35

Прохлада ночного озера охватывает мое тело, но не разум, который сейчас напоминает закипающий чайник, особенно когда уже через мгновение на поверхности появляется бултыхающаяся задница. Господи, она серьезно? Отвешиваю жесткий шлепок по торчащей из воды ягодице и рывком переворачиваю девчонку в вертикальное положение. Теперь возбуждение делит место со злостью, и вторая уже грозит занять пьедестал на чаше весов, пока ошарашенная моей бестактностью Варя заходится в кашле, пытаясь убрать с лица налипшие мокрые волосы. А потом одержимый взгляд снова опускается на эти маленькие соблазнительные сиськи, и во рту все пересыхает. Она никогда не перестанет убивать меня.

— Отвали! — внезапно огрызается Бунтарка и, почувствовав сопротивление, я заставляю себя отпустить ее. Боюсь, если не успокоюсь, сам утоплю неугомонную, потому что адреналин, который, мне казалось, затих, вновь достигает критического предела. — Думаешь, я не могу о себе позаботиться? Таскаешься за мной! Вечно указываешь, что мне делать! Что мне снять, а что надеть! С кем трахаться, а с кем нет?! Какая тебе вообще разница, что со мной будет? Какая? Если ты появляешься у меня только когда тебе нужно справить нужду? Жены мало? Или у тебя еще десяток таких как я? Сколько их? Сколько? — верещит девчонка и снова и снова что есть мочи толкает меня в грудь, пока я одним движением не перехватываю суетливые ручонки. Мне приходиться причинить ей боль, чтобы она заткнулась, а потом дергаю маленькую дрянь к себе, запуская свободную пятерню ей в волосы.

— Нет. Ты не можешь о себе позаботиться, — спокойно произношу я, сминая густые влажные волосы в кулак и задирая ее голову так, что теперь мои губы нависают над ее, но даже потекший макияж не в силах уничтожить мою эрекцию.

— Если хотела пойти ко дну, тебе стоило оставить то шлюховатое платье, — иронично высмеиваю ее неудачную попытку свести счеты с жизнью. — Уверен, какой-нибудь захудалый левиафан клюнул бы на тебя и утащил на дно, чтобы прекратить этот позор. — Оставляю легкий укус на ее подбородке, превращаясь в самое настоящее чудовище от восхитительного вкуса, обжигающего кончик моего языка. Не в силах оторваться от девчонки, спускаюсь ниже, ведя зубами и одновременно посасывая сладкую кожу на трепетной шее. Ощущая, как начинает дрожать хрупкое тело, которое второй рукой я уже придвигаю к себе, наслаждаясь тем, как моего лица касается порывистое дыхание с легкими нотками алкоголя.

— Кто я для тебя? — снова упирается ладонями в мою грудь, буравя искрящим взглядом, но я молчу. — Скажи мне правду! Скажи, черт тебя подери, ответь! — бьет кулачком мне по плечу и, выпустив глухое рычание, я слетаю с тормозов, а уже в следующее мгновение хватаю ее за шею, поворачиваю к себе спиной и ставлю раком так, что она едва успевает упереться ладонями в камень, торчащий из воды.

Как же ей нравится выводить меня из себя. Получать мою грубость, которую я так усердно сдерживаю. Проклятая девчонка!

Облизнув губы, наклоняюсь к ее уху, резкими движениями расстегивая пряжку ремня, а потом дергаю молнию и вынимаю из трусов твердый член. Едва сдерживаю стон облегчения, когда он вклинивается между ее ягодиц. Идеально. Ему здесь самое место. Райское место.

— Я никого не трахал, Варя, — хрипота царапает собственное горло от нарастающего внутри напряжения, но прежде, чем она принимает попытку дернуться, я приникаю губами к ее позвоночнику, как к манне небесной, мгновенно обездвиживая девичье тело крупной дрожью от того, что продолжаю вести дорожку легких поцелуев вверх, изредка слизывая языком спадающие по шелковистой коже капли воды, тем самым сбивая Варю с толку внезапной нежностью. Но я собираюсь разрушить эту девчонку к чертовой матери, и делаю это, когда направляю член в ее влажную киску и без какой-либо прелюдии толкаюсь бедрами в тугую плоть, отчего Варя ломается и со стоном падает на локти. — После тебя больше никого не хочется, — честно признаюсь я севшим голосом, а затем наматываю ее волосы на кулак, дергаю так, чтобы она повернула голову в мою сторону, и снова толкаюсь навстречу ее горячему стону, который тонет в грубом поцелуе. И я целую ее, пока в наших легких не кончается чертов воздух. Ненасытно и одержимо. С трудом убеждая себя оторваться от головокружительного удовольствия.

