Глава 18

Яна

Чтобы поставить цветы, пришлось спуститься за вазой. Мадины не было ни в гостиной, ни в кухне, как и чего-либо, что бы могло намекнуть на её весьма «соответствующее» положению времяпрепровождение. Я бы поняла, если бы она выпила немного вина за ужином, но не более. Ненависть к ней зашкаливала. Острая, жгучая, так я, наверное, даже Карима не ненавидела в первую встречу. Хотелось, чтобы Мадина исчезла. Да, она мать Алии, только это ничего не меняло.

По лестнице я не вбежала – взлетела. Вперёд гнали ярость и бессилие. Я должна что-то сделать, только что?

Цветы лежали в ванной. Положив их туда, я долго смотрела на намокшие листья и алые головки.

Вторая? Да почему я должна быть второй?! Только потому, что когда-то Кариму не посчастливилось жениться на недостойной его женщине?!

Почти дошла до верха, когда навстречу мне стала спускаться Мадина. Что она пила, выдавал только румянец на обычно бледном лице и злой блеск глаз.

Мы столкнулись нос к носу. Она ждала, что я пропущу её, но нет.

– Хочешь показать характер? – надменно спросила она. – Я тебе не советую, Яна. Если я захочу, ты останешься ни с чем. Знай своё место.

– А что будет, если Карим узнает, что тебе плевать на ребёнка? А тебе плевать, верно?

От неё веяло холодом, даже её духи пахли холодом. Взгляд колол, губы её некрасиво скривились, усмешка мелькнула и исчезла. Ей и правда было плевать.

– Ты надменная стерва, Мадина, – процедила я. – Карим для тебя всё делает, а ты пользуешься им. Да я бы на его месте тебе не то чтобы изменяла, я…

Она схватила меня за плечо. Её острые ногти вонзились в кожу, и я от неожиданности выпустила из рук вазу. Осколки полетели в разные стороны.

– Что ты на его месте? Что?! – Мадина тряхнула меня. Сил у неё оказалось куда больше, чем я думала. – Ты никто. Маленькая подстилка, которую он трахает. Конфетка для взрослого дяди. Поимеет тебя во все твои дырочки и успокоится. Вышвырнет, как приблудную шавку.

– Пусти! – Я толкнула её от себя. – Это он тебя выставит, как приблудную шавку!

Толкнула её ещё раз. Мы оказались на одной ступеньке. Мадина бросила взгляд в сторону и неожиданно сильно ткнула меня в низ живота.

– Ай, сука!

Она сжала мою футболку и попыталась ударить опять.

– Ничего у тебя не выйдет, – шепнула она. – И только попробуй что-нибудь сказать Кариму. Я тебя сгною. И твоего выродка тоже.

– Пошла к чёрту! – крикнула я ей в лицо. – Это у таких тварей, как ты, выродок…

Я хотела вырваться и уйти, но Мадина вдруг взмахнула руками и полетела вниз по ступенькам. Я вскрикнула. Она падала целую бесконечность, а я не могла пошевелиться – так было страшно. У самой стали подкашиваться ноги, голова закружилась, резко затошнило.

Схватилась за поручень. Мадина лежала внизу и не шевелилась.

– Мадина, – позвала, только голос пропал начисто.

– Мадина!

Ошеломлённая, я подняла взгляд и увидела Карима.

Он бросился к жене, приподнял её голову. Мадина застонала, а Карим посмотрел на меня. Мне опять стало жутко, опять начали подгибаться ноги. Глаза у него были тёмные, как у дьявола, лицо искажала лютая ярость.

– Иди к себе! – рявкнул он.

Он опять склонился над женой. Достал мобильный и, что-то говоря ей, набрал номер. Назвал адрес, своё имя и имя Мадины.

– Моя жена беременна! Мы ждём! Да, чёрт подери! Да!

Он бросил телефон и снова заговорил с Мадиной. Я всё держалась за перила, боялась отпустить. Гул в висках перемешался с голосом Карима. Сглотнула и всё же начала спускаться. Осколки вазы хрустели под ногами, пробивались через тонкие подошвы.

