23

МИРОН

Оставлять Варю одну в этой квартире после всего случившегося было нельзя, но баловать ее своим присутствием слишком дорогое удовольствие. Во всех смыслах. Для меня особенно. Она и так успешно нарушала все мои планы, поэтому я посчитал, ей будет полезно поголодать пару тройку дней в одиночестве. Так спокойнее нам обоим. Возможно, бунтарка не оценила подобного жеста, но для нее же лучше, если на этот раз она попробует использовать то, что есть в ее черепной коробке. 

Несмотря на то, что Тихий дал мне слово не появляться в квартире, я все же отдал поручение своим людям сменить замки и ограничить девчонке свободу передвижений. Этим я ей не наврежу, зато лишу себя возможности огрести ненужные проблемы, отвлекаться на лишние глупости у меня времени не было.

Сегодня был поистине дерьмовый день. Я потерял несколько своих людей, но и в ответ забрал столько же виноватых в их смерти. Я пьяный, отравленный никотином и весь в крови, совершенно не понимая, кому она принадлежит, притащился туда, где не должен находиться в подобном состоянии. Но виски и член сделали выбор за мой отрешенный мозг. Не знаю, зачем я пришел в квартиру, но сейчас приходит осознание того, что я там, где мне самое место. Возможно, я ошибаюсь. Но успокоение, которое охватывает меня, когда слышу ее дыхание - слишком сладкое.

Я не видел ее четыре дня, а теперь, сидя рядом с ней, спящей в моей кровати, да еще и с голой задницей, — медленно схожу с ума. Разве имею я право прикасаться к ней своими грязными руками? Мила, как сам ангел, закутанный в шелковых простынях, но я точно знаю, что под теплой молочной кожей скрывается самый настоящий суккуб. 

И я даже не понимаю, в какой момент в венах разгорается неприятное жжение, потому что мозг уже колет сотня догадок: какая она на самом деле. Дерьмо, я не должен этого хотеть. Она — просто тело. Но от этого тела совершенно невозможно оторваться. 

Замечаю на прикроватной тумбочке те самые серьги, которые случайно увидел на витрине и не смог пройти мимо. Кажется, она преследует меня в самых мелочах, дышит мне в затылок даже на расстоянии, напоминает о себе призрачным запахом ванили. 

Въелась под кожу и не вытравить паразитку никаким ядом, быстрее сам сдохну. 

И я купил эту гребаную побрякушку для нее, будто она маленькая девочка, а потом зачем-то принес их в квартиру. До последнего ведь хотел выкинуть это золотое дерьмо в окно, но в итоге доставил их своему маленькому монстру с дьявольски красивыми глазами. 

Подаюсь вперед и, взяв цацки в руки, с минуту перекатываю драгоценные бантики между пальцами, прежде чем возвращаю их на место. Почему она не надела мой подарок? Не понравились? Или может, посчитала их слишком детскими? Но вместо того, чтобы уничтожить ненужную ей вещь, я добавлю к ней еще одну: коробку с новым мобильным. Видел же, как расстроилась. 

— Черт возьми, дожил, — выдыхаю севшим голосом, откидываюсь на спинку кресла и, тяжело сглотнув, запрокидываю голову. Я устал. Просто дьявольски. И пустая ухмылка на моем лице лишь свидетельствует об этом.

Как отвез ее в квартиру, спал от силы пятнадцать часов. Вдобавок Орлов, сукин сын, активизировался: за последнюю неделю три, твою мать, покушения. Я каждый день чувствовал себя ходячим мертвецом. Подрыв машины, киллер с пулей, которая предназначалась моей голове, но в итоге встретилась с плечом Барина, а вдобавок нападение на завод. Очередное. Ублюдки создавали шум, чтобы вытянуть со дна Тихого. И у них это получилось.

