30
Прохожу в коридор с тусклым освещением и ощущаю, как мои глаза расширяются. Я просто в шоке от того, в каком состоянии пребывает квартира. Отклеенные по углам обои свисают вниз, с потолков едва ли не сыпется побелка, а местами на нем желтые и даже коричневые круги разводов, будто квартиру затопили на прошлой неделе и топили еще на протяжении пяти лет. Без продыху.
Правда запаха плохого нет, зато, что не шаг, то скрип половиц. Такое впечатление, что эта квартира застряла в глубоких девяностых. Когда была жива бабушка Алексии, тут было уютно и вкусно пахло пирогами, а сейчас пустота… Хотя в комнате на глаза попадается современный огромный зеркальный шкаф, который выглядит белой вороной среди всего старья. А рядом и дамский столик, красивый такой, винтажный, нежного розового цвета. И чему я удивляюсь? Ведь одежда и косметика всегда были для Алексы главным.
Невольно проваливаюсь в воспоминания, как в пятнадцать лет она тайком протаскивала меня на дискотеку, а перед этим мы красились и наряжались здесь, ну и подогревались алкоголем…
Наверное поэтому общение со сверстницами автоматически потеряло для меня какой-либо смысл. Алекса старше и с ней всегда было интересно, потому что все можно. С отцом так не забалуешь, а рядом с Алексией домашние проблемы всегда уходили на второй план. Вседозволенность и вкус свободы вскружили мне голову. И вот к чему это меня привело…
Под тягостные мысли я захожу на кухню, где замечаю, как мне кажется, все тот же бабушкин сервант с ажурными вязаными салфетками. Но теперь они все пыльные и желтые.
— Ну, зачем пожаловала, — как ни в чем не бывало начинает Алекса и падает на стул, взглядом указывая мне присесть напротив. — Кстати, слышала, ты в клубе шуму навела, расскажешь?
От ее обыденного тона былое раздражение вмиг занимает лидирующие позиции.
— Ты серьезно будешь вести себя, будто ничего не произошло?
— Боже, Варя. — Алекса закатывает глаза и закидывает ногу на ногу, а я невольно отмечаю ее сделанные сиськи, которые не скрывает V образный вырез шелковой сорочки. Она сейчас смотрится на этой кухне так же, как модный кожаный диван в комнате со старым барахлом. Так что врать не буду, выглядит она хорошо. Поерзав на месте, я стараюсь не сравнивать ее райские оазисы со своими плоскогорьями, потому что в глупой голове сразу возникает параллель: какую грудь оценил бы Мирон. — А как я, по-твоему, должна вести себя? — голос бывшей подруги бесцеремонно вторгается в мои мысли.
— Ты обманула меня!
— И в чем же? — Я раздраженно смотрю на Алексию. — Тебе нужны были деньги? И мне тоже, прикинь? Каждый из нас получил то, что хотел.
— Но… но мы ведь дружили? Разве можно так поступать с подругой? Ты знала, что я окажусь в дерьме и все равно отвела туда!
— Варя, вот не надо сейчас строить из себя жертву! Ты просила помочь? Я помогла. Ты деньги получила? Мама жива? Какие ко мне вопросы? — срывается Алекса, и походу останавливаться не собирается, а я как всегда и слово вставить не могу. — Ты реально думала, что такие деньги сваливаются на голову без каких-либо проблем? Легкие деньги? Так ты думала? Да ты даже договор не прочитала!
— Хватит! — рявкаю в ответ и закусываю губы, потому что глаза снова начинает печь от предательских слез. — Ты, — сглатываю и часто моргаю, чтобы избавиться от раздражающего чувства слабости, — ты могла меня хотя бы предупредить, Алекс, просто предупредить, — в моем голосе все еще сквозит потрясение.
— И ты бы послушалась?
Молчание снова завладевает моим языком, вынуждая меня безмолвно принять поражение.
Не послушала бы… В тот момент точно нет.
