Глава 20

Яна

Администратор положила карту от номера в корзинку с расписанным золотыми узорами шариком и фигуркой Деда Мороза. Поставила передо мной на стойку.

– Приятного отдыха. Если что-то понадобится, дайте знать. Ресторан работает круглосуточно, бар тоже. Вы можете заказать экскурсии, забронировать сауну или записаться на массаж. Минеральная вода для гостей курорта всегда в свободном доступе. Если понадобится такси…

Слушая её, я не могла отделаться от мысленного вопроса «что тут делаю?!». Такие места, как это, не рассчитаны на простых студенток из глубинки. Ни денег, ни ремонта в квартире, ни отца, ни кого-то, кто мог бы оплатить мои капризы. А любые капризы здесь стоили дорого. Правда, по косметологам и ресторанам ходить я не планировала. Приехала сюда за другим.

Администратор была незнакомая, и слава богу. Кому какое дело. И всё же.

Я поднялась к себе. Вошла в комнату, раздвинула шторы и…

Гор видно не было, зато разбросанные по территории курорта фонари и высокие, с белыми шапками на лапах ели, создавали ощущение сказки. Я вышла на балкон и, сняв с волос резинку, тряхнула головой.

– А знаешь, – сказала тихо, – я тебе благодарна. Хотя бы за это. Если бы не ты… – Я улыбнулась.

Окна моего номера выходили на ту же сторону. Само собой, о такой роскоши, коей отличались личные апартаменты хозяина курорта, речи не шло. И всё равно я попала в другой мир.

– Здравствуйте, – сказала, набрав номер ресторана. – В триста пятый глинтвейн, пожалуйста, и… Нет, извините. Просто глинтвейн.

Через десять минут я снова стояла на балконе, но уже с горячим пряным вином. Горы прятались в темноте, и я рисовала их мысленно. Помнила, какие они. Величественные, с белыми верхушками.

– Я хочу забыть его, – прошептала в морозную ночь. – Отпустить и забыть. Помогите мне.

Вино перекатывалось на языке – бархатное, богатое. Как ответ, издали ветер принёс свежесть. Воздух пах льдом. Он тронул мои губы, погладил щёки.

– А если не надо отпускать… Пусть что-то случится, – неровно выдохнула я. Хватит держаться за осколки звёзд. – Нет. Я должна забыть. И начать заново. Новый год – новая жизнь.

***

Будильник просигналил в четыре утра. Бронируя номер, на сайте курорта я наскоро ознакомилась с программой на ночь. В ресторане – особенные блюда, на площадке перед ним – снежки и прочие забавы. К удивлению, ни слова не было ни о фейерверках, ни о приглашённых знаменитостях. Напротив, упор делался на камерность и уют. Но и это меня не прельщало. Зачем быть одной среди чужих, если можно побыть одной наедине с собой?

В холле не было ни души. Только администратор упорно боролась со сном.

– Доброе утро, – оживилась она при моём появлении.

– Ещё не совсем утро.

– Тогда пусть оно будет добрым, когда наступит.

– Да, пусть, – согласилась я и вышла на улицу.

Не зря взяла с собой вязаный шерстяной свитер и толстые колготки. Это внизу можно было ходить в расстёгнутом пуховике, здесь же пришлось надеть варежки. До восхода было ещё больше двух часов. Пока я гуляла по припорошенным дорожкам, не встретила ни единого человека. Только две, должно быть, страдающие бессонницей белки устроили возню в ветвях.

Какое-то время я наблюдала за ними. Сфотографировала и, не подписывая снимок, отправила маме. Палец так и завис над иконкой другого контакта. Алия.

– Когда-нибудь ты меня поймёшь, – сказала и убрала мобильный. Посмотрела туда, где были белки, но ветки оказались пустыми.

***

Время прошло быстро. Стоя в совершенной тишине, я наблюдала, как светлеет небо, как из расступающейся темноты появляются силуэты гор. За два с лишним часа я успела замёрзнуть, но возвращаться не стала. Последний рассвет уходящего года, последний рассвет прошлого. Именно за ним я пролетела сотни километров.