– Она специально это сделала, – простонала Мадина. – Карим… Специально толкнула меня. Но… она совсем девочка. Глупая…

– Нет! – крикнула я. – Я её не толкала! Она…

– Молчать! – гаркнул Карим.

– Тише, – слабым голосом сказала Мадина. – Ещё и беременность, гормоны. Не надо её…

– Тише, Мадина, – мягко обратился к жене Карим. – Сейчас приедет скорая. Всё будет хорошо.

И тут он опять поднял голову. Я наткнулась на его взгляд и остановилась, не дойдя буквально несколько шагов.

– К себе. – Он больше не повышал голос. Это был ледяной, наполненный презрением рык. – Я всё знаю, Яна. Про ребёнка и аборт.

Дотронулся до Мадины и, оставив её, рванул наверх. Я не успела выдохнуть, а Карим уже оказался рядом. Толкнул меня. Я не устояла, полетела на лестницу. Запястье резануло болью, в глазах потемнело.

Карим поднял меня, проволок почти до верха и снова толкнул.

– Карим! – взмолилась сквозь слёзы. – Я же…

– Ты наглая малолетняя шлюха. Я, дурак, поверил… – Он по-дьявольски искривил губы. – Сука! Убирайся, или я тебя убью собственными руками! Пошла, – просипел он.

Карим

На скорой с Мадиной я не поехал. Желание громить всё вокруг было столь сильным, что боялся сорваться. Сирена взвыла, едва скорая сорвалась с места, а я поехал следом на внедорожнике.

Встреча с Алиёй надолго не затянулась. Дочь ждала меня в кофейне рядом со студией, которую я снял для неё несколько дней назад. Поздоровалась сухо и сразу подвинула ко мне включённый телефон.

– Ты дурак, папа, – сказала она. – Она тебя развела как лоха, а ты хвост распушил и рад стараться.

– Ещё слово, и я вымою тебе рот с мылом. Ты как с отцом разговариваешь?

– Напрямую. Как есть, – ответила она жёстко и толкнула телефон ещё ближе.

На ней было шерстяное платье под горло, волосы убраны в тугой хвост, в ушах – неброские серьги. Рядом с ней стояла чашка чёрного кофе. Эта картинка чётко отпечаталась в памяти.

– Дома мы с тобой поговорим, – ответил сдержанно. Заниматься воспитанием взрослой дочери прилюдно не стал, но выводы сделал.

Алия фыркнула.

– Яна не беременна, – отрезала она внезапно.

Я впился взглядом в её лицо. Она смотрела с жестокостью.

– Она избавилась от твоего ребёнка, отец. А ты всё для неё! В дом её приволок, мать с грязью смешал! Как мне с тобой разговаривать?! Ты хуже пацана! Что, кризис среднего возраста? Или что с тобой?! Что, я не понимаю!

Она встала. Телефон подкатился прямо ко мне, а Алия принялась одеваться.

– Мама беременна, а ты её… – Она махнула шарфом.

На нас стали оборачиваться.

– Ты что несёшь?!

– Возьми и сам посмотри! – Я смотрел на неё, и она вскрикнула: – Да возьми! Возьми ты этот чёртов телефон! Или боишься в Яночке разочароваться?! Это мы с мамой у тебя плохие, а она же ангел. Ни фига она не ангел, отец! Нету в этом мире ангелов!

Я всё-таки взял мобильный дочери. Текст документа на фотографии читался плохо, крохотные буквы расплывались.

– И что? – спросил резко.

– А ты получше посмотри, что, – огрызнулась она. – Глаза разуй наконец.

– Алия, – сказал с предупреждением.

Ей действительно нужно было как следует вымыть рот. Ещё лучше – посадить в комнату на неделю, чтобы подумала о жизни. Но Алия вздёрнула голову, и я чётко понял, что передо мной взрослая женщина. Ещё вчера она была моей девочкой, но девочка выросла. Оборвал себя на этом. Ещё раз вчитался в строчки и… чёрт.

– Она сделала аборт, – резанула Алия холодно. – И давно. А ты… – Дочь тихо, рвано засмеялась и забрала мобильный.

– Она не могла!

