Глава 22

Яна

Шампанское Карим забрал с собой. Пока я переодевалась, он стоял в дверях спальни и смотрел на меня. Что там одежда! От его взгляда не спасала дверца шкафа, за которой я пряталась, лихорадочно перебирая то немногое, что взяла с собой. Специально ведь не положила ни платье, ни хотя бы приличную блузку. Ругала себя на чём свет стоит. Для чего я это делаю?! Надела свитер. Сняла и поменяла на футболку. Опять на свитер. Заметила затяжку и снова сняла.

– Хочешь сказать, что приехала в отель класса «люкс» встречать Новый год и не взяла платье?

– Я вообще ничего не хочу говорить. Но если ты хочешь услышать – да. Именно так, Карим. Платья у меня нет. Ты можешь мне не поверить, – показала на шкаф, – прошу. Ну. Давай, проверь.

– Прекрати так себя вести, Яна, – сказал он резко. – Тебе это не идёт.

– Не надо меня воспитывать! Я тебе не дочь.

В комнате стало тихо. Нас окружали те же звуки, что и минуту назад, но… стало тихо. Я наградила Карима гневным взглядом, но говорить больше ничего не стала. Достаточно слов.

Карим подошёл к двери первым, взял шампанское.

– Да, ты мне не дочь, – сказал, не открывая, и повторил, как будто самому себе: – Не дочь.

– Да, Карим. Пожалуйста, больше об этом не забывай. Я тебе никто. Не жена и уже даже не любовница. Я подруга твоей дочери, да и то уже бывшая. Благодаря тебе же.

– Ты мне не никто.

– Разве?

– Ты женщина, с которой я хочу встретить этот Новый год. И сейчас мы поднимемся на крышу, Яна. Я показал тебе горы, а сегодня покажу зимнее небо.

***

За следующие минуты мы не сказали друг другу ни слова. Ни пока шли к боковой лестнице, ни пока поднимались наверх. По какой причине Карим пренебрёг лифтом, я не поинтересовалась. Он заинтриговал меня. Если бы не злость и обида, я бы смогла отпустить себя, но они подавляли и интерес, и нетерпение.

– Почти пришли.

Карим остановился возле двери.

– А нельзя было подняться на лифте? – всё-таки спросила я, кое-как придержав сарказм. Именно кое-как, потому что он всё равно прорвался.

– Можно. Но я люблю ходить сюда по лестнице. Тем более сегодня все катаются туда-сюда, и его бы пришлось ждать.

Исчерпывающе. Возразить нечего.

Карим открыл двери, и мы вошли в короткий коридор, оканчивающийся ещё одними двустворчатыми дверьми. Ничего особенного, разве что плитка под ногами. Она была тёмно-синяя, с блестящими вкраплениями и нечётким узором, напоминающим взбитые тучи.

– Надеюсь, ты меня не на какую-нибудь открытую смотровую площадку привёл?

– Что? Замёрзнуть боишься? Так я согрею.

Я промолчала. Только красноречиво посмотрела на него. И не понять – серьёзно он или шутит.

Карим развёл в стороны вторые двери, и я, не успев зайти, затаила дыхание на вдохе. Повсюду было усыпанное звёздами небо. Сверху, прямо передо мной и по обеим сторонам. Чернота, подсвеченная далёкими светлячками и как будто надкусанный с одной стороны шар луны.

– Здесь очень красиво.

Желание язвить и спорить исчезло. Я подошла ближе к стеклу, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь за вуалью ночи.

Карим остановился у меня за спиной.

– Рад, что ты смогла оценить.

Я повернулась к Кариму лицом. Мы встретились взглядами, но он практически сразу отошёл. Снял фольгу с горлышка бутылки, начал разматывать проволоку.

Я только теперь обратила внимание, что прямо посередине веранды накрыт единственный стол. В углах, на многоярусных приступках, стояли зажжённые свечи. Они горели и в маленьких подсвечниках на единственной сделанной не из стекла стене.

