48

— От лица администрации гостиницы, приношу вам извинения за этот маленький инцидент и прошу принять от нас в качестве бонуса завтраки с доставкой в номер, — моя наставница одаривает недовольного клиента широкой улыбкой, но от моего внимания не ускользает, насколько крепко она сжимает кипу бумаг. Постоялец уже полчаса выносит ей мозги из-за плохо заправленной кровати.

Видимо, сегодня у всех день не задался. И я не исключение, потому что у меня уже третьи сутки сердце сидит в пятках. С того самого момента, как я увидела Мирона через витрину кафе. Вот только он так быстро исчез, что теперь кажется, будто мне все это просто привиделось. А может я вообще сошла с ума. Что не исключено, ведь призрак этого мужчины чудится мне даже среди толпы. Как и сегодня, пока добиралась до работы, меня не оставляло чувство, что за мной наблюдают. Я физически ощущала на себе чей-то взгляд, на коже, волосах и даже спине… А еще пару дней назад звонила мама. Она с беспокойством поинтересовалась, где я взяла столько денег для улучшения условий ее пребывания в больнице и на закупку хороших зарубежных медикаментов. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Однако своей растерянности не показала. Напротив. Убедила маму в том, что это заслуга волонтеров. Вот только сразу же после разговора с мамой позвонила главврачу, и оказалось, что на счет больницы действительно поступила крупная сумма, да еще и не одна. А на вопрос об источнике такой щедрости, врач ответил уклончиво, пробормотав что-то насчет государства и каких-то пособий. Смешно было это слышать, когда больше трех лет государство никоим образом не помогло нам в решении проблем. А тут вдруг внезапно, да в таком количестве… Ложь. Хотя мне стоило на нее купиться. Лучше не знать гребаной правды. Но я ее знала. Наверное просто хотела убедиться в том, что это не так. Понятно ведь откуда деньги…

— Господи, — возмущенный голос вклинивается в мои мысли, и я одергиваю себя, переставая думать о глупостях. — Как можно быть таким ворчуном, — Олеся подходит ближе и громко опускает кипу документов на ресепшен, а потом шумно выдыхает. — Мужчины, с ними вечно одни проблемы.

О, да.

— Но ты хорошо держалась, — подбадриваю я ее, невольно ощущая, как мое сердце отбивает ритм скачущей лошади… Это все из-за мыслей о нем. Интересно, меня когда-нибудь отпустит? Потому что боюсь, при реальной встрече, если такая вообще когда-нибудь состоится, я просто упаду в обморок. Или еще хуже, в бессрочную кому.

— Кстати, мотай на ус, вот тебе и практическая демонстрация работы с проблемными клиентами. Ты - лицо отеля, и к сожалению порой приходится терпеть вот таких вот мудаков, — бормоча себе под нос, огрызается Олеся, глядя вслед на скрывающегося за дверцами лифта мужчину. Правда напоследок он оборачивается, встречаясь с нами взглядом, и коллега любезно машет ему рукой. А я не могу сдержать смешок, когда вижу, как она закатывает глаза. — Так, ну ладно, перейдем к делу, это тебе, — двигает ту самую кипу бумаг ко мне. — Изучай. Тут есть вся необходимая информация. — А потом, качая головой, бросает на меня полный недоумения взгляд. — Удивительно, как ты попала на эту должность без опыта работы.

Я и сама не понимаю, почему меня взяли. Три дня назад в кабинете у директора, вместо выговора и увольнения я узнала, что кто-то порекомендовал меня как перспективного сотрудника, и мне предложили новую должность. Должность с такой зарплатой, что у меня язык не повернулся отказаться. Я просто не имела права этого делать и единственное, что сейчас от меня требуется, это не облажаться и не потерять такой шанс. На новой должности даже на испытательном сроке ставка за час у меня больше, чем была в кафе. Вот только я до сих пор пытаюсь собрать все пазлы воедино и понять, кто же дал эту рекомендацию? Потому что я ни черта не знаю о гостиничном бизнесе, о чем собственно и пыталась заявить управляющему отелем. Однако меня и слушать не стали, просто завалили кучей бумажек и отдали в руки Олеси, менеджера по обучению персонала. Вот так я и оказалась за стойкой ресепшен одного из самых престижных отелей города. У меня теперь и униформа есть, стильная и такая дорогая, что стирать даже страшно, не дай Бог испорчу.

Моя смена подходит к концу, и я знаю это, даже не глядя на часы, потому что мои ноги гудят, будто заведенный паровоз. Сдав смену своей коллеге под контролем Олеси, я получаю заслуженный выходной.

Выйдя на улицу, вдыхаю полной грудью августовский воздух… густой, с пряной ноткой приближающейся осени, вот только в следующее мгновение он застревает у меня в горле. Так резко и больно, что я застываю на месте, как замерзшая статуя. Замерзшая под прицелом синих глаз Мирона. 

