38

МИРОН

Внутри все гудит. По состоянию волос Вари и ее перепуганному лицу я быстро понял, что именно произошло. Ольга явно приложила свою руку к случившемумя, и моей Бунтарке досталось. Ни на минуту нельзя оставить эту дрянную девчонку.  Она даже в изоляторе среди белых мягких стен найдет проблем на свою задницу, вот ни капли не сомневаюсь. Останавливаюсь на ступеньке, выдыхаю и сжимаю переносицу пальцами, даю себе минуту, чтобы подготовиться к долгоиграющему диалогу с Ольгой. Черт подери! Вот какого хера она притащилась? Проклятая женщина. Внезапный грохот из кухни заставляет меня напрячься, после чего я незамедлительно бегу к источнику шума, а уже в следующее мгновение вижу неудачные попытки Ольги обработать рану. Она такая уязвимая. Разбитая и одержимая мной. Проклятье… хмурюсь и шагаю к своей заплаканной проблеме. Ольге всегда удавалось погасить мое желание свернуть ей шею, так и сейчас вместо того, чтобы выставить неугомонную стерву за порог, я беру антисептическую салфетку и, подцепив искаженное гримасой лицо за подбородок, поворачиваю в сторону.

— Если тебе нужен был повод сходить к косметологу, есть более гуманные способы, — произношу ровным спокойным голосом, вытирая кровь вместе с косметикой с ее гладкой кожи и отмечая про себя, что на рану придется накладывать шов. Шов на лице той, которая относится к своей красоте не менее трепетно, чем священник к иконе.

Блядь. Она конечно бывает отшибленная на голову, но не настолько. И все же мне проще поверить в то, что это действие рук Ольги. Варя бы не стала. Только почему-то подобное осознание не спасает меня от злости в сторону Бунтарки.

— Ты ведь понимаешь, что я этого так не оставлю? — заявляет она без намека на слезы, а я замечаю, как дергаются уголки ее губ. Мне знакома эта усмешка. Ольга не остановится, пока не разорвет Варю на куски.

Потому что я привел эту девушку на свою территорию. И Ольге слишком хорошо известно, что я никогда бы не поступил так с обычной шлюхой. Ни с одной другой женщиной. Ни с кем. Моей бывшей жене известно о том, что я испытываю к этой девушке. А я в очередной раз убеждаюсь, что маленькая задница с бантиками это все, что мне нужно. И почему-то от этого я чувствую себя дерьмово. А еще я ощущаю запах алкоголя, отчего по позвоночнику начинает ползти раздражение.

— Зачем ты приехала? — жестче сдавливаю за подбородок, только теперь пристально смотря в глаза Ольги и видя в них лишь жадность. Такой она была всю жизнь. Жадной во всем.

— Хотела увидеть тебя, — Ольга облизывается, подцепляя края полотенца на моих бедрах, а я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Даже если она возьмет в рот я не почувствую возбуждение, которое пожирает меня целиком, стоит мне лишь подумать о кареглазой бунтарке.

— Если ты знала, где я, тогда точно понимала, что я не один, — безразлично изрекаю я хриплым голосом и заклеиваю рану специальным пластырем, мечтая, чтобы эта сука поскорее убралась отсюда. Но я умею себя контролировать. По крайней мере, не перестаю твердить это самому себе.

— Знала, — мурлычет она, после чего я ощущаю ее вторую руку на спине… и взгляд, который она переводит на что-то за моей спиной. Дерьмо. Даже не оборачиваясь понимаю, что этот взгляд адресован Варе. А потом слышу топот босых ног по ступенькам, сменяющийся громким хлопком двери. Вот что мне делать с этой девчонкой? Сказал же сидеть и не рыпаться.

Перехватываю руки Ольги и отбрасываю их в стороны.

— Я не хочу ругаться с тобой. — Закрываю аптечку и убираю на место, прежде чем снова одарить бывшую жену вниманием. — Поэтому даю шанс обоим избежать выяснения отношений. Уезжай, ущерб твоему лицу я возмещу. 

Ее брови изумленно ползут вверх.

— Причем здесь ты? — снисходительно заявляет она. — За это, — Ольга с усмешкой проводит пальцем по пластырю, — девчонка ответит сама.

