24

МИРОН

Я медленно приближаюсь к кровати, из-за чего Варя едва держится, кажется, одно мое движение и ее чертовски красивые глаза закатятся, а стройное тело с соблазнительной маленькой грудью обмякнет на белых простынях.

— Мирон, — тихий шепот с трудом пробивается сквозь туман, охвативший мой мозг черным голодом. Но я ничего не отвечаю.

Вместо этого делаю последний шаг и оказываюсь настолько близко, что моя тень накрывает дрожащее от страха тело. Мне нужно переключиться на что-то. Я больше не могу представлять на своем месте брата. Хочу почувствовать, что здесь только я. И ее крики идеально подходят для этого.

— Мирон… пожалуйста… Ты пугаешь меня… — нежный голос надламывается, но я вижу лишь большие, полные ужаса глаза, которые раздирают меня слой за слоем, пробираясь прямо в душу. Но сегодня она окутана темнотой. Я ослеплен. Слишком много крови пролито, слишком много жестокости вышло на поверхность, кажется, я до сих пор слышу крики своих людей и тех, кому я давил за них глотки. 

А от понимания того, что сегодня я мог не увидеть Варю, хочется взять свое, чтобы доказать самому себе, я не умер. Я здесь и живой. Но, чтобы это почувствовать, мне придется причинить ей боль, потому что я не в себе. 

Я не должен был приходить сегодня.

Избавившись от испачканной кровью рубашки и штанов, уверенным движением забираюсь на кровать и пригвождаю Варю своей близостью, располагая руки по обе стороны от ее головы. Мой глупый Бантик в ловушке. Между мной и матрасом. Так же как и я между темнотой и безумием.

Из напряженных мыслей меня вырывает ласковое прикосновение. Теплое. Мягкое. Осторожное. Тонкие подрагивающие пальцы нежно скользят по напряженным скулам, прежде чем я заставляю себя моргнуть и увидеть перед собой карие глаза, полные слез. Взмах густых ресниц, и крупные капли уже прочерчивают влажные тропы.

— Поцелуй меня… Мне страшно… — пухлые губы дрожат от новых слез. И только они отрезвляют мое желание поддаться своему зверю, гнавшемуся за ее страхом.

Я ошибся. Я не хотел ее боли. Не желал ее слез. Не тогда, когда причиной этого стал я сам.

— Блядь, — обречено выдыхаю и укоризненно склоняю голову, мотая ей из стороны в сторону. Это единственное, что я произношу за всю долгую тишину. А потом просто утыкаюсь носом ей в шею, ощущая, как яремная венка пытается прорвать ее белоснежную кожу. Она моя. И мне не стоит поддаваться на провокации брата. Варя не поступит так, как поступила Ольга.

ВАРЯ

Мое дыхание настолько частое, что голова идет кругом, а сердце беспощадно тарабанит по ребрам. Оно мечется в клетке, как и я в удушливых объятьях этого мужчины. А еще он пьян, определенно пьян. Потому что при каждом резком вдохе меня окутывает запах крепкого алкоголя и сигаретного дыма. 

Жалкая попытка выудить ключи обернулась самым настоящим кошмаром. Но Мирон так крепко спал и его вид… ужасно измученного человека… мне казалось, что он не услышит и не моргнет, даже если начнется третья мировая.

Однако, я больше не чувствую исходящую от него непонятную мне злость, но напряжение, охватившее его большое тело, никуда не делось. Как и мое тоже.

Мирон придавил меня своей тяжестью, по-прежнему тяжело дыша. На короткое мгновение я даже подумала, что он задыхается в эмоциональном припадке, и тогда испытала иной вид страха. Не за себя. Глупо, но стало страшно за него. 

Почему мне не все равно? Он прав, я точно дура…

Казалось бы, мы два незнакомца, но этот незнакомец не выходит у меня из головы. То спасает, то заставляет дрожать от удовольствия, то пугает, то пытается причинить боль.

Он бросает меня в беспощадную карусель ранее неизведанного мне мира эмоций. Отталкивает и в то же время околдовывает. Своим напором и одновременно безразличием, когда пропадает то на неделю, то, как сейчас, на четыре дня. Будто нарочно пытается свести меня с ума. И я ведь сходила, кусала локти, пытаясь открыть хотя бы часть пазла, чтобы хоть на мгновение увидеть толику его настоящего, в то время как он будто знал, куда жать, чтобы моя картинка сложилась перед его глазами в единое целое. Мирон раскрывает меня, как карманную карту. Знает все мои слабые точки. Этот мужчина видит меня насквозь, а я лишь беспомощно барахтаюсь на дне его темно-синих глаз.

И все же мне не стоит забывать об одном… сегодня он хотел причинить мне боль. У меня не было ни единого сомнения в этом, как и нет сейчас. Вот только я одинаково не понимаю, почему мой волк все-таки сдался, как и теряюсь в догадках о причине того, почему он обрушил на меня свою ярость.