Я словно впадаю в какое-то оцепенение, каждый мой орган отказывается функционировать, даже пошевелить языком не получается, пока я невольно исследую идеально сидящий на нем костюм тройку, отлично подчеркивающий его крепкое тело, а отсутствие пиджака и закатанные рукава белоснежной рубашки позволяют мне полюбоваться на сильные мужские руки, увитые татуировками и венами... 

Нет, нет, нет! Прекрати!

Кусаю себя за щеку, чтобы заглушить стягивающее низ живота чувство, но это бесполезно. Я чувствую его... Чувствую поднимающееся волной желание, но меня отрезвляет напряженная поза и… шикарный букет роз, лежащий на капоте черного внедорожника Мирона. Наверное, о таком я могла только мечтать. И я бы мечтала, не разбей он мне сердце.

Не выдержав нарастающее в груди волнение, я отвожу взгляд в сторону, с трудом сохраняя дыхание ровным. Правда, с места сдвинуться так и не получается… Меня словно магнитом пригвоздило к земле, а в голове звенит лишь одно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне не показалось. Я не сошла с ума. Не сошла… Это был он.

Только порадоваться подобному осознанию не выходит. Абсолютно, нет. Ведь сейчас я бы предпочла сойти с ума и принять все это за прекрасный мираж.

Мой волк здесь, стоит прямо передо мной и буквально давит на меня своей звериной энергетикой, явился, да еще и с букетом. Если бы могла - посмеялась, не думала, что такое вообще возможно.

Зачем он вернулся? И почему, черт подери, я стою перед ним как вкопанная?

Сердце спотыкается и снова падает вниз, когда Мирон наконец отталкивается от машины и начинает приближаться. И если бы могла, обязательно закричала бы не делать этого. Не приближаться ко мне. Но я лишь избегаю смотреть ему в глаза. Не хочу его видеть. Или просто боюсь увидеть в нем то, что заставит меня сдаться. Не далее как в день публичной ссоры с Асей я пообещала себе больше никогда… Никогда не впускать в свою жизнь этого мужчину. Только разве он когда-нибудь спрашивал меня об этом…

— Можно тебя подвезти? — почти глухо спрашивает он, встав прямо передо мной. А у меня ощущение, будто он прокричал эти слова, окутал меня терпким низким голосом, который ударил по нервным окончаниям, подобно невидимым вспышкам молний.

Закрываю глаза и сглатываю, мысленно умоляя его исчезнуть.

Не подходи. Не смей. Не прикасайся.

Еще минуту я так и стою, закрыв глаза, но как только ощущаю невесомое и в то же время тяжелое прикосновение к щеке, вздрагиваю, а затем встречаюсь с ним взглядом.

— Пожалуйста… — еле слышно. — Уходи.

Горло дрожит. Глаза снова смотрят куда-то вниз. А внутри меня что-то оживает, хотя не должно! Не должно, черт меня подери!

— Варя. — Мирон крепче обхватывает мое лицо и прижимаемся лбом к моему. Будь проклят этот мужчина! Потому что я забываю как дышать. Забываю как жить. А он… а он словно дышит мной. Будто все это время не дышал и только сейчас, прикоснувшись ко мне, Мирон впервые делает вдох. Вдох за вдохом. Громкий. Глубокий. Жадный.

Все это слишком. Слишком больно. Слишком близко. Слишком желанно…

А его запах… Господи, как же я по нему скучала. Хочется наплевать на все и зарыться носом ему в шею, чтобы задохнуться терпким мужским ароматом кожи, табака и одеколона. Но я больше не хочу плевать на себя…

Глаза начинает щипать от подступивших слез, и я с трудом сдерживаюсь, сама не замечая, как упираюсь ладонями в его вздымающуюся грудь. Не замечаю до тех пор, пока не чувствую, как кожа начинает буквально гореть от соприкосновения с исходящим от него теплом.

— Отпусти…

— Не могу, — шепотом. — Не могу, Варя. Я пытался… но, — усталый вздох, — я облажался. Слышишь меня? Облажался. — Длинные пальцы путаются в моих волосах, сжимая их до легкой боли, но я не верю ему и до отчаяния надеюсь, что он не посмеет коснуться моих губ. — Мне не требовалось время, чтобы понять, я сдохну без тебя… — замолкает на короткую секунду. — Прошу, прости меня. Я не заслуживаю, знаю, но…  — Мирон качает головой. — Ты нужна мне, детка.

Вот только сегодня он дотрагивается до совершенно другого места… слишком интимного. Потому что его слова касаются моей истерзанной души… Нет. Они врезаются в нее горящими стрелами, порождая во мне новые трещины.