Мое самообладание начинает трещать по швам.

— Варвара не будет нести за это ответственность по двум простым причинам. Первая, у нее нет такой возможности. И вторая, она этого не делала.

— Не делала, ты уверен? Есть доказательства? — с фальшивым удивлением интересуется Ольга, а потом с ее губ срывается горькая насмешка: — Раньше хоть совести хватало трахать шлюх на их территориях, а теперь ты тащишь их в наш дом. — Ольга отталкивается от стола и делает шаг ко мне. — Я вот не пойму, в какой момент тебя потянуло на малолеток?

— В тот самый, когда тебя потянуло на член моего брата, — холодно бросаю ей. — Даю тебе пару минут на то, чтобы убраться отсюда.

— Ты ведь знаешь, что я жалею об этом, и я по-прежнему твоя жена, Ягумнов!

— Жена? — раздраженно выплевываю ей в лицо, но рад, что сдерживаюсь от крика и беру себя в руки. — Мое терпение на исходе. Не испытывай свою судьбу, Оль. Поезжай домой, сегодня дача в моем распоряжении.

— В твоем? И ты решил провести это время с ней? — высокие ноты женского голоса переходят в истерический смех, после чего Ольга начинает нападать и театрально размахивать руками в такт своим словам. — Тебя дочь годами не видит, и свободное время ты даришь хрен пойми кому?! Мы твоя семья! Я и Ася! Вернись домой, черт тебя подери! — она толкает меня в грудь, отчего я сжимаю челюсти до противной пульсации. — Я уже сполна наказана тобой! Сколько еще мне вымаливать твое прощение? Сколько?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Успеваю перехватить новый толчок и одной своей пятерней скрещиваю ее запястья.

— Прощения не будет, можешь не рассчитывать, — рычу ей в лицо, а потом отталкиваю стерву от греха подальше, нервно взъерошивая влажные волосы. —  Думаю, Тихон быстрее тебя в койку примет. Направь свои старания в другую сторону.

— Я не хочу менять направление! — Ольга бросается ко мне и обхватывает мое лицо дрожащими ладонями. — Мне нужен ты, а не Тихон! Чтоб тебя! Ты Мирон!

Но ее мольба вызывает во мне лишь отвращение, поэтому я применяю силы, чтобы оторвать ее от себя и увеличить дистанцию. Всему есть предел.

— Думать надо было, когда ты ноги перед ним раздвигала. Не смогла устоять перед его обаянием, так теперь пожинай плоды. Тебе напомнить, где выход?

Ольга упирает руки в бока и вскидывает взгляд к потолку, но от меня не ускользают полные слез глаза, правда уже через мгновения эти слезы превращаются в лезвия, которые она яростно метает в сердцевину моего терпения.

— Значит, не хочешь по-хорошему вернуться в семью, что ж, тогда я перейду на крайние меры. Я сама подам на развод и отсужу все, что у тебя есть! Все! И этой сучке ничего не достанется! Думает, прыгнет на все готовое своей молоденькой пизденкой? Пусть эта грязная шлюха даже не надеется на что-то…

Одним движением перехватываю Ольгу за горло и прекращаю раздражающий поток слов.

— Закрой рот, — встряхиваю стерву и сильнее смыкаю на ее шее пальцы. — Шлюха в этом доме одна, — глядя в глаза, грубо заявляю ей, прежде чем оттолкнуть с такой силой, что она едва не валится на пол, по пути сбивая руками еще одну вазу. — И не смей мне угрожать, ясно тебе?

Ольга судорожно растирает шею, молчит, шумно хватая ртом воздух, и одновременно отступает к выходу.

— Если с Асей что-то случится, я не дам тебе жизни, Ягумнов! — шипит она и открывает дверь. — Вот увидишь! Ни тебе, ни этой шлюхе жизни не будет!

Я делаю шаг в сторону бывшей жены, ощущая, как все мои эмоции толкают меня за грань разума, но та успевает выскочить на крыльцо.

— Твоя дочь пыталась покончить жизнь самоубийством!

Это последнее, что я слышу, а потом понимаю, что эта дрянь собирается сесть за руль пьяная. Более того, мне теперь ясна и причина, почему Ольга наклюкалась посреди белого дня!

