Глава 74

Сеансы видеосвязи, оказывается, бывают очень и очень интересными, увлекательными, веселыми и… возбуждающими. Особенно, когда Адам низким голосом просит меня спустить бретельку новой кружевной рубашечки и ущипнуть себя за сосок. Или показать шпагат. Со шпагатом я над ним хорошо прикалываюсь, когда вместо широко раздвинутых ножек на полном серьёзе демонстрирую моток джутовой веревки. Это ведь тоже называется шпагат? Ахах! И не подкопаешься! Агдамов долго не отдупляет в чем дело. А я хохочу так, что даже Ясмина прибегает посмотреть, что со мной, хотя она обычно деликатно стучит перед тем, как зайти в нашу спальню. Точнее, в спальню Адама. Ведь это всё еще ЕГО спальня. Когда он уехал я сначала думала перебраться в гостевую комнату, в которой спала раньше, потом поняла – не могу. Лежу на его половине, обнимаю его подушку. Даже запретила горничной снимать наволочку. Я бы и постель менять не стала, если бы он уехал на неделю, даже на две. Сам экономический форум длился не так долго, конечно, всего-то пять дней. Но Агдамов уехал заранее, потому что ему нужно было встретиться сначала с китайскими партнёрами, потом с саудитами, с американцами, которые активно пытались обойти свои же санкции, чтобы не терять миллиардные прибыли. Адам предлагал мне полететь с ним, вернее прибыть позже и остаться на несколько дней. Я была готова. В институте договорилась, на работе, естественно, тоже – мне даже оформили командировку. Но перед самым отъездом я свалилась с ротавирусом – у нас половина группы слегла. И Ясмина тоже приболела. Поездка накрылась медным тазом – как любит повторять моя мама. Поэтому нам остаются вот эти вечерние сеансы видеосвязи. Его голос, его глаза. Руки, которые я чувствую, даже когда их нет. Слова, которые не сказаны были, когда он был рядом, и которые говорит сейчас. О том, как скучает, как ему без меня тяжело, как хочет быть рядом всегда… Что-то особенное я чувствую в этом его «всегда», мне кажется, я готова раствориться в этом «всегда», радость переполняет. Неужели? Неужели мои мечты всё-таки сбудутся? Неужели всё, что между нами произошло и происходит – это не временное помутнение господина Агдамова, который возжелал малолетку – не мои слова, в какой-то статье прочитала, не удержалась. Неужели это серьёзно? С его стороны серьёзно, потому что с моей-то всё было очевидно сразу. Ясмина как бы невзначай спрашивает у меня, какую бы я хотела свадьбу. Я краснею, бледнею… Какую? Боже, да любую! Если с Адамом! И платье любое, и всё остальное… без разницы. Нет, конечно, нет. Конечно, я хочу красиво. Не многолюдно, чтобы только близкие. Камерно, вот! Платье… элегантное, не пышное, в пол, с небольшим шлейфом, почему-то хочется с рукавами или длинными перчатками, без глубокого декольте, чтобы всё в меру. В итоге мы с Ясминой два вечера подряд сидим в интернете выбирая подходящий наряд и никак не можем остановиться на каком-то одном. Я даже пропускаю эротическую видео сессию с Адамом. – Яся, мы с тобой выбираем так, как будто нам уже предложение сделали! Или… тебе Ярослав сделал? – Мне? Нет, ты что? Мы… мы об этом еще не говорили и вообще… – теперь её черед краснеть, – но вы-то с папой? – Ясмина… – Ева! Я знаю, что я говорю! Папа сделает тебе предложение, когда вернется! – Что? – сердце выпрыгивает из груди от дикой радости, я не верю, не верю! – ты… он… нет, ты меня просто разыгрываешь, я… – Ева! – она многозначительно округляет глаза, а потом жестом показывает – рот на замок, но тут же шепчет, – это он как бы невзначай меня спросил… какие сейчас устраивают свадьбы, а чего бы хотелось, например мне… или тебе… Понимаешь? Заговорщицки подмигивает и я реально понимаю! Да, да! Это… Адам мог именно так спросить! Не в лоб. Не прямо. Хотя он и прямо спросит, когда будет нужно… Неужели? Неужели! Я… кажется просто с ума сойду от ожидания. Так хочется, чтобы он уже приехал! Но у него там какие-то проблемы. Новые инвесторы. Партнеры. Переговоры. Грустный голос, сообщающий, что он еще задержится. И я, умирающая от тоски и от вируса, который буквально выворачивает наизнанку. Я бы перепугалась насмерть, конечно, думая, что произошло то самое. Ну, две полоски и я не бурундук. Интересное положение. Но только у Ясмины те же симптомы. Она такая же зеленая и так же с завидной регулярностью обнимается с белым другом. И она то точно не беременна, потому что всё еще девственница. И… пока не собирается терять невинность, да и Ярослав не особенно настаивает. Как говорит подруга – боится гнева папы