47

ВАРЯ

— В последние дни ты выглядишь уставшей, может тебе взять пару отгулов? — искренне произносит Надежда, администратор кафе, где я работаю уже почти месяц. Она слишком добра ко мне, но скорее всего причина в том, что это знакомая Алексии, которая и помогла мне попасть не в самое последнее по статусу кафе в городе.

Закончив с расстановкой посуды, оборачиваюсь через плечо и улыбаюсь ей:

— Вам показалось. Все нормально. Просто немного забегалась.

Она скептически прищуривается, а я, не зная как реагировать на проявление заботы, пожимаю плечами и ухожу на склад, чтобы помочь разобрать товар. И избежать разговора, в последние дни я избегаю его со всеми. Потому что после скандала, на который меня спровоцировала Ася, я хожу на работу, как осужденный на казнь. Получая косые взгляды и перешептывания за спиной от коллег, ожидая, что в любой момент директор отдаст приказ отсечь мне голову. И пока меня спасает то, что управляющий отсутствует в городе. А в ожидании его возвращения мне остается лишь гадать: уволит или лишит премии.

Но эта работа все что у меня есть, и я не могу потерять ее. Зарплата средняя, но с чаевыми выходит очень даже неплохо. Это кафе при отеле, поэтому на ланч сюда частенько заглядывают состоятельные люди. Но дело даже не в деньгах, а в том, что здесь я постоянно общаюсь с людьми, и у моего мозга просто на просто нет времени, чтобы скучать и думать о Мироне. Боже, как же я устала от всего этого. Мне кажется, за время после нашего расставания я прошла все стадии отрицания, ненависти и принятия, однако скулящая тоска все еще бередит мое расколотое сердце.

— Что с тобой происходит? Ты единственная выполняешь работу, которая не входит в твои обязанности, — вздрагиваю от неожиданности и снова встречаюсь с преследующей меня администраторшей. Видимо, я так увлеклась расстановкой товара, что даже не заметила, как Надежда зашла на склад. — Зачем ты себя загоняешь, девочка! Я ведь не слепая.

Мне очень хочется рассказать ей истинную причину, но не уверена, что меня выслушают и поймут. Да и не вижу смысла жаловаться на взрослого мужчину, который поигрался со мной и бросил. Сама виновата. Не стоило мне к нему привыкать, но наши «отношения» уже находились на том уровне, когда любой разрыв не мог пройти безболезненно. Так и было. Я страдала и до сих пор страдаю. Вот только теперь у меня получается зарывать свои чувства где-то глубоко внутри, правда стоит мне уткнуться лицом в подушку, как слезы сами вырываются из глаз, а внутри все сжимается и требует только его. Но я пообещала себе, что этого не случится. Да он и не придет. За эту надежду я ненавижу себя больше всего на свете, потому что я и не должна ждать его прихода.

— Ерунда, — наконец выдаю после короткой паузы размышлений. — Мне же не сложно…

Дверь склада распахивается, прежде чем мой голос перебивает крик:

— Гронская, в кабинет директора.

Вмиг мое дыхание учащается, утягивая меня на самое дно паники, пока дрожащими руками я машинально беру бутылку и переставляю ее в холодильник. А потом встречаюсь растерянным взглядом с Надеждой, которая кивком указывает мне «Иди».

Из груди вырывается сиплый вздох, и мой желудок сжимается. Меня уволят. Точно уволят. Но я не перестаю молиться, чтобы этого не произошло, и между тем сожалею, что не смогла повести себя профессионально с клиентом, даже если этим клиентом была моя подруга.

Несколько дней назад

— Варя, шестой столик, прими заказ, — бросает мне напарница, пробегая мимо меня на кухню с полным подносом посуды.

— Я не мо… — остаток возражения приходится проглотить, потому что оно никого не волнует. Я новенькая, и еще на испытательном сроке, поэтому мне приходится заткнуться и выполнить просьбу. А заодно и наплевать на другие пять столов, которые ждут своих заказов. Проклятье, ну почему полная посадка зала именно в мою смену ?