Тихон вернулся на свое место. Сегодня он снова назначил мне встречу на заброшенном складе, где по нам открыли огонь. Пришлось попотеть, дабы ни мне, ни ему не угодить под горячие пули. Поэтому мы приняли решение, что некоторое время не будем светиться, по крайней мере, мне придется это сделать, потому что понимаю, везение вещь не постоянная, а рисковать жизнью близких людей я хочу меньше всего.

Но, на удивление, шакалы не стали бить по слабым местам, они решили бить в одну точку — меня. По уязвимому месту моего брата, который очень не любит, когда забывают, кто он такой. А он само зло, которое не стоило тревожить. Потому что в каких-бы сложных отношениях мы не находились, каждый из нас прикрывал друг другу спину. Всю жизнь.

И все же у моего брата есть дефект: искаженная душа. Ему нравилось получать удовольствие от порчи того, что принадлежит мне. Ольга была одной из болевых точек, прежде чем я окончательно прервал общение с братом. Он никогда не позволял мне сдохнуть, но сам не замечал, как медленно убивал меня. Возможно, той же части его искаженной души требовалась и моя боль.

Черт подери, подлые мысли снова уводят меня не в ту сторону, и я начинаю размышлять о том, сколько раз приходил мой брат в нашу квартиру? Откуда он знает о чертовых бантиках? А при взгляде на полуобнаженное тело в простынях, в горле спирает, потому что он мог приходить сюда ночью. Так же как я сейчас. Мог видеть моего ангела, трогать его…

Втягиваю сквозь стиснутые зубы воздух и давлю ладонями глаза, чтобы не представлять себе эти грязные кадры.

Мне лучше уйти, пока я не натворил глупостей. Но оставлять ее одну я больше не могу, она слишком молода и далека от реальности моего дерьмового мира. А с возвращением брата я не могу быть уверенным в том, что он этим не воспользуется. Медведь вышел из спячки, и он голоден, как никогда, а Варя для него тот самый улей с медом. Только вместо меда он выпьет мою кровь, потому что эта девочка под моей защитой. Но мне никогда не стать ее спасителем. И скоро она это поймет. По какой-то причине я все еще хочу причинить ей боль. Но каждый раз, сталкиваясь с ее бунтарским, и в то же время невинным взглядом, я падаю на колени перед своей темной стороной. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Легкое прикосновение вынуждает меня напрячься, а уже в следующее мгновение в капкан моей пятерни угождает хрупкое запястье, нагло рыскающее по моим карманам. С трудом открываю глаза и вижу перепуганную Варю, которая теперь уже яростно пытается вырвать свою проворную ручонку. Проклятье, сбежать захотела?!

Я даже не заметил, как отключился, как не замечаю и то, что меня охватывает лавиной опасных эмоций. Та сторона, что я сдерживал долгое время, наконец лишилась контроля.

Рывок и Варя, закутанная в простынь, уже на моих коленях. Чертовски соблазнительная картина, и затуманенный бредом мозг постепенно сбрасывает с себя морок больного воображения, теперь он впитывает то, что сейчас своим теплом пронзает яркой вспышкой каждую мою клетку.

Ладонью сильнее нажимаю на поясницу и придвигаю девочку ближе, зарываясь носом в ямку на шее. Блядь, ей не стоило приближаться ко мне, потому что я на грани безрассудства. За последнее время слишком много дерьма было вокруг и слишком мало ее, и сейчас я готов сломать это хрупкое тело, обглодать его до костей.

В подтверждение тому мои зубы смыкаются на тонкой ключице, яркий взрыв ударяет прямо в мозг и разносит дурманящий вкус по всем пробудившимся рецепторам. Воздержание никогда не заканчивается чем-то хорошим, и сегодня я продемонстрирую этой глупышке, как опасно лезть к голодному зверю.

Укус за укусом я поднимаюсь выше, всасывая ртом сладкую кожу на ее шее, лишь изредка улавливая несдержанные звуки бунтарки, а стоит вспомнить слова Тихона, как желание проглотить эту дрянь сменяется острой потребностью открутить ей голову.

Пальцами зарываюсь в густые волосы и отрываю девчонку от себя, кажется, что вместе со своей кожей, потому что все тело тут же охватывает огнем.