Агдамова. Я считаю, может это и к лучшему? Не то, что мне не нравится Ярослав. Он интересный, умный, веселый, спортивный. Воспитанный, что не мало важно. И, как мне видится со стороны в Ясмине заинтересован, серьёзно к ней относится. Но, по-моему, еще не так много времени прошло. И я уговариваю её не торопиться с сексом. – Ева, ты просто… это не честно! У тебя-то секс есть! – У меня сейчас тоже, увы, нет. – Ага! Папа уехал, ты на голодном пайке, значит и мне не надо? А если хочется? – Ну, сделает тебе Ярослав серьёзное предложение тогда можно и подумать. – А если не сделает? Пожимаю плечами. – Тогда смысл отдавать ему самое дорогое? – Но ты же… ты…и папа…ты ведь… – Говори, говори, я не обижаюсь. Да, я знала, что твой отец на мне не женится. И всё равно пошла с ним, потому что любила. – И я люблю. Понимаешь, Ева? Люблю! И… мне… Знаешь, когда меня Ярик целует, мне так хорошо, что хочется умереть от счастья. Веришь? Сижу рядом и балдею просто потому, что… рядом. Она так мечтательно улыбается, я обнимаю её, чуть покачивая. – Понимаю. Знаю. И верю. И все-таки… не спеши… Пожалуйста! Ясмина обещает. И мы с ней снова углубляемся в изучение рынка свадебных платьев и атрибутики. И даже договариваемся пойти в салон, ну, когда наш вирус всё-таки утихнет. А утихнуть он должен, потому что на носу Новый год и Адам должен вот-вот вернуться. Мы с Ясей уже нарядили несколько ёлок. В холле, в гостиной, в её комнате. И даже на улице. Адам обещал прилететь тридцатого, но рейс отменили. Голос у него какой-то очень напряжённый, он явно устал. И даже новое эротическое бельё его не заводит. – Малыш, ты… в общем… я буду в Москве только второго числа. Прости. Ты… хочешь, можешь прилететь ко мне? Я хочу, очень. Но мой желудок всё еще не пришёл в норму, да и Ясмина что-то хандрит. Ярослав приглашает её отметить Новый год с ним, за городом, а Адам… Адам, конечно говорит, что нельзя. И даже если я поеду с ней, тоже нельзя. Даже, я бы сказала тем более нельзя. Оставить подругу одну я не могу. Правда, тридцать первого вечером оказывается, что Ясмина не одна. Приезжает её мать. Возжелавшая неожиданно встретить праздник с дочерью. Конечно, мы понимаем, что это только предлог. – Значит вот какая у Адама гимнасточка? – Мама! – Тон Ясмины весьма жёсткий, но её матери, Стефании Семёновне, кажется, абсолютно по барабану. – Да, такие ноги, конечно, можно легко раздвигать. – Мама, хватит, или я тебя выставлю вон! – Еще чего? Из-за какой-то… Ладно, ладно! Молчу! Мне-то что… не я буду в расцвете лет за старым пердуном утки выносить. Ты хоть понимаешь, Ева, что когда тебе будет сорок, с него уже песок посыплется? – Так, всё, мама… – Понимаю. – отвечаю спокойно. – Ничего, я буду с веничком ходить. – С веничком? Молодец. Главное, чтобы тебя радикулит не разбил. Или еще что похуже. Адамчик-то, как был бл*дуном, так и останется. Готова заразу лечить? – Закройте рот, правда. С такой женой как вы это ему, скорее, приходилось лечиться от всякой дряни. – Что ты сказала? Ты… шлюха малолетняя! А ну пошла вон из моего дома! – Мама! Это не твой дом! Ты тут вообще никто! А Ева… папа скоро женится на ней! – Скоро, да! Когда рак на горе свистнет. Или когда он отлипнет от своей китайской партнерши по бизнесу. Но я думаю, его эта акула косоглазая не скоро отпустит. Что вылупились обе? Яся, ты как будто Адама не знаешь! – Мама, правда… уходи… Или уйдём мы! – О! Это пожалуйста. А я, пожалуй, схожу в СПА. Да, Ева, чтобы тебя просветить я там Яське кинула в «телеге» пару фото, видео. Полюбуйся. Стефания встряхивает головой и выходит из холла, где происходила наша не совсем интеллигентная беседа в коридор, направляется к крылу, в котором переход в зону СПА. На самом деле Стефанию зовут просто Светлана, но как-то по молодости ей показалось, что это не в тренде и она решила сменить имя – это мне Яся давно уже рассказала. Мы с подругой стоим молча. Я внутренне уговариваю себя успокоиться. Не смотреть. Не смотреть никакие фото и видео. Мне это ни к чему. Совсем. – Ева… она всё врет. – Я знаю. – Слушай… я её не приглашала. – Понимаю. Может… поедем ко мне? Сейчас соберем вкусненького и рванём. Мама наверняка сделала оливье и шубу, и тортик фирменный, зефирный. Поедем? – А может… Ева… Ярослав звонил час назад. Они нас ждут. В кафе на «Патриках». Переночевать можем там, на квартире. Я улыбаюсь. Это выход. Правда, как быть с охраной? Нас ведь просто так не выпустят… В итоге хитрая Яся договаривается со своим водителем, объясняет, что приехала мать, они