Поправив собранные в хвост волосы, я беру блокнот и несусь за шестой столик, любезно улыбаясь на брошенное в мою сторону «Девушка», вот только с тысячными извинениями прохожу мимо них, обещая, что подойду через секунду. Нервы на пределе, в зале куча народу, атмосфера вокруг накаляется, кажется ещё немного, и я разревусь. С усилием воли убеждаю себя, что на волнение нет времени, мне нужно как можно скорее принять этот заказ и раздать уже готовые блюда.

— Добрый день, меня зовут Варвара, сегодня я буду вашей официанткой, — выдаю уже отскакивающее от зубов приветствие, с трудом восстанавливая сбитое дыхание. Но уже через мгновение с моего лица исчезает дежурная улыбка, а вместо нее появляется острое желание исчезнуть, лишь бы не видеть этот презрительный, направленный на меня взгляд. Ася. В компании новых подруг. Вот за что мне это?

— Ну надо же! — она вульгарно откидывает волосы назад, давая мне понять, что уничтожит меня. Прямо здесь и сейчас. — Решила поработать?

— Я думаю, лучше вас обслужит другой официант.

Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу:

— Нет, нет, нет, — громко возражает бывшая подруга и, закатив глаза, я возвращаюсь назад. — Обслужи нас, будь так любезна, — притворно мило просит она. Настолько, что желчь к горлу подступает. — А кстати, девочки, знакомьтесь, эта та самая шлюшка, которая трахается с моим отцом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня буквально прошибает током от этих слов. Но совсем не это должно волновать меня, ведь Ася бросила эту фразу нарочно громче положенного, что привлекло внимание посетителей соседних столиков. Мне даже не нужно зеркало, чтобы понять, насколько сильно зардели мои щеки. Жар смятения и неловкости охватывает грудь и поднимается выше, затрудняю мое дыхание.

— Ася, — я с трудом выталкиваю из себя эти три буквы, потому что горло свело от болезненного спазма. — Прошу… не надо.

— Ах да! — не унимается она и поднимается из-за стола. — Она еще набросилась на мою мать и рассекла ей щеку. Надо бы сообщить об этом управляющему, а то мало ли нервишки шалить начнут, и ты…

— Хватит! — срываюсь на крик и до боли стискиваю пальцами поднос. — Ты ничего не знаешь!

— Ты трахалась с моим отцом! Что еще мне нужно знать? — она смотрит на меня с такой яростью, что я хочу зарыдать от того, насколько чужими мы стали. В одночасье. А потом Ася качает головой и произносит одними губами: — Шлюха.

В груди что-то ломается, и я больше не могу здраво реагировать в сложившейся ситуации. Больше не могу задыхаться бурлящими внутри меня эмоциями, потому что я хочу… Больше всего на свете я хочу, чтобы этот человек понял меня.

— Да! Я с ним трахалась! — галдеж на заднем фоне окончательно стихает. — Но раз уж так сложилось, выслушай и ты меня! Помнишь, ты спрашивала, куда я пропадала тогда, в начале лета? Хочешь узнать, куда? — голос предательски дрожит, но я кусаю язык и заставляю следующие слова вылетать изо рта, несмотря на резь в горле: — Мне нужны были деньги на операцию маме! И я продала свою девственность! Прикинь, да?! — глаза застилает пеленой слез, но я смахиваю их нервными движениями, а Ася падает обратно на стул. — И я не выбирала, нет, это клуб предоставил мне клиента — ТВОЕГО ОТЦА! Он не любил твою маму, и если бы не я, непременно трахнул бы другую! Но так сложилось, что это была я! И я влюбилась в него! О чем жалею, жалею всей душой, но совсем не виновата в том, что твой отец не любит твою мать. И точно не виновата в том, что он ушел из семьи… И мать я твою даже пальцем не тронула, никогда бы себе этого не позволила. Так же как и не позволила бы случиться сексу с мужчиной, если бы только знала, что он твой отец. Можешь не верить, — закусываю дрожащую губу, замечая, насколько Ася шокирована услышанным, — но мне незачем врать.

Я обещала себе, что не буду плакать, сотни раз обещала сдержаться, когда представляла эту встречу… И ни в одной из своих фантазий я не видела такого исхода. Ни в одной я не чувствовала себя такой униженной и подавленной, а единственное, на что у меня сейчас хватает сил, это сбежать. Взять и просто сбежать от десятков глаз, шокировано смотрящих на меня со всех сторон.