Мой брат был здесь, они находились одни в пустой квартире. Я знаю Тихона, но не знаю Варю, и только это удерживает меня на грани бездны. 

— Пусти, — шипит зараза, буквально обжигая горячим дыханием мои губы, а я только сейчас осознаю, насколько мне было необходимо почувствовать ее в своих руках, чтобы ощутить себя живым. — Пожалуйста, Мирон, ты все не так понял, — маленькие вершинки взволнованно вздымаются прямо перед моими обезумевшими глазами, пока Варя пытается отстраниться, упершись ладонями мне в грудь.

Облизываю пересохшие от желания губы, сегодня я хочу получить свое. Тяжело сглатываю и обхватываю ладонью ее затылок, вынуждая смотреть себе в глаза. Позволяя золотисто-карим всполохам хлестать себя до острого жжения на коже. В ней есть что-то невидимое глазу, но это что-то всегда заставляет твердеть мой член.

—  Тебя разве не учили в детстве, что лазить по чужим карманам плохо? М? — Перемещаю руку, и теперь пальцы грубо впиваются по обе стороны сладких щек. Я практически вижу, как хаотично крутятся винтики в ее кукольной голове, пока она блуждает растерянным взглядом по моему лицу. Но ожидаемого я не слышу. — Может быть, ты хочешь мне что-то рассказать? — с наигранным равнодушием интересуюсь я, всеми силами стараясь не угодить под собственный гнев.

— Единственное, что я хочу сказать тебе, что ты козел! Ты запер меня в этой гребаной квартире, как в тюрьме! — выкрикивает свое единственное оправдание. — Мне нужно выйти отсюда! Сегодня же! Ты хоть представляешь… — запинается, — у меня даже телефона не…

Резко обхватываю стройное бедро ладонью и сжимаю так, что девчонка болезненно всхлипывает, но зато затыкается.

Если она хочет моей грубости, я буду рад скормить ее ей.

— Если я так сделал, значит мне это было нужно, — собственный голос царапает мое пересохшее горло, но скоро я увлажню его. — А теперь ответь на мой вопрос.

— Тебе? — истерично выдыхает она, снова игнорируя меня. — А ты спросил что нужно мне? 

Раздраженно выпячиваю нижнюю губу и качаю головой. Почему она никогда не может заткнуться, когда это лишь на пользу для нее самой?

— Ты до сих пор ничего не поняла, — произношу я крайне сдержанно, насколько это возможно в моем заведенном состоянии. 

— Я не...

Сбрасываю девчонку со своих коленей, из-за чего она теряет равновесие, спотыкается и валится на пол. Ошарашенная, тут же начинает пятиться назад, придерживая одной рукой простынь.

Вот только сейчас Варя совершает большую ошибку. Она делает то, что мне так необходимо в данный момент. Дразнит своим страхом. Позволяет моему зверю почувствовать власть над своей душой.

Рывком поднимаюсь с кресла и тут же надвигаюсь на нее, небрежно сбрасывая с себя окровавленный пиджак, который сейчас доставляет мне дискомфорт, лишая свободы в движениях. Ее большие глаза расширяются до предела и буквально стекленеют с каждым моим новым шагом. Но маленькая дрянь продолжает молчать, едва успевая хватать приоткрытым ртом воздух.

— Скажи мне то, что я хочу услышать! — рычу я, склонившись над ней, когда та все еще пытается увеличить дистанцию.

— Ты больной… НЕТ! — взвизгивает, прежде чем я хватаю долбаную простынь и буквально срываю ее с девичьего тела. Теперь обнаженные сиськи подобно красной тряпке перед моими глазами. Секунда и эта красная тряпка в кружевных трусиках уже пускается прочь, но мне достаточно одного движения, чтобы схватить и бросить ее симпатичную задницу на кровать. Даю себе минуту насладиться мгновением тишины, потому что знаю, сейчас я разобью ее девичьими криками.