Карим разлил шампанское, и я, подойдя, взяла бокал.

– И за что мы будем пить?

– Есть традиции, которые не стоит нарушать. Поэтому выпьем за старый год.

– А стоит?

– Да.

Мы соприкоснулись бокалами и сделали по глотку. Я прислушалась, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук извне. Но ни музыка, ни чужой смех сюда не проникали. Вернулась к витражной стене.

– Новый год – семейный праздник, – увидев приближающееся отражение Карима в стекле, сказала я. – Если уж говорить о традициях. Так что ты тут делаешь, Карим? Только не надо плести про работу – не поверю.

Он остановился, и я, отпив ещё немного шампанского, подошла к нему сама.

– Почему ты не встречаешь Новый год с женой? – спросила напрямую.

Первый восторг прошёл, всё стало возвращаться на свои места, в том числе и мои чувства.

– Почему ты здесь со мной, а не с ней? Не с дочерью? Тебе не кажется это ненормальным?

– Расскажи, что случилось, – вместо того, чтобы ответить, потребовал он.

Я вздохнула. Конечно! В замкнутом пространстве, после шампанского, да ещё и под звёздами давить на меня куда проще. Чёртов манипулятор!

– Я сделала аборт, – процедила, готовая вообще уйти.

Поставила бокал на столик. Карим развернул меня к себе за локоть.

– Я говорю не об этом.

– А о чём же?

– Расскажи, что случилось на лестнице, – попросил он.

Именно попросил, а не приказал и не потребовал. Я готова была послать его, но вдруг поняла, что устала от собственного сарказма. Десятки колких слов царапнули язык и рассеялись, а я исподлобья смотрела на Карима и боролась с детским желанием поиграть в молчанку.

– Я не толкала её, – повторила то, что сказала утром в беседке.

Карим кивнул. Выдвинул стул и помог мне присесть за стол, сам сел напротив.

– Если ты её не толкала, что случилось?

– Да не знаю я! – ответила с запалом и раздражением. – Не знаю. Когда я пришла, она… – Мотнула головой. – Неважно.

– Говори. Это важно для меня.

– Спроси её сам. Ты же умеешь давить, манипулировать. Вот и надави на неё. Или что? Боишься, расплачется? Так ей этот ребёнок…

Я снова замолчала. Просто приказала себе остановиться. Глотнула шампанского. Карим смотрел в упор, ладони его лежали на столе, но перстня на пальце не было, я обратила на это внимание только сейчас. Резко перевела взгляд на лицо Карима. Я не хотела рассказывать ему про Мадину и в то же время это было важно для него. И для меня.

– Что «ей этот ребёнок»? Яна, говори.

– Хорошо, – сдалась я после нескольких секунд молчания. – Когда я пришла, Мадина была в гостиной. Но не одна. – Я криво усмехнулась.

Карим нахмурился.

– Не одна?

– Не одна, – подтвердила я. – Компанию ей составляла бутылка мартини. Судя по всему, время они проводили отлично.

Взгляд у Карима стал свинцовым, на шее надулась вена. Я допила шампанское, словно это была вода.

– Знаешь… – Я поморщилась. – Мне так обидно стало. Я ведь знала, как ты хочешь ребёнка, а она… Почему это у моего ребёнка шансов не было?! Почему у этой суки всё хорошо, а у меня внематочная беременность… – Сказала и резко замолчала.

Я не собиралась ему рассказывать. Не хотела, и как это вышло?! Глаза жгло от подступающих слёз.

Карим был похож на скалистый утёс в грозу.

– Дальше, – потребовал он. Теперь потребовал, а не попросил.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула:

– А что дальше? Ты услышал всё, что хотел, – просипела и взяла бокал, но он был уже пуст.

– Как упала Мадина?

– Взяла и упала. Откуда я знаю, как?! – взвилась я. – Я её вообще видеть не хотела! Мерзко было, понимаешь? Всё твои дурацкие решения, которые тебе кажутся умными! Зачем ты меня в свой дом привёз?!