поскандалили, праздник портить не охота, поэтому мы едем на Патриаршие. Он соглашается нас отвезти, без проблем. Меня всю дорогу трясёт. Во-первых, конечно, потому, что я обещала Адаму следить за Ясминой. Нет… во-первых, наверное, всё-таки из-за того, что сказала мать моей подруги. Только потому, что она Ясина родительница я не называю её сукой даже мысленно. Хотя я знаю хорошей матерью она точно не была. Китайский партнёр. Узкоглазая акула… Неужели Адам завел любовницу? Нет, этого быть не может! Нет и всё! Но… он там почти месяц. Целый месяц без женщины для Агдамова? Он мне сам как-то говорил, что это нереально, что он просто лопнет от… от спермотоксикоза. То, что мы с ним творили по ночам по видеосвязи просто детский сад. Конечно, ему этого мало! Стоп. Я что… оправдываю его измену? Нет. Какую измену? Никакой измены не было. Это точно! Просто… Стефания Семёновна тупо мне мстит, за то, что я молодая, красивая, и я с Адамом! Через час мы стоим у входа в квартиру. До Нового года осталось еще минут сорок. Быстро поправляем макияж – Ярослав нас ждёт у подъезда. До ресторана идти метров двести от дома, но он прибежал специально, чтобы нас проводить. И, конечно, он не один. Артур тут как тут. Блин. Мне надо было бы сообщить Адаму, где мы и с кем. Но я боюсь. И злюсь. Нам наливают по штрафному бокалу просекко – проводить старый год. Закрываю глаза. Так хочется, чтобы все плохое осталось в этом, а в новый перешло только хорошее! Каждый раз я думаю об одном и том же. И на Новый год загадываю одно и тоже – счастья себе и мир во всем мире. Так говорил дедушка, и бабушка теперь повторяет. – Ты безумно красивая, Ева. Артур стоит сзади. Очень близко. Мне это не нравится. Совсем. – Не надо, пожалуйста. Ты же знаешь, что я… – Сейчас ты одна. Если бы ты была моей женщиной, то Новый год я уж точно провел бы с тобой, а не с… – он замолкает, словно язык прикусывает. А меня опаляет стыдом и ужасом. Артур тоже знает, что Адам там не один? Получается… все знают? Одна я как в танке? Ясмина уходит танцевать с Яриком, её телефон лежит на столе, рядом с её бокалом. Пароль я знаю. Беру его, просто так… просто, чтобы никто другой не позарился. Нет. Я открываю приложение, переписку. Медиа. Фото и видео, отправленные Ясмине мамой буквально пару часов назад. Адам танцует с девушкой. Очень красивой азиаткой. И смотрит на неё так, словно хочет съесть. И она тоже. Они сидят рядом, его рука на её руке. Есть видео танца. Они о чем-то шепчутся, она ниже его ростом, он крепко прижимает её, наклоняясь к ушку. Я как мазохистка пристально разглядываю всё. Еще несколько темных фото, не очень понятно, кто на них, но очень похоже, что Адам. И его азиатская Ева. Не я. Они заходят в номер. Всё. На большее у меня нет сил. Совсем. Мне так плохо… телефон падает под стол, я наклоняюсь за ним, каблуки подворачиваются, падаю прямо в объятия Артура, который тоже наклонился. И он меня целует. Очень быстро и нагло. Я отбиваюсь, хлесткой пощечиной ставлю на место. – Дурочка, это только заводит. – Зачем ты это делаешь? Нарочно компрометируешь? Тут есть папарацци, да? – Они есть везде, Ева. Сама знаешь. Говорит, прищуриваясь. Тонкий намёк на то, что и Адама так же засняли с другой, да? – Ева, прости, я погорячился. Не хотел обидеть. Готов рассказать твоему Отелло, что это мой косяк. – Я запомню. – Потанцуй со мной, пожалуйста. Хоть одно желание исполнится в Новом году. – В Новом году и потанцую, а пока… – Так осталась минута. Сейчас будут куранты. Поднимайся. Мы встаём, Ясмина как-то очень странно на меня смотрит, видя, что я держу её телефон. Я заливаюсь краской. Начинается отсчёт. Все кричат. – Один… два… три… Я шепчу. Молитву шепчу. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Адам был моим, чтобы с этой девушкой там у него ничего не было, чтобы он любил меня! Чтобы он просто был рядом! Я хочу принадлежать ему! Чёрт возьми, хочу родить ему детей! И пусть это буду нормальные дети, перемазанные в каше, как и должны быть, смеющиеся, беззубые малыши, которых он будет обожать. Господи! Я не так часто прошу! Когда я заболела, и стало ясно, что я не буду олимпийской чемпионкой, я ничего не просила, я приняла всё, что со мной случилось. И когда папа умер, тоже приняла. И всё, всё, что со мной происходит я принимаю! Но Адам! Пожалуйста, господи! Дай мне моего Адама! – С Новым годом, Ева! С новым счастьем! Первый со мной чокается Артур, потом Ясмина, и сразу звонит телефон, и я вижу его глаза на заставке. – Алло! Адам! – С Новым годом любимая.