— Я не верю тебе, — прерывисто шепчет она, когда ее глаза закатываются от очередного глубокого проникновения. — Не верю…

Упрямая девчонка! Кусаю ее за плечо и сменяю глупый поток слов на сладкий стон, сквозь который она проклинает меня. Втягиваю носом ванильный запах моей Бунтарки, черт подери, я обожаю ее запах. В подтверждение тому мой перевозбужденный член дергается внутри нее, и я совершаю еще один жесткий толчок. Снова и снова, придерживая обмякшее тельце за мягкие бедра. Продолжая толчок за толчком выбивать из ее рта прекрасные звуки, которые смешиваются с влажными шлепками наших тел. Совершенная. Отзывчивая. Моя.

С ума схожу от того, как она реагирует на меня.

Склоняюсь над ней, не прекращая заполнять возбужденную киску своим твердым членом, вновь поворачиваю раскрасневшееся лицо к себе, пальцами царапая раскрытые от стонов губы, один проталкивая прямо ей в рот.

— Соси, — рычу ей на ухо и кусаю сладкую мочку. — Давай, детка, — вынимаю палец и вновь обвожу контур распухших губ, затем возвращая его обратно в горячий рот девчонки. И стоит ей сомкнуть свои пухлые губы и всосать мою плоть, как я срываюсь на низкий протяжной стон наслаждения. Блядь, я не могу сопротивляться ей. Крышу рвет. Хочу еще больше. Глубже. Жестче. И она этого хочет, знаю. — Красивая, Варя, черт возьми, какая же ты красивая, — повторяю словно в дурмане, пока заполняю ее и спереди и сзади, а второй рукой нахожу острые чувствительные соски и сжимаю один из них пальцами. Отчего Варя запрокидывает голову, роняя громкий вскрик, и выгибается, позволяя мне войти под новым углом в теплое и до одурения влажное лоно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не останавливайся, Волчок, — доносится до меня райский голос Бантика. — Не останавливайся… я… я близко…

Блядь! Если она сейчас же не замолчит, я кончу прямо в ее киску. Но Варя опережает меня, когда моя рука уже оказывается у нее между ног, а пальцы сдавливают напряженный клитор, обрушивая на изнывающий член пульсирующее наслаждение. Всхлипы, стоны и хныканья заполняют воздух до последней молекулы. Тонкие пальцы скребут поверхность камня. Тело, внутри которого я все еще совершаю толчки, извивается, награждая меня скользким теплом. По позвоночнику пускается горячая струя экстаза, и я становлюсь каким-то диким животным, которому требуется видеть колдовские карие глаза. Наблюдать в них то самое удовольствие, что у нас на двоих. Наслаждаться тем, как маленькие сиськи украсят капли моей спермы. И за один требовательный рывок прекрасное, порозовевшее и потерянное в порочной эйфории лицо оказывается напротив моего. Проклятье, я теряю контроль и толкаю ее задницу на камень. Подхватив за мокрые ягодицы, развожу все еще дрожащие ноги в стороны, а потом беру член в руки и направляю внутрь красавицы, после чего Варя вздрагивает и выкрикивает мое чертово имя. Блядь, как же там хорошо. Будь моя воля, я никогда бы не покидал эту жаркую киску. И я впрок наслаждаюсь отведенным мне временем внутри девичьего тела, срываясь на бесконтрольные укусы, которыми украшаю ее шею, ключицы,  плечи. Бьюсь в гребаную точку G, предвкушая очередную разгорающуюся внутри нее вибрацию. И я получаю ее в виде ритмично сжимающегося лона на моем члене.

— Волчок, — Варя отчаянно царапает мои плечи, с испугом глядя на меня, но ее глаза закатываются, так пьяняще, что охота взвыть и отправиться вслед за ними к звездам. И будто сквозь плотную завесу до меня вновь и вновь доносятся стоны с данным мне прозвищем «Волчок», что только усиливает мои и без того острые ощущения до предела.

— Близко, я очень близко, потерпи, красавица, — торопливо выдыхаю я, находясь в полном безумии от симфонии наших тел, прежде чем вынимаю свой член и, проведя по нему вверх-вниз, со сдавленным стоном изливаюсь на фарфоровую кожу, дурея от вида серебристых капель на розовых сосках. Блядь, я потерял голову, абсолютно точно потерял, но возвращать ее не намерен. По крайней мере, не сегодня ночью. Поэтому упаковав благодарный орган обратно в трусы, подхватываю обмякшее тельце на руки и направляюсь к машине. Варя даже не оказывает сопротивления, когда я укутываю ее в свой пиджак и укладываю на заднее сиденье. Лишь изредка она встречается со мной томным взглядом из-под ресниц и отвечает слабой полуулыбкой на все еще раскрасневшемся прекрасном лице. Я провожу ладонью по своим волосам и снова целую ее. Проклятье, от нее действительно невозможно оторваться…