Блядь! Эта женщина послание за все мои грехи! Вот только слова о дочери и попытки свести счеты с жизнью до сих пор бьют меня эхом, и мне достаточно подумать о последствиях, чтобы сорваться с места и выхватить ключи из рук бывшей жены.

От неожиданности Ольга вскрикивает и едва не валится в кусты, но я хватаю ее за предплечье и рывком подтаскиваю к себе.

— Если это очередная твоя глупая выходка, я лично тебя придушу. — Выпускаю стерву и сжимаю руки в кулаки, которые чешутся и требуют разрядки. — Сиди и жди меня в машине, — предупреждаю с откровенным раздражением, прежде чем снимаю спорткар с сигналки и кивком указываю ей сесть в тачку. После чего направляюсь в дом, чтобы переодеться.

Какого, мать его, хрена эта женщина присутствует в моей жизни? Блядство! Я жалею, что не ушел от нее до беременности, а теперь единственная причина, почему я терплю все ее выходки, это моя дочь. И по этой же причине я должен сейчас оставить Варю. Мне нужно поговорить с Асей, и чем скорее, тем лучше. 

Я распахиваю двери в свою комнату так резко, что Варя подпрыгивает с места. На мгновение мы замираем в тишине, смиряя друг друга взглядом, но в итоге я не выдерживаю и приближаюсь к ней, чтобы хоть на толику снять раздражение ее ванильным запахом, и мягкостью кожи, по которой уже веду носом, остервенело зарываясь пальцами в золотистые волосы. Чистотой. От нее пахнет чистотой. Я уже забыл, когда мне было так хорошо с женщиной. Кажется, что никогда.

— Сильно досталось? — ласкаю ее заботливым тоном, после чего запрокидываю ей голову так, что теперь Варя смотрит на меня снизу вверх, а ее зрачки расширяются еще больше, и возникает ощущение, что на меня смотрят две огромные черные планеты. Варя напугана и я наконец могу оценить, насколько напряженно ее лицо, и как дрожит хрупкое тело в моих объятьях. Она явно накрутила себя. И, черт возьми, я никогда не знал, что в такие моменты нужно делать. Наверное поэтому отношения с женским полом для меня были непосильной ношей.

— Все нормально, — тихо шепчет Бунтарка и отводит взгляд в сторону, всем своим видом показывая мне, что она не хочет моих прикосновений.

— Варь, — пытаюсь говорить спокойно, — я ведь по-хорошему к тебе, чего губы надула?

— А чему мне радоваться? — выпаливает она, демонстрируя злость в своем голосе. — Меня теперь каждый раз такое ждет? Тогда не сережки мне дари, а курсы по обороне!

— Ты про те, что таксисту отдала?

Она тут же закусывает губу. И смотрит так. Виновато и взволнованно, вот только дерзкий язык уничтожает ее невинный образ одним движением.

— А что? Ну да отдала, потому что Ася мне позвонила и все рассказала, как вы… ты… — отталкивает от себя мои руки в попытке выбраться, но я лишь крепче сжимаю ее. — Нет. Отойди! — упирается мне в грудь, упрямая девчонка. — Мне нужно пространство. И… — облизывается и, блядь, мой член дергается, желая оказаться в ней, но от мысли, что я должен оставить Варю болезненно принимает поражение. — И мне нужен разговор! 

Я выпускаю Варю и та делает два шага назад, а я, чтобы немного взять себя в руки открываю шкаф, достаю трусы, джинсы и футболку. Без зазрения совести скидываю полотенце и начинаю надевать поочередно вещи, замечая, как с покрасневшими щеками Варя наблюдает за мной, но не отворачивается. Моя девочка.

— Мы поговорим, как только я вернусь.

Ее возбужденный взгляд сменяется метанием золотых молний.

— Ты уезжаешь? Сейчас? — маленькие губы сжимаются в тонкую линию. — С ней?

— Варя, она мать моей дочери, да еще и пьяна.

— Вообще-то можно вызвать такси!

— Поверь, тебе не о чем беспокоиться, — я понижаю голос и натягиваю футболку. — Скоро вернусь и обещаю, отвечу на все твои вопросы.