— Не показывай мне его больше никогда, — внезапно раздается возле моего уха сдавленный хриплый голос Мирона.

— Не показывать что? — с опаской интересуюсь я, все еще не видя его лица. Только слышу, как он шумно сглатывает и переводит сбитое дыхание, а потом приподнимается на локтях, чтобы заглянуть мне в глаза. И мне не нравится, что я вижу в его практически черных, без жизненного блеска опалах, которые слишком внимательно царапают каждую черту моего вновь испуганного лица. Но я больше не боюсь, разве что только остаюсь на стороже, по новой разглядывая его спутанные волосы, невменяемый взгляд и жестко сжатые губы, что лишь еще раз доказывает, — он не в себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не показывай мне своего страха, Бантик, только не когда я в таком состоянии. Я мог не остановиться, — мозолистые пальцы неожиданно касаются моих приоткрытых губ, и в ответ я резко втягиваю носом воздух, растерянно бегая по его лицу распахнутыми глазами. Но это не мешает ему продолжить сводить меня с ума своей грубой лаской, с нажимом проводя по контуру. — Если такое повториться, ты должна ударить меня, сделать что угодно, лишь бы я остановился, но только не бежать. Никогда не беги от меня, Варя, — выдыхает мне в губы, по-голодному захватывая верхнюю в плен своего горячего рта. Не останавливается. Еще и еще, всасывает, кусает, проглатывает каждый мой несостоявшийся стон, посылая все свои эмоции в единственное желание, которое он находит в этом мучительно-медленном поцелуе. Но я смею прервать его и еще крепче обхватываю колючее лицо ладонями. Глупая, какая же я глупая.

— Я больше не хочу, чтобы такое повторялось… — глаза Мирона вмиг становятся жестокими, а взгляд настороженным, но я тут же вспоминаю его слова про страх и всеми силами стараюсь избавиться от внутренней паники, что буквально терзает каждую мою клетку. — Ты очень сильно напугал меня. 

Мирон еще с минуту смотрит на меня, позволяя видеть, как его широкие плечи вздымаются с каждым вздохом, но в итоге перекатывается на спину и накрывает лицо ладонями. Я же внезапно чувствую себя опустошенной, а вместе с тем во мне вспыхивает жизненно необходимое желание выйти из комнаты. Но осуществить задуманное мне не позволяют крепкие руки, схватившие и прижавшие меня к все еще напряженному мужскому телу. Вздрагиваю, когда Мирон утыкается губами мне в макушку, потому что его объятия становятся слишком крепкими.

— Не бойся, — хрипит он мне на ухо, — я не причиню тебе боль…  Но больше не пытайся сбежать, Варя, в этом мире есть люди хуже меня. И они не остановятся.

Мне хочется поверить ему, однако я все еще не могу прийти в себя от случившегося. Он напугал меня. Напугал очень сильно. Такое ощущение, что этот взгляд ледяных глаз проходил сквозь меня, будто он не видел меня саму, вот только отчаянно желал раздавить своей энергетикой. Мирон беспощадно наступал, а я была слишком растеряна. Потому что он казался безумным. Хотя и раньше этот мужчина не был со мной ласков, ну практически не был, но все же то, что я увидела сегодня, действительно повергло меня в ужас. Его окровавленная одежда, а еще эти грубые руки, которые сжимали так, будто им требовалось услышать хруст моих костей. Помню, как не могла ни на секунду отвести взгляд от его искаженного ненавистью, будто выточенного из камня лица. Бездушного и дикого. Казалось, если я это сделаю, то точно произойдет что-то непоправимое. Он хотел причинить мне боль? Почему? Я ничего не понимаю…

Желая избавиться от расстреливающих голову мыслей, я утыкаюсь лбом в его вздымающуюся грудь. В нос буквально сразу проникает тяжелый металлический запах крови… И я снова вспоминаю, что его одежда была испачкана ей. Я бы даже сказала, пропитана. Облизнув губы, слегка поворачиваю голову в сторону, чтобы посмотреть на его грудь и обнаженный торс, а потом замечаю порез на боку, из которого до сих пор сочится кровь.

— Мирон, у тебя…

Не успеваю договорить, как снова оказываюсь откинута назад, а мужчина уже рывком поднимается с кровати.

Пошатываясь на нетвердых ногах, он окидывает свое тело небрежным взглядом, прежде чем направиться прочь из комнаты. Некоторое время я смотрю на закрытую дверь, которой он мгновение назад хлопнул. Но не успеваю выдохнуть, как слышу шум, доносящийся из ванной. 

Закусываю губы и подтягиваю колени к груди, по-прежнему продолжая сидеть на кровати. Потому что выходить из комнаты мне хочется меньше всего, однако, когда до меня доносится сдавленный мужской стон, моя трусость сменяется очередным глупым решением…