49

Снова дрожь охватывает мое тело, а из глаз едва не брызгают слезы. Наверное произошедшее только-только начинает доходить до моего мозга, который просто не способен функционировать после встречи с Мироном. Все произошло так неожиданно, что я и не подумала позволить ему объясниться. Единственным моим желанием было сбежать. Причинить ему боль. Защититься от вырвавшихся лавиной эмоций и не позволить им завладеть собой. И если бы не появление Виталика, уверена… Я не смогла бы уйти. Не нашла бы в себе сил долго сопротивляться Мирону, а тем более его прикосновениям, по которым так истосковалось мое тело. Вот снова я тону в сотне противоречий. И даже немного сожалею о том, что поддалась грязному желанию отомстить. Сделать так, чтобы Мирон сам испытал это разъедающее чувство беспомощности, заставить его почувствовать, как все утекает сквозь пальцы, словно мельчайшие песчинки. Он не должен был возвращаться в мою жизнь, а я не должна сожалеть о том, что ушла.

— Эй, ты в порядке? — голос Виталика доносится глухим эхом, но я заставляю себя вылезти из кокона мучительных мыслей и посмотреть на него. Правда из-за застилающих взор слез это не совсем получается.

— Все… — сглатываю и киваю, опуская взгляд на сложенные в замок руки. — Все нормально. Спасибо. Просто устала сегодня.

Ощущаю, как знакомый смотрит на меня, но игнорирую его, ведь продолжать разговор сейчас нет никакого желания.

— Выглядишь неважно, — продолжает допытываться он. — Этот мужик сделал тебе больно? Что ему вообще было от тебя нужно? Ты казалась испуганной.

Замолчи.

— Ничего. — С трудом натягиваю подобие улыбки, испытывая облегчения от того, что внезапное раздражение затмевает желание разреветься прямо в салоне машины рядом с моим спасителем. — Просто старый знакомый.

— Понятно. Ладно, не хочешь, не говори.

Вот именно, что не хочу. Ничего не хочу. Что я вообще натворила? А что, если Мирон исчезнет, и я больше не увижу его? Кому и что я этим доказала? Черт возьми, нет! Нельзя так думать. Вообще нельзя думать, что после всего случившегося между нами еще что-то возможно. Да я могла бы убеждать себя в этом столько, сколько требовалось моей израненной душе, не явись он ко мне так внезапно. Кажется его тепло еще по-прежнему где-то глубоко внутри меня, но это «глубоко» откопать не так-то просто. Если он конечно действительно хотел вернуть меня, а не просто затащить в кровать… Не могу удержаться от саркастичной усмешки над последним предположением, наверное, в это я охотно поверила бы. Тогда, возможно, я больше не надеялась бы на то, что Мирон снова появится в моей жизни, как сегодня… Однако тут же проклинаю себя за очередную глупость.

Не желая еще возвращаться домой, я прошу Виталика высадить меня в парке и прежде, чем покинуть салон его машины, искренне приношу извинения за свое грубоватое поведение. Как хорошо, что его абсолютно не интересуют женские особи, а то я сгорала бы от стыда, что использовала парня. Все лишь бы насолить мужчине, которого по какой-то причине до сих пор не могу выбросить из головы. И, не выдержав напряженных изматывающих мыслей, звоню Алексе.

Правда дозвониться получается только с третьего раза, а затем еще и выслушать поток ворчливого бубнежа, потому что мой звонок отвлек ее от дел.

— Алекс, — перебиваю подругу, не сумев справиться с обещанием держаться спокойно. Я и так чувствую себя гребаным параноиком после того, как оттолкнула Мирона. — Он… он вернулся! Помнишь, я говорила, что мне казалось, будто я его видела? — быстрый смешок. — Боже, — качаю головой и сажусь на скамейку, — я думала… я действительно сходила с ума, но нет! Мне не показалось, я не сошла с ума… в толпе… тогда, — облизываю искусанные губы и подпираю ладонью лоб, — это был Мирон.

Короткая пауза, после которой голос Алексы кардинально меняется.

— Так, успокойся. Я надеюсь, ты не дала этому мудаку то, что он хочет?

Молчу. Не дала, но удовлетворения от проявленной гордости ни капли не испытываю. Вот почему, блин?! Он же заслужил!

— Так, Гронская, лучше не беси. Не смей, слышишь меня. Нырнешь обратно и больше не вынырнешь. Я больше не буду откачивать тебя от соплей. Усекла?

— Угу, — бубню в трубку.

— Соберись, гребаная ты сучка, и надери зад этому старому мудаку. Ты поняла?

Вот почему я не могу быть такой стервой?

— Варя!

— Да…

— Я не слышу.

— Да поняла я! — едва не рычу на нее, наивно ожидая других слов и поддержки. Но после того, как Алекс в прямом смысле этого слова откачивала меня от рыданий, было глупо рассчитывать на другое. Так же как и злиться на ее реакцию.

— Вот так-то! Держи свою вагину при себе. Не у него единственного есть член.

— Алексия, — смеюсь сквозь внезапно подкатившие слезы, а потом шмыгаю носом.

— И хватит ныть! Этот трухлявый пень не стоит ни единой твоей слезы!

— Спасибо тебе, — с благодарностью шепчу ей, наконец выталкивая из себя более ровный голос, а не дрожащий писк: — Ты дома? Я скоро приеду.

— Нет, — уклончиво отвечает она. — Я буду поздно, не скучай, морковка. Можешь приготовить поесть, потому что вместо меня придет овощ, нуждающийся в трёхдневном сне. Ей-богу, мне кажется, легче быть проституткой, чем сутками вкалывать в сраном офисе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тихий смех невольно срывается с моих пересохших губ, но я рада, что смогла повлиять на нее и смену ее рода деятельности. Ну по правде говоря, мне это удалось лишь потому, что она наконец-то расплатилась с долгами. Так что можно сказать мы обе приняли решение начать жить с чистого листа.

— Ладно, работай, а я позабочусь об ужине.

Перебросившись с подругой еще парой фраз, я кладу трубку, ощущая, как тяжесть переживаний постепенно перестает давить на грудь. И всю дорогу до дома я, можно сказать, больше ни разу не думаю о нем, я вообще ни о чем не думаю, в голове образовался какой-то вакуум. Правда это странное облегчение длится недолго, ведь стоит мне подойти к своему подъезду, как я вижу его… Вмиг меня прошибает разряд паники, завладевая всем телом до самых кончиков пальцев. Заметив мое ошарашенное состояние, Мирон тут же делает шаг в мою сторону.

— Обещаю, я не трону тебя, — произносит он тихо, будто боится спугнуть. — Только прошу, выслушай меня..

Боже, дай мне сил…