Словно сквозь слой ваты я слышу, как он тяжело сглатывает, а потом снова молчит. Трется носом о мой нос, царапает щетиной чувствительную кожу, заставляет каждую клеточку усомниться в том, что я хочу, чтобы он отпустил. Столько мыслей в голове и в то же время я не могу ни о чем думать, пока Мирон пытается подобрать правильные слова. Вот только пришел мой черед говорить:

— Оно было нужно мне. — Надавливаю на его грудь сильнее и добиваюсь возможности дышать. Мирон немного отступает, однако все еще держит мое лицо в горячих ладонях, а я понимаю, что у меня появляются силы. Силы бороться с предательскими чувствами. Может, потому что услышала то, что так давно хотела услышать. Да, мне хотелось, чтобы все это время ему было так же больно, как и мне. Даже больнее. А возможно потому, что именно сейчас осознала, мне действительно было нужно это время. Не ему. Мне. Потому что я не сдохла. Хоть тайком и желала этого. И сейчас я выдерживаю, с трудом, но выдерживаю его натиск. Только не стоит начинать то, что не имеет конца. Не стоит возвращаться туда, откуда тебя выгнали. Как он там сказал? Прекрати унижаться. Не нужно этого делать ни передо мной, ни перед кем-либо другим. Вот и выпал повод применить этот совет. — Мне пора домой. — Убираю руки Мирона от своего лица, убеждая себя в том, что ничего не произошло. И он мне не нужен. Но ощутившие прохладу щеки молят вернуть тепло мужских рук обратно. А я твердо и эгоистично говорю нет своим чувствам. Такое со мной впервые. — Поезжай и ты домой, Мирон. К семье, — произношу таким тоном, что самой хочется поежиться от того, насколько он неузнаваем. — У меня все нормально. Правда.

Он молчит, хмурит брови, упрямо не отводя от меня непроницаемого взгляда, хотя кое-что я все-таки в нем вижу. Боль. И одинокую каплю тоски. Которая уже просочилась в мое покрытое трещинами сердце. Странно, что оно все еще там, ведь этот мужчина с корнем вырвал его и растоптал собственными ногами, а потом ушел, оставив за собой лишь кровавый след моей глупой влюбленности…

Хватит. Помедлишь еще и сама не сможешь уйти.

Не смей оставаться. Уходи, глупая…

Уголки моих губ слегка дергаются в подобие улыбки, и я каким-то чудом делаю шаг, а затем второй. Вот только уже спустя мгновение мое тело оказывается прижатым к стене. Обездвиженное им. Секунду или две я лишь моргаю, беспомощно открывая и закрывая рот. Мучительно пытаюсь заглушить расползающийся под кожей жар. Особенно когда Мирон располагает руки по обе стороны от моей головы и утыкается лбом мне в затылок. Мне даже взвыть охота, потому что я ждала этого, но раньше, в то время, когда на стены лезла от того, что творилось внутри. Вот только его все не было. Не было, когда он был отчаянно нужен мне. Так пусть и сейчас исчезнет, а не позволяет осколку надежды оставить во мне еще одну трещину.

— Я не отпущу тебя, — едва не рычит он полным тоски голосом.— Не проси меня об этом. Позволь мне все исправить, Бантик.

Бантик...

Зажмуриваюсь и кусаю себя за язык до металлического привкуса, потому что где-то глубоко в душе мне бы хотелось этого. Но я больше не готова проходить через то, что вызывает долбанное привыкание. За которым обязательно следует боль.

Набираюсь сил и поворачиваюсь к нему лицом, все еще находясь в западне его сильных рук. С трудом заставляя себя не вспоминать, как мне было хорошо в них.

— Давай я подвезу тебя. И мы поговорим.

Смотрю на него снизу вверх, и с каждой секундой все сильнее замечаю в его взгляде усталость. Но снова касаюсь его груди, аккуратно давая понять, что не желаю быть к нему так опасно близко.

— Думаю, — закусываю губу и качаю головой, — нет, Мирон, ни к чему эти разговоры.

Лицо Мирона меняется. Превращается в камень, но с налетом страданий, однако я нахожу в себе силы уйти, вот только он снова останавливает меня, схватив за руку…

— Варя, у тебя все в порядке? — раздается знакомый мужской голос, но прежде чем посмотреть на говорящего, я бросаю взгляд на Мирона и тяну свою руку прочь, желая получить свободу. И я получаю ее, правда невидимые следы его требовательного прикосновения ожогом остаются на моей коже. — Может тебя подвезти?

Оцепенение окончательно покидает мое тело, и я поворачиваюсь в сторону… Виталика. Он частенько заходил на кофе, пока я работала официанткой. И тут я понимаю, именно это лучший способ оставить свое прошлое позади.

— Конечно, — соглашаюсь я и на дрожащих ногах шагаю к нему навстречу, только напоследок оборачиваюсь, чтобы попрощаться с Мироном, не могу я иначе, но замечая, как он срывается с места, тут же останавливаю его одной фразой: — Не усложняй, Мирон.

Сама не знаю, откуда во мне этот виток дерзости, но именно это помогает мне сесть в машину знакомого и ни разу не обернуться назад.