– Она с самого начала не хотела ребёнка! Но кто же откажется от квартиры и денег?! Тем более если ты сам был рад стараться! Ты правда думал, она тебя любит?! Да ты в два с лишним раза старше её, отец! Опомнись ты уже! Она не беременна! Сначала по ней заметно было, а потом она стала, как раньше! Сколько ты ещё будешь ждать? Девять месяцев?! Вот, ещё раз перечитай. – Она махнула телефоном. – Тебе же мало!

***

Сирена скорой ревела, сине-красные огни разрезали темноту. Я ехал за машиной, в которой была Мадина, и прокручивал вечер назад. Сжимал руль, стискивал зубы, чтобы не зарычать.

Искусственное прерывание беременности. Проклятье!

– Дрянь, – просипел, жалея, что курить бросил, ещё будучи сопливым пацаном.

Ангелов нет. Губы искривились. Нет, она не ангел и не дрянь. Вернуться бы и вытрясти из неё поганую душу. Воспоминания о встрече с дочерью, о снимке в её телефоне схлестнулось с другим.

Крики, Яна и Мадина на лестнице. Если бы не видел сам, мог бы ещё сомневаться. Но я, чёрт подери, видел. Как Яна толкнула Мадину, как та, пролетев вниз, упала на первых ступеньках.

– Маленькая тварь, – процедил и резко свернул к обочине.

Скорая отдалялась, её огни и ор сирены уносились дальше. На лобовое стекло падал снег. Надо было прикончить её. А потом себе пулю в лоб и на хрен всё.

Сейчас главное, чтобы с моим ребёнком было всё в порядке. С моим сыном, пусть его мать – женщина, к которой во мне не осталось ничего, кроме пустоты.

На миг представил, что было бы, если бы Мадина свернула шею. И усмехнулся. Внутри ничего не дрогнуло.

Подсознание нарисовало Яну. Бледную, с распахнутыми глазами, вцепившуюся в перила.

– Убил бы тебя, – процедил, глядя на снежинки. – Да не могу, сука. Не могу.

Яна

Вещи скидывала в сумку, не разбирая. Комком летело всё, что попадалось под руку. Остановилась, только коснувшись свитера, подаренного в горах Каримом. Мягкий, он отличался от всего, что у меня было, как те дни отличались от жизни. Взвыла и с ожесточением затолкала поглубже. Запястье болело, и эта боль удерживала от истерики, на грани которой я находилась.

Слышала, как с воем отъехала от дома скорая, видела, как вслед сорвался внедорожник Карима. Я осталась одна в огромном чужом доме, с разбитым сердцем и диким чувством вины. Что будет с ребёнком?!

– Боже, – всхлипнула, рухнув на пол у сумки.

Прижала к животу скомканную футболку и заплакала навзрыд. До конца жизни теперь буду видеть лежащую у лестницы Мадину и прожигающего меня презрением Карима.

– Я не специально, – прошептала я. – Не специально. Я не…

Рыдания оборвали шёпот. Если бы я всё раньше рассказала Кариму! С чего он решил, что я сделала аборт?! Какой аборт?! Пыталась объяснить, но он не слушал. Затолкал меня в комнату, швырнул на постель и пригрозил, что, если не уберусь к моменту его возвращения, он сотрёт меня в порошок.

Всхлипнув, я вытерла слёзы. Посмотрела на руки. Футболку, которую держала, тоже подарил Карим. Хотела вернуть в шкаф. Передумала и, аккуратно сложив, убрала в сумку. Чтобы помнить о нём. О нас. Пусть даже и так забыть уже никогда не смогу.

Уже дойдя до лестницы, я вспомнила о маминых серёжках. Вернулась и высыпала из мешочка всё, что там было. Тяжёлый перстень упал на ладонь, подмигнул рубином.

– Прости. – Приложила пальцы к животу и закрыла глаза.

Представила, что во мне есть маленькая жизнь. Как мог бы шевелиться наш малыш, каким бы он родился…

Эти мысли могли свести с ума. Хватит.

В тумбочке нашла несколько стикеров и ручку.

«Прости», – написала и, приклеив бумажку к тумбочке, положила сверху перстень.

Мешочек с подарками Карима оставила тоже, забрала только свои серёжки.

