочий рот гребаную ложку. А я снова вскользь оцениваю ее формы, хотя что тут оценивать, леггинсы и топик под расстегнутой джинсовкой, что откровенно демонстрирует силиконовые достоинства хозяйки, спрятанные под тонкой тряпкой.

— Смотрю, куда все мои бабки уходят.

— Ну и как? Посмотрел? — слизывает йогурт с верхней губы и ставит банку с остатками на стол.

— Хватит, Ольга. Можешь с хахалями своими так крутить, — твердо произношу я, глядя в бесстыжие глаза бывшей. Я бы хотел сказать более кричащую речь, но не собираюсь подставлять дочь, если она не сказала матери об алкоголе, значит, на то есть причина. Да и толку, что Ольга узнает, по всей видимости, дальше своих сисек все равно ничего не видит. О проблемах в универе дочери тоже не в курсе, зато я вчера узнал сполна, навестив деканат вуза. А вот у Вари успехи оказались куда лучше, чем у Аси, что не могло не произвести на меня впечатление, но я обязательно поговорю с дочерью о ее пропусках.

Прочистив горло, поднимаюсь и бросаю на Ольгу строгий взгляд: 

— Раз приехала ухаживать за дочкой, не буду мешать.

— Да, — она пожимает плечами, растягивая губы в подобие улыбки, — как и всегда, Мирон.

Но внезапный входящий звонок затыкает Ольгу, и я безмерно благодарен тому, кто избавил меня от малоприятного общения с бывшей.

Вот только не успеваю я даже выйти за порог…

— Мирон… — встревоженно доносится мне в спину, и сказанное значительно рознится с гонором, что прилетал в мою сторону мгновение назад. Я невольно оборачиваюсь, отмечая ее ошарашенный вид. — Тебя Тихон к телефону.

Ну вот, теперь мой день можно официально считать дерьмовым. С этой мыслью я разворачиваюсь и уже в следующую секунду беру телефон, а затем прислоняю его к уху.

— Здравствуй, брат, — с другого провода доносится безэмоциональный голос Тихона. — Рад, что ты проводишь время в кругу семьи.

— Мой номер не судьба набрать? — выговариваю каждое слово, а сам тут же лезу в карман и обнаруживаю разряженный мобильник.

— Поговорить надо.

Бросаю взгляд на Ольгу, которая притаилась в углу, словно мышь, но решаю выйти на улицу, прочь от ее любопытных ушей.

— Есть о чем? — оказавшись на веранде, вдыхаю полной грудью и на автомате хлопаю ладонью по карманам в поисках сигарет, которые видимо остались на кухне. Блядь!

— Мирон, ты мало того, что наводишь шум на моей территории, так еще залез на чужую. Думаешь, птички не донесли до меня вести о твоих геройских замашках? Жду тебя на нашем месте, не задерживайся.

А вот это уже интересно.

— С каких пор твой приезд становится для меня сюрпризом?

Тихон издает тихий смешок, прежде чем обрушивает на меня то, чего я не должен был допустить:

— С тех самых, брат, когда и наша квартира впустила в свои стены симпатичную мордашку с бантиками.

Ощущаю, как хмурятся мои брови. От одной только мысли, что он видел то, что принадлежит только мне, внутренности стягивает мучительным спазмом. У меня определенно проблемы с головой, но я ничего не могу поделать с больной фантазией, которая подло навеивает образ о том, как мой брат трахает бунтарку. Сука… Дыхание невольно сбивается и с неровным вздохом я провожу ладонью по лицу, явно желая содрать с себя кожу, чтобы отвлечься от всего дерьма, происходящего сейчас в моей голове. Но в итоге меня возвращает в реальность спокойный голос Тихона:

— Сделай мне одолжение, не говори ей о своей осведомленности, хочу понять, как далеко эта мышка готова зайти.

Ярость одним мощным всполохом заполняет каждую клетку, распадаясь на искры отчаянной злости и оседая тяжелой золой в глубине души. Я недооценил своего брата. Ему никогда не надоест играть со мной.

Сбрасываю, но не успеваю и с места двинуться, как слышу позади обеспокоенное:

— Что-то случилось?

Сжав челюсти, поворачиваюсь к Ольге, желая придушить ее за трусость. Она всегда боялась наших стычек.

— Со мной случился мой брат, — выплевываю в растерянное лицо бывшей и вкладываю мобильник ей в руку, прежде чем разворачиваюсь и незамедлительно направляюсь к машине. Не дай бог, Варя. Убью.