– Яна!

– Да перестань, Карим!

Я резко поднялась из-за стола и отошла подальше. Не хотела, чтобы он видел мои слёзы. Пообещала же себе, что больше не буду из-за него плакать, и вот опять. Опять эти дурацкие слёзы! И опять его приближающееся отражение в стекле. Он встал прямо за мной, но не коснулся. Как и я, смотрел на наши нечёткие силуэты на фоне прячущихся за звёздами гор.

– Не нужен ей был этот ребёнок. Никто ей не нужен. И ты тоже. – Я вытерла слёзы.

– Я знаю.

Я шмыгнула носом. Обхватила себя за плечи и собралась с мыслями. Или с силами. Что тогда случилось? Попробовала вспомнить, восстановить события, и не смогла. Помнила только собственное отвращение к Мадине, желание уйти и ужас.

– Я пошла к себе. Что делала она – без понятия. Потом спустилась за вазой. Хотела цветы поставить, которые ты подарил. А когда поднималась, встретилась с Мадиной на лестнице.

– Вы поругались?

– Да. – Я прикрыла глаза. – Да. Я шла наверх, она вниз. И никто не хотел уступать дорогу. Я так злилась на неё, Карим… Но я не толкала её.

– Со стороны всё выглядело как раз так, будто ты её толкнула.

– Нет! – Я резко развернулась. – Она вцепилась в меня, а я просто хотела пройти. У меня ваза упала, а потом…

Я вдруг вспомнила, как она буквально на секунду оглянулась.

Похолодела. Всё встало на свои места.

– Она знала, что ты пришёл. – Голос резко сел. – То есть… Она знала, что ты в доме. Я её только слегка оттолкнула, а она упала… Она…

Меня начало колотить. Слёзы и ярость превращались в истерику. Я вцепилась в руку Карима, сама не зная, чего хочу от него. Он разжал мои пальцы. Спрятал ладони в своих и твёрдо посмотрел в глаза.

– Я её не толкала, – повторила уже, наверное, раз в десятый. – Она специально упала. Она… Она хотела, чтобы ты решил, что это я.

Яна

Карим подвёл меня к столику и в буквальном смысле вернул на место.

– Хочешь меня напоить? – Я криво усмехнулась, когда он подлил шампанское.

Всё сложилось. Найденное звено в разорванной цепочке восстановило целостность. Как же я могла не догадаться сразу?!

– Какая же она сука, – иронично улыбнулась, покачав головой.

Карим промолчал. За стол он так и не сел – всё смотрел сквозь стекло. Где точно горы, я, в отличие от него, не знала, но догадывалась, что именно там, куда направлен его взгляд.

– Я строил эту веранду для Алии, – сказал Карим ни с того ни с сего. – Хотел выдать её замуж именно здесь, когда настанет время.

– И что?

– Ничего.

Он вернулся ко мне. В глазах появилась неясная мне решимость.

– Я здесь, с тобой. Вот и всё.

– И как я должна это понимать, Карим? Порадоваться? Ты вообще слышал, что я тебе сказала три минуты назад?! Твоя жена специально сделала так, чтобы ты избавился от меня.

– Слышал.

– И что теперь? Что ты собираешься делать?

– Это не твои проблемы.

– Не мои?!

Я вспыхнула, как костёр, в который щедро плеснули масла. Поставила шампанское и поднялась, едва не опрокинув стул.

– Всё! Надоело мне! – И ринулась к двери.

– Яна!

Карим нагнал меня и поймал за руку. Рванул на себя, и я впечаталась ему в грудь.

– Отстань ты от меня! – возмутилась, стараясь его оттолкнуть. – Не мои проблемы?! Да все мои проблемы начались с тебя! Как ты появился, так они на меня и посыпались! А ты всё что-то решаешь! Отпусти! – Я принялась яростно вырываться.