К лестнице вернулась, вывернутая наизнанку. Осколки хрустели под ногами, сумка оттягивала плечо.

– Карим Ренатович сказал, что вы должны оставить ключи.

Я вздрогнула. Из темноты, как приведение, выплыла горничная.

Кивнула и, найдя связку, отдала ей. Она дошла за мной до двери и заперла её с обратной стороны, едва я переступила порог. Кружащая снег вьюга взвыла диким зверем. Я затянула ворот куртки.

Шарф…

Кажется, я забыла его в шкафу. Но горничная уже заперла дом, а в нём мои мечты и надежды. Мою ложь и любовь.

***

Ехать мне было некуда. И не к кому. Разве что в общежитие. Но только я представила Лариску, её многозначительные взгляды и намёки, стало противно до невозможности. Приложение грузилось медленно, а когда я всё-таки смогла вызвать такси, поблизости не оказалось ни одной машины.

Время шло, а машина никак не назначалась.

Шмыгнула носом. Ноги начали замерзать, ветер насквозь продувал старую куртку. Экран телефона померк, ветер завыл сильнее, закружил снег.

Наконец мой заказ взяли. Ещё минут через десять около меня остановилась машина.

Сев в салон, я только и смогла кивнуть. Спрятала руки в рукава и вдруг наткнулась на браслет.

– Я кое-что забыла, – сказала, едва шевеля губами.

Попыталась расстегнуть браслет, но не смогла. Мы уже отъехали, водитель посмотрел в зеркало.

– Ничего… Езжайте.

Всю дорогу до общаги сидела, забившись в уголок. Браслет жёг кожу. Алия… Если бы всё было иначе, я бы поехала к ней.

Стояла рядом с общежитием, таращащимся на меня тёмными окнами, и боролась с собой.

До Нового года осталось совсем немного. Кое-кто уже украсил окна мишурой, а я бы с удовольствием повесила на наши траурный венок. Только вряд ли Лариса это оценит.

– Подождите! – крикнула вслед машине и побежала за ней. – Стойте!

Фары мигнули, такси остановилось.

Я резко открыла дверцу.

– Отвезите меня на вокзал, пожалуйста. Можете?

Водитель посмотрел на часы.

– Садитесь, – кивнул. – Вам повезло, что у меня нет заказов. Метель…

– Да, очень повезло, – согласилась я с горькой улыбкой. – Хоть тут мне повезло.

***

Сидя в зале ожидания, рассматривала пассажиров. Некоторые откровенно клевали носом, другие воткнули в уши наушники и ушли в нирвану. До моего поезда оставалось ещё два часа.

Открыв фотографии, я пролистала назад. Горы, и я на их фоне. Распущенные волосы, голубая куртка и солнце.

На экран упала тень. Я подняла голову и едва не вскрикнула.

– Простите, тут не занято? – спросила женщина, очень похожая на Мадину. Показала на место рядом со мной.

Я отрицательно мотнула головой, стараясь унять колотящееся сердце и дрожь.

Женщина улыбнулась и поблагодарила меня. Ни капли она на Мадину не похожа. Я опять была в доме, на лестнице. Слышала её вскрик, видела её…

– Я её не толкала, – сказала шёпотом.

Женщина повернулась.

– Простите, вы мне?

Я мотнула головой. По громкой связи объявили прибывший поезд, мимо со смехом пронеслись две девочки.

Как Карим всё узнал? Кто ему сказал? Я ведь хотела…

– У вас всё в порядке? – спросила вдруг женщина.

– Д-да. Кажется, да. – Я шмыгнула носом и поняла, что глаза у меня опять на мокром месте.

Держала телефон и не могла решиться. Снова боялась, хотя знала, что должна.

Открыла мессенджер и всё-таки написала сообщение.

«Как Мадина?» – Затаила дыхание и отправила.

Ответит Карим или нет, не знала. Хотела этого и снова боялась. Несколько минут ожидания – ничего. И тут телефон завибрировал.

«Мадина в порядке», – написал Карим.

Я облегчённо выдохнула. И тут же он прислал ещё одно сообщение:

«Ребёнка больше нет».