— Варь, вот честно, начни уже думать головой, а не винить меня во всех бедах. Любой шаг имеет последствия. Я тоже оказалась там не от лучшей жизни. Сама знаешь, у меня никого нет, мать алкашка, а отца я и вовсе не видела. Бабушка была, так и той не стало, прежде чем я вообще беспризорницей осталась. У тебя в доме хотя бы еда всегда была, у меня что? Корки хлеба? Да меня уже в подростковом возрасте воротило от всего дерьма, которое окружало. Да, признаюсь, я использовала твою ситуацию и в своих целях, потому что Орлов платит хорошие деньги за новеньких девочек. А ты вообще жемчужина. Я как только показала ему твои фотки, думала, он в тот же миг затолкает их себе в глотку. Вот я и зацепилась за тебя, да ты и сама была не против. У тебя мама, а у меня проклятые кредиты, из-за которых коллекторы уже по самые гланды заебали со своими угрозами. Я тоже жить хотела, Варь! Но моя жизнь далека от идеала. Вот и барахтаюсь как могу. У меня никого нет и я выросла одна, борясь сама за себя! И уж прости, но если придётся пойти по головам в собственных интересах, я это сделаю. Вот такая я! За себя и точка. А по-другому как? Это ты мать Тереза на минималках, а я этого говна неблагодарного сполна отхватила.
Алекса резко достает сигарету и несколько раз пытается прикурить ее, но зажигалка искрит впустую. В итоге она швыряет все в дальний угол кухни, после чего запускает пальцы в волосы и запрокидывает голову вверх.
— Если ты пришла за этим, проваливай Гронская, — глухо выдыхает она, глядя в потолок, в то время как я с трудом усваиваю все, что только что услышала. Конечно, я знала о ее семье и трудном детстве, а у кого оно было легким, точно не у одной из нас. Я кошусь на нее, прежде чем взять новую сигарету и спички, лежащие у плиты, а потом, прикурив, протягиваю сигарету Алексе.
Она опускает голову и усмехается, но забирает ее из моих пальцев, а через мгновение клубы дыма уже витают в воздухе вокруг нас.
— Прости меня, Варь. Я совсем от денег обезумела. Точнее от их нехватки. Ты посмотри на мою квартиру. Бомжи и те лучше живут.
— А куда ты тратишь деньги?
— Куда? — хмыкает она и поджимает одно колено к груди. — Да хер знает. Долги, кредиты, себя одеваю, косметологи хуелоги, для клиентов же товарный вид важнее. Знаешь, уж лучше с элитой трахаться, чем с вонючими ублюдками. Это тебе повезло, сразу в золотинку, а я вот не так радужно начинала. Да и сейчас снова возвращаюсь туда, откуда стартовала. Орлов, сволочь, сейчас злой как собака. На меня срывается. Я ведь давно клиентов не обслуживала, ну если только парочку постоянных. На особом месте сидела, а теперь он вернул меня обратно к шлюхам, урод… — Алекса смеется, качая головой и натянуто улыбаясь. — Урод, в которого я влюбилась по уши. Как идиотка, ей богу. Вот только он с такими, как я, никогда, как бы я не выслуживалась перед ним. — Она громко затягивается и резко выдыхает. — Так что, пошел он к черту, я вообще думаю свалить в Европу. Работать на него больше не хочу. А сама знаешь, просто так оттуда не уйти, поэтому, как только подкоплю денег, свалю на первых же парах. А там с моей профессией не пропаду. — Повисает странная тишина, прежде чем я слышу горькую усмешку: — Вот жизнь у нас, да, Варюх? — Алекса нервно выпячивает нижнюю губу и снова затягивается. — Выговорилась, аж полегчало, — выдыхает вместе со струйкой дыма. А потом встает и достает бутылку вина. — Будешь?
Пожимаю плечами, но в итоге киваю. Может стоит позволить себе на одну ночь побыть прежней Варей? Хуже уж точно не будет. Хуже просто некуда!
Проклятье! Я, наверное, самая настоящая дура, но сейчас снова верю ей. И не потому что мне идти больше не к кому, а потому что просто верю.
Так под бутылочку белого и, кстати, хорошего вина я рассказывай бывшей подруге все от и до, что приключилось, как говорит, Мирон с моей хорошенькой задницей. И про спасение и про секс, про квартиру и про дачу, про Асю и Ольгу, а про сережки так аж со слезами на глазах.
