Глава 45

Люба

Тяжелая рука ударяет в дверь, захлопывая ее.

Я пытаюсь отшатнутся от озверевшего Альберта, но он слишком близко.

У меня флэшбэки с Никитой – и почему ко мне притягивает таких уродов?

– Я тебя не отпускал никуда, – шипит он нависая.

В его глазах сверкают молнии.

– Я не привык, чтобы мне отказывала какая-то дрянь!

Размахиваюсь и бью его коленом между ног.

Дальнейшее как в замедленной съемке: лицо Альберта темнеет – наливается кровью.

Потом синеет.

Мне даже на мгновение становится страшно.

Глаза вылезают из орбит

С протяжным:

– Уф-ф-ф, – он отступает от меня.

Хороший урок для подонка.

Я не собираюсь оказывать ему первую помощь – хватаю дверную ручку и тяну на себя.

Краем глаза слежу за Альбертом, и… чуть не впечатываюсь в его мадам, которая стоит на пороге с поднятой рукой.

Она явно только собиралась постучать, да не успела.

– Что здесь происходит? – она растеряно переводит взгляд с меня на Альберта и обратно.

Альберт предпочитает отмолчаться.

Отступает к столу и хватается за угол.

Эвелина приходит в норму.

То есть начинает визжать повышенным тоном:

– Альбертик, что здесь происходит, я спрашиваю?

«Альбертик» бегает глазками.

Видимо не настолько опытен в отмазках, чтобы придумать что-то сходу в такой ситуации.

Эвелина проходит вперед.

Она мне совсем не нравится, но… Альберт вызывает куда большую неприязнь.

Да и женская солидарность – никуда от нее не деться.

– Вы бы присмотрелись к нему, – еще дрожа говорю я. – Особенно когда он говорит вам, что задерживается на работе.

Эвелина поворачивает ко мне.

Макияж яркий, дорогой, но не слишком стильный.

А в подведенных глаза плещется страх.

Господи, да она безумно любит этого подонка.

А он ее обманывает.

– Он домогается сотрудниц…

– Заткнись, тварь. Ты мне еще ответишь за это! – шипит из своего угла Альберт.

– Нет, подожди, – Эвелина царственно поднимает руку останавливая его. – Продолжай.

Я пожимаю плечами, мол, что тут особенно продолжать.

Рассказываю кратко всю историю нашего общения с Альбертом: со встречи в фойе, до текущего момента.

– Она врет все, Лин! – Альберт немного оправляется после смачного удара.

Прихрамывая и придерживая рукой драгоценную промежность, подходит ближе к нам.

Лицо Эвелины холодно и непроницаемо.

Я смотрю на нее и мне, в общем-то, все равно поверит она или нет.

– Разбирайтесь сами, – говорю, – а я спешу.

Эвелина придерживает меня за руку – удивительно мягко и тактично.

Так не похоже на нее.

И заглядывает мне в глаза:

– Вы правду говорите?

Киваю не задумываясь.

– А я к этому подонку с новостью… – шепчет она, больше говоря сама с собой. – Сообщить, что ХГЧ сделала второй раз…

Смотрю на нее и не знаю, как реагировать на эти слова.

Зато Альберт, кажется, знает:

– Дорогая, – вскидывается он, побледнев, – и какой результат?

– Тридцать три тысячи…

Альберт смотрит на нее. Потом переводит взгляд на меня, словно спрашивает что все это значит.

– Поздравляю, – говорю я и выхожу из кабинета.

Не могу тратить драгоценное время в этом дурдоме.

А Эвелину мне искренне жаль.

Дверь кабинета захлопывается за мной и отсекает взволнованный извиняющийся голос Альберта.

Господи, да это чуть ли не самое ужасное, что может произойти с женщиной, которая решает сообщить радостную новость любимому.

И на меня накатывает реакция – ноги дрожат и трясутся.

Словно прилипают к полу, налитые свинцом.

Сердце колотится, а от шока испарина выступает на спине.

Ковыляю, заставляя себя двигаться усилием воли.

Через несколько метров ускоряю шаг. Потом перехожу на бег.

Офисный коридор превращается в размытую полосу. Краем зрения ловлю удивленные взгляды коллег.

– Люба! – резкий голос Натальи Петровны режет воздух. – Что-то случилось?

Не останавливаюсь.

– Мне нужно идти! – бросаю через плечо, уже хватая со стола сумку.

– Ты в порядке?

Нет. Совсем нет.

Но отвечать некогда.

Под взглядами коллег, уже, наверное, бывших бегу к лифтам и спускаюсь вниз.

Вылетаю на улицу.

Городской шум обрушивается на меня – гудки машин и шум ветра.

Солнце пытается пробиться из-за плотных облаков.

Что делать? Ехать в хостел за вещами? Или сразу на вокзал?

Сердце рвется в Москву.

И плевать на это шмотье…

Набегу достаю телефон. Дрожащие пальцы едва попадают по кнопкам.

Набираю хостел.

Связь почему-то прерывается и сбоит. Бесит!

– Алло? Алло! – кричу в трубку, со свистом выдыхая воздух.

– Да, слушаю вас.

– Мне нужно срочно уехать. Вещи… можете принять на хранение?

– Это против правил, у нас нет…

– Пожалуйста! – голос срывается. – Я… я не могу заплатить… Но я очень вас прошу…

– Девушка, у нас не камера хранения…

Думаю лихорадочно.

Денег предложить не могу – их осталось совсем впритык.

Так что же делать? Или плевать на них? Разве они важны в такой ситуации?

– Мой парень попал в беду… Вы же тоже женщина, поймите меня… – не знаю, почему я решаю продолжить уговаривать ее.

Тишина.

– Хорошо. Но не больше недели, – сдается менеджер.

– Спасибо вам огромное! – пылко благодарю и продолжаю лететь по тротуару.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Почему-то кажется, что счет времени идет на минуты.

Главное – успеть.

Залетаю в метро и скольжу по плитке пола.

Бегу по эскалатору, толкаюсь в толпе.

– Простите! Пропустите!

Люди морщатся, отходят в сторону.

От напряжения сердце бьется где-то в горле.

Пересадка. Двери едва успевают раскрыться, как я проталкиваюсь наружу.

Еще один рывок по платформе.

Вокзал.

Бегу к рамкам металлодетектора – и вдруг:

– Гражданка?

Двое мужчин в форме.

– Вы Любовь Самойлова?

Испуганно вздрагиваю и киваю.

Ледяная волна страха накрывает с головой.

– Да…

– Пройдемте, пожалуйста.

– Что случилось? Я тороплюсь…

– На вас написано заявление о нападении…