– Я отпускаю тебя, Карим. Я больше не твоя. Пусть тебе подарят кого-нибудь ещё, а кто-нибудь ещё подарит тебе сердце. Моё останется со мной.

Небо стало светлее, чем было за мгновение до этого. Потом ещё светлее.

Я распахнула глаза. Дыхание так и застыло. Поверить в то, что всё это на самом деле, было нереально. Из-за гор, как золотое яблоко, выплыло солнце, и лучи его залили всё вокруг. Заиграли на снегу, окрасили небо и горы.

Потрясённая, я различила вдали тёмные тучи, но надо мной не было ни облачка. Покрытые снегом деревья, заснеженная поляна, скалистый выступ: на всём отражалось солнце.

Я прошла вперёд. Попыталась вскрикнуть, но не сумела перебороть детский страх, неловкость и скованность.

– Давай же, – сказала себе. – Ты можешь.

Попробовала ещё раз. Крик вышел тихим, робким. И тут меня охватила злость. Как змеиным хвостом, она хлестанула меня по самолюбию. Катушкой назад отмотались события.

Влад, первая встреча с Каримом, первая ночь. Его попытки отвадить меня от дочери и невозможная самоуверенность. Его губы и руки. Он, он и ещё раз он. Мои мечты и надежды. И Мадина. Эгоистичная стерва, способная на всё, чтобы…

Способная на всё. Злость стала яростью, со вдохом в меня проникла сила гор, и я, раскинув руки…

Нет, не закричала. Я закрыла глаза и сделала ещё один вдох. Жадный и глубокий. Грудь наполнялась воздухом, а я – жизнью.

– Ты зачем сюда приехала?

Порывисто развернулась. Метрах в пяти от меня стоял Карим.

– Какого чёрта?! – прогремел он и пошёл на меня.

Карим

Сперва думал – рехнулся на хрен. Лучи солнца в светлых волосах, хрупкая фигурка на фоне гор. До конца жизни теперь, что ли, мерещиться мне будет в каждой хоть сколько-то похожей девице? Разобрала досада. Это место служило мне убежищем, пустил в которое я только Яну. Как сюда попала эта…

Она повернула голову.

Чёрт подери! Чёрт! Проклятье!

– Ты зачем сюда приехала?

Она резко повернулась. Глаза сверкнули яростью. Нас разделяло метров пять-семь, но я видел, как блестят её глаза. Сука!

– Какого чёрта?!

Рядом с ней оказался быстрее, чем прояснилось в мозгах. Её запах щекотнул ноздри, а за ними рассудок. Маленькая дрянь смотрела с опаской, но прямо, с ожесточённостью. Жажда сжать её горло с вопросом, зачем она всё это сделала, была равной по силе желанию повалить её на снег и накрыть собой. Смотреть на неё, слышать, как вырывается из её горла сиплое дыхание, и подчинять. Подчинять, пока, блядь, из взгляда не исчезнут злость и вызов.

– Я тебя ещё раз спрашиваю, – сказал вкрадчиво, подойдя вплотную, – что ты здесь делаешь? Специально приехала? Решила меня подкараулить тут?

– Тебя? Ты… – Она оттолкнула меня. Злость стала заметнее. – Много чести тебе будет. С чего ты решил, что я здесь из-за тебя? Да ты вообще… – Она возмущённо усмехнулась. – Знаешь, что? Пошёл ты к чёрту. Я приехала сюда на Новый год. Сняла номер и приехала. Но могу уехать. Найду что-нибудь в городе, не волнуйся.

– В городе всё занято.

– Да что ты говоришь! – съязвила она. – Ничего. Это не твои проблемы. Только знаешь, что? Если так, пусть мне вернут деньги. Тебе слишком жирно будет.

Она прошла мимо. Разъярённая и… другая. Бледно-лиловый ей шёл, как и голубой. Волосы выглядывали из-под шапки с большим помпоном, узкие джинсы обтягивали ноги.

– Яна! – её имя отлетело от гор.

Она замедлила шаг. Остановилась и оглянулась. Зачем её позвал, сам не знал.

Она ждала, солнце лизало её губы, и я, будь оно всё неладно, хотел оказаться на месте луча. Сперва хотел удавить, потом гнев стал тяжёлым, как чёрный пласт, и осел внутри. Чего хотел от неё сейчас, и сам не знал. Скребло ещё одно: чем больше думал, тем сильнее одолевали сомнения. Момент падения Мадины с лестницы прокручивал в голове десятки раз, и с каждым всё больше меня что-то цепляло.

Ничего не говоря, подошёл к Яне. Она глянула с недовольством. Думал, уйдёт, но она не сдвинулась с места.

– Ну? – спросила раздражённо. – Мне искать квартиру? Только реши сразу. Не хочется бегать под бой курантов с чемоданом.

Я хмыкнул. А зубки у неё, оказывается, есть.

– Не люблю терять деньги. Поэтому оставайся, – сказал и взглядом показал в сторону отеля.

Яна пошла, но свернула на первую ведущую в сторону дорожку. Я остановился на пересечении и опять уставился на её спину, на ноги, дурацкий помпон… И недавние мысли, что дочь права, ломались.

Внезапно Яна пошла в обратную сторону.

– Я вчера приехала, Карим, – сказала она, вернувшись. – Так, может, это ты сюда за мной притащился?

– После того, что ты сделала…

– Я не толкала твою жену. Если ты за двадцать лет ничего не понял, я тебе скажу: твоя жена расчётливая стерва. Ей этот ребёнок был не нужен. И ты ей не нужен. Твоя семья развалилась задолго до меня, Карим. Но если тебе нравится, можешь продолжать играть в отца и мужа. Меня только не приплетай.

Она хотела уйти, но я схватил её за руку. Наши взгляды встретились. Её голубые глаза сверкали ещё яростнее, под ними виднелись тёмные тени, которых раньше не было. Яна выдернула руку.

– Зачем ты сделала аборт?

– Пусть тебе об этом расскажет тот, кто про аборт и рассказал.

Уйти я ей не дал, хотя она попыталась снова. Силой отвёл в ближайшую беседку и затолкнул внутрь.

– Рассказывай!

Яна

Ещё недавно я умолять его готова была, чтобы он меня выслушал. Сейчас же смотрела на него и понимала: не хочу. Откуда бы он ни узнал про ребёнка, ко мне он не пришёл. Поверил безоговорочно.

– Тебе же всё ясно. Ты сам сказал, что знаешь всё. Зачем мне что-то тебе рассказывать, Карим? Правда, зачем?

– Предположим, я ошибся.

– Предположим?! – Я едва воздухом не поперхнулась. Да он что, реально думает, что ему можно всё? Нет уж.

– Предполагай, что хочешь. Разговаривай, с кем хочешь. Я много раз хотела рассказать тебе, Карим, только ты меня постоянно затыкал. А потом тебе было не надо. Сейчас не надо мне, на этом и поставим точку.

– Точку мы поставим…

– Когда решишь ты? Так?

Он прожигал меня взглядом. Плотно сомкнул губы и прижал к стенке беседки. Нас окружало напряжение, черты лица Карима были твёрдыми, ходящие по скулам желваки выдавали гнев. Только я тоже была до предела зла. Из-за него слёз я пролила больше, чем за двадцать лет, и больше плакать не хотела. И сидеть со старым календарём в растянутой футболке и немытыми неделю волосами – тоже.

– Я хотела этого ребёнка. Вот всё, что я могу тебе сказать. Дальше предполагай, что хочешь. А теперь дай мне пройти.

Он так и нависал надо мной.

– Дай пройти, – повторила жёстко, холодно, не дотрагиваясь до него.

Желваки ходили по его скулам. Он прождал ещё немного, потом убрал руку. В последний раз я посмотрела на него и ушла из беседки. Только пройдя несколько метров поняла, что дрожу. От гнева, от его близости, оттого, что надышалась им. Впервые я смогла пойти поперёк его желаний, его слов и решения.

Карим смотрел мне вслед. Его взгляд я чувствовала, но больше не останавливалась.