— Сбежала? У-у-у девочка! — Алекса тушит очередную сигарету и качает головой. — Ты точно бесстрашная. Знаешь, кто такие Ягумновы? — смотрит на меня, а я сама задумываюсь, знаю ли? — Вот же угораздило тебя с первого раза прямо в самое сердце ада попасть.
— Может заткнешься и уже скажешь что-то толковое?! — раздраженно выпаливаю я, прежде чем ловлю на себе офигевающий взгляд Алексы. — Ладно, прости, просто нервы ни к черту.
Кусаю себе щеку. Ну вот, опять. Нервничаю, потому что кажется, что Алекса и то лучше меня знает этих двоих, а еще потому, что хочу рассказать ей всю подноготную, и даже то, что говорил мне Тихон.
— Что ты знаешь о них? Это правда что они… ну… бандиты?
— Бандиты, — фыркает она и складывает руки на груди. — Вот что я тебе скажу, Гронская. Орлов, конечно, ублюдок еще тот, но братья Ягумновы… — Алексия вскидывает брови и отмахивается от своих же мыслей. — Хотела бы я сказать тебе держаться от них подальше, но, как вижу, уже поздно. И раз так бежишь, значит дела совсем плохи. Надеюсь, ты не втюрилась в него из-за этих сережек? Хотя, можешь не отвечать, и так понятно.
— Что тебе понятно? Ты вообще слышала, что я тебе рассказывала? Он же совершенно… — я готова зарычать, потому что нет нужного слова. Он как адское ассорти, в котором все минусы перекрывает один плюс. — Он грубый… и… и опасный, а еще подонок, которому нужно только мое тело. Ты бы мечтала о таком? Вряд ли он был для своей жены хорошим мужем…
— Варь, мало быть хорошим мужиком, понимаешь? Женщины говорят, что ждут хороших, а сами в тайне теребонькают на плохих негодяев и подонков. А если этот подонок иногда может быть и хорошим, то все. Считай, что флэш рояль приехал к тебе прямо между ног.
Повисает пауза, а потом я не сдерживаю смешинку. Вот завидовала всегда ее умению жить и уметь смеяться, даже будучи по уши в болоте проблем.
Я, конечно, не особо прониклась столь торжественной речью Алексии, но суть уловила.
— И что мне делать?
— Ждать, думаю осталось недолго, они найдут тебя, как только ты выйдешь за порог этого дома.
Извини, дорогая, но я пока не собираюсь уходить.
— А если не выйду?
— Оу, нет, милочка. Мне проблем с Орловым хватает, а если еще он узнает, что ты ошиваешься у меня — то можешь выйти прямо через балкон, — она указывает кивком в сторону окна.
Ощущение пустоты снова сменяет страх. Вот как мне глупой и молодой тягаться со всеми этими мужиками?
— Что Орлову от меня нужно? — шепчу, протирая ладонью лоб.
— Не от тебя. А от Ягумнова. Ты хоть в курсе, что он замочил его людей, когда забрал тебя? — успевает добавить она, прежде чем меня одолевают новые вопросы.
— Замочил? — облизываюсь и придвигаюсь ближе кстолу. — В смысле побил?
Алексия вскидывает брови, будто я чушь сморозила, а потом подается мне навстречу, чтобы прошептать:
— В смысле: ПРОСТРЕЛИЛ. ИМ. МОЗГИ.
С этими словами Алексия вальяжно откидывается на стул, а я прикрываю глаза и, шумно втянув воздух, медленно выдыхаю его.
Значит не врал Мирон, когда пугал, что Антона поломает. Смешно, а я ведь думала, будто это он так, приукрасил, чтоб я слушалась. Вот почему я такая… Обреченно качаю головой. Он говорит правду, а я не верю. Не верю, потому что питаю какие-то глупые иллюзии, будто этот человек не такой. Не убийца и не бандит, а хороший и добрый. Тут же злюсь на себя за подобные мысли и едва сдерживаюсь, чтобы не отхлестать собственные щеки.
— Боюсь представить, чем ты так его в випке удивила, что у мужика крышу сорвало, — Алекса без спроса вторгается в мои мысли.
Выпрямляюсь и делаю большой глоток, заполняя гниль от происходящего фруктовым ароматом вина, после чего выдаю:
— Огрела его бутылкой и сбежала…
Алексия таращится на меня, непроизвольно открывая рот, а потом начинает истерически смеяться.
