Глава 46

Люба

Какое еще заявление о нападении? Что за бред?

– Это что шутка такая? – выдыхаю я.

Один из полицейских – высокий парень лет двадцати пяти грустно улыбается, оглядывая меня с ног до головы:

– Какие уж тут шутки. Пройдемте.

Я решительно отказываюсь понимать происходящее.

Мне вообще надо на поезд и в Москву – Руслану требуется помощь… а тут… меня берут под руки и куда-то ведут…

Но мне совсем не туда надо!

– Подождите это какое-то, – я не успеваю договорить слово «недоразумение» и меня озаряет.

Альберт.

Только он мог выдвинуть такое несуразное обвинение.

Сердце начинает колотиться все сильнее и сильнее, хотя это уже кажется просто невозможным.

Не от страха – от бешенства.

Какой гаденыш оказался!

И как оперативно сработал – ведь с момента моего ухода прошло не так много времени, а у него, вроде бы, были дела и поважнее…

Как же это он так устроил, что меня встретили уже на вокзале? Как какую-то преступницу-рецидивиста.

Меня усаживают в полицейскую машину.

Хорошо хоть наручники не надевают.

Потом дорога до отделения.

Все это время в голове быстро складывается план, и когда автомобиль останавливается я уже злорадно улыбаюсь.

Не уверена, что все пройдет именно так, но других вариантов у меня все равно нет.

Заходим в отделение – светлое здание, от которого веет тоской.

Меня проводят в кабинет к следователю – невзрачному, даже маленькому мужчине с большими рыжеватыми усами.

Он оглядывает меня с ног до головы цепким взглядом, от которого мороз пробирает по коже.

Но я стойко выдерживаю его.

Он представляется и кивает на стул.

Я решаю не тянуть и сразу действовать.

– Скажите, я могу тоже написать заявление? Я совсем не знаю, как это все правильно делается.

Следователь откидывается на стуле и проводит пальцами по усам.

– Да, у вас есть такое право, разумеется, как у любого гражданина… Но вас доставили сюда по другому вопросу и сначала мы разберемся с ним…

– Вам не придется с ним разбираться после моего заявления, – уверенно блефую я.

А сама внутри дрожу от страха – что будет если я неправильно оценила обстановку?

Что меня ждет тогда?

Следователь молчит, поглядывая на меня из-под полуприкрытых век.

Молчание затягивается, и эта нерешительность убеждает меня, что я на правильном пути.

– Так, – следователь складывает перед собой пальцы домиком, – и в чем же суть вашего такого важного и нетерпящего отлагательства заявления.

– Я хочу заявить о сексуальных домогательствах и попытке изнасилования, – наблюдаю за лицом следователя и решаю добавить на всякий случай: – И осветить эту историю максимально: в сми, интернете и везде, где заинтересуются этой грязной историей в высшем руководстве…

Следователь держит лицо, но кожа его едва заметно бледнеет, а меня несет на волнах импровизации:

– Думаю, эта история системная там. Возможно, широкое освещение поможет решиться и другим… жертвам выйти из тени и сообщить о противоправных действиях. А вы сможете раскрыть большое и сложное дело…

Он откашливается и достает из кармана огромный смартфон.