Он обнимал сильнее и сильнее, крепче сжимал меня.

– Да прекрати, – просипел у моего уха.

Губы его мазнули по моей щеке, щетина уколола.

– Янка… Да прекрати. Всё, успокойся. Яна…

Я отворачивалась от его поцелуев, рычала и посылала его к чёрту, но он ничего не слышал. И не отпускал меня ни на сантиметр. Его пах становился всё твёрже и твёрже. Член упирался в меня, и я, поняв насколько Карим возбуждён, ударила его по плечам.

– Отстань от меня! Отстань! Обратись к своему дружку, наверняка у него много девочек! Пусть подберёт тебе новый подарок. Новогодний!

– Не нужна мне другая. – Он таки поцеловал меня за ухом.

Его дыхание обожгло, хриплый голос пробрался в разум, а сердце откликнулось непрошеной радостью.

Карим поцеловал ещё раз, прикусил мочку.

– Мне и до тебя никто не нужен был. А как ты появилась… Всё пошло по-другому. Всё, ты понимаешь?

Я закрыла глаза. Ничего не понимала: ни что там у него и как пошло, ни себя саму. Ненавидела ведь его, готова была из себя хоть кислотой выжигать. А теперь таяла в руках.

Он поцеловал меня в шею, и я со стоном запрокинула голову. Открыла глаза, дыхание опять перехватило. Я и забыла, что над нами чёрное, в светлячках-звёздах небо. Что до Нового года почти не осталось времени, и что эту ночь я собиралась просто проспать.

Карим отодвинул футболку, прижался губами к ямочке между плечом и шеей. Низ живота сладко заныл, по телу пробежали тонкие паутинки возбуждения.

– Нет, Карим.

Я всё же остановила его. Отрицательно покачала головой.

– Ничего не будет. Разберись со своими проблемами для начала.

Он взял меня выше локтей. Провёл выше и прижал к себе. Я было хотела опять оттолкнуть его и пригрозить, что если не перестанет, я уйду. Но Карим просто прижался к моей голове губами. Потом потёрся носом, втянул воздух и отпустил меня.

Посмотрел на часы.

– Пять минут осталось.

Я вытащила из кармана телефон. И правда пять. Алия так ничего и не ответила, да я и не ждала.

Карим, ничего не сказав, раздвинул дверцы. За ними стояла тележка с несколькими накрытыми блюдами и ещё одной бутылкой шампанского в ведёрке со льдом.

– Неужели ты сам способен накрыть на стол? – наигранно удивилась я.

Карим мягко улыбнулся. Переставил на стол тарелки, потом ведёрко и вернул тележку обратно за дверь.

Я ещё раз посмотрела на часы.

– Не бери с собой в новый год то, что хотела бы оставить в этом.

– Да? – спросила, не особенно желая услышать ответ. На языке вертелось что-то вроде «так, может, мне оставить тебя?».

Я пригубила шампанское, которое так и не допила. Прислушалась к себе. На самом деле я ведь не хотела говорить этого. Задеть Карима, отплатить за боль… Но чтобы он оставался в прошлом – нет.

– Карим… – Я повернулась и…

Свет вдруг погас. Хлопнуло шампанское. Звёздная ночь стала абсолютной. Снаружи светили звёзды, на веранде, в темноте, горели свечи. Под ногами тоже было небо – маленькие лампочки на разной глубине. Откуда-то потянуло свежестью, раздался звон бубенцов.

Из моих пальцев исчез старый бокал и появился прохладный.

– С Новым годом, Яна, – сказал Карим, взяв меня за руку. Коснулся моего бокала своим. – Да, Новый год – семейный праздник. Раз я встречаю его с тобой, значит, это знак.

– Ты веришь в знаки?

– Нет. Раньше не верил. Но всегда бывают исключения. С Новым годом, Яна.

– С Новым годом, Карим, – ответила я.

Карим переплёл наши пальцы, а я сделала глоток шампанского.