— Ты… — смех. — Боже мой, Варя, ты серьезно?
— Ну да, — пожимаю плечами, теребя тонкую ножку бокала.
— Погоди! — Алекса оживляется. — Так он тебя даже не трахнул?
— Нет, все было. Это случилось после… Он еще хотел, а я испугалась. — Кусаю губу изо всех сил сопротивляясь воспоминаниям. Не хочу о нем думать.
— Ясно все с тобой, Варвара-краса, длинная коса. — Она поднимается и подходит к окну, манерно вращая бокал вина в руке. Не смотрит на меня. Думает о чем-то. А потом внезапно поворачивается и говорит, тыча пальцем в мою сторону. — Ладно, ночуй. Но только одну ночь, потом придумаем что-нибудь.
Кажется несуществующее облегчение растекается по моим венам вместе с горячим потоком крови и вина. Пока я не вспоминаю об Асе…
— Алекса, у меня еще одна просьба. — Подношу бокал к губам в ожидании ее реакции.
— Ну давай, удивляй, маленькая камикадзе. — Она опирается бедрами о подоконник и вскидывает брови.
— Мне завтра в клуб надо, к подруге на день рождение, — быстро добавляю я, чтоб она правильно меня поняла.
— Нет, ну вы посмотрите на нее. Не сегодня так завтра ее прихлопнут, а она по клубам шляется, — иронично начинает бывшая подруга, а может и не бывшая? Мне сейчас так легко рядом с ней, что хочется обо всем забыть. Интересно, с Асей завтра будет так же? Или нам будет что-то мешать? Бли-и-ин, еще ведь и подарок… Ну вот что я за подруга? Она никогда не забывала обо мне.
— Алекс! Это очень важно для меня.
Она закатывает глаза и показывает мне рукой заткнуться.
— Кто бы сомневался. — Отталкивается, ставит бокал на стол и, шурша тапками, идет в комнату. А я следом. Уломаю ведь.
— Я помню у тебя парики есть, выручи, а? Сделай так, чтобы меня никто не узнал.
Алекса останавливается, громко щелкая пальцами по предплечьям. Знаю ведь, как она любит все это.
— Ну-у-у? — протягиваю я. — Поможешь?
Алекса оборачивается и строго глядит на меня, а я всеми силами пытаюсь вспомнить, как в такие моменты смотрит на меня Ася, вот этими вот глазами кота из Шрека. Но почему-то мне кажется, в моем исполнении это не кот, а Добби, ожидающий, когда ему подарят этот долбанный носок.
— Знаешь, во сколько мне твое «поможешь» обойдется, если Орлов узнает? — Молчу. А в голове четко рисуется картина того, что будет, если Алекса сдаст меня ему. Почему-то идя сюда, я об этом не задумывалась. А ведь у нее нет повода этого не делать. Я уже поняла, таким людям лучше дорогу не переходить, да что там, лучше даже не вставать на нее. Но вскоре Алекса вздыхает и сдается, вскинув руки вверх. — Ладно, ложись спать, как говорится, утро вечера мудренее.
— Ты не сдашь меня Орлову? — внезапно выпаливаю свое опасение. — Прошу. Пообещай.
— Честно? Очень бы хотела, потому что бабки нужны, а за тебя он бы не хило отвалил. Но знаешь, лезть на территорию Ягумнова, нет уж, — я пас.
Мы снова молчим, а я пытаюсь прислушаться к инстинктам самосохранения, которые, по всей видимости, полностью отсутствуют.
— Ну и какого цвета ты хочешь парик?
Это последнее, что я слышу, прежде чем Алекс включает на всю музон и, танцуя, раскрывает шкаф с париками и нарядами. Мои переживания о том, что меня кто-то сможет узнать, мигом исчезают. Завтра я буду другим человеком, и покалывающее ощущение волнительного предвкушения подсказывает мне, что это именно то, что мне нужно. Я должна вырваться из своих проблем и хотя бы на одну ночь позволить себе дышать и не думать ни о чем и ни о ком. А главное, о нем. Правда последнее рядом с его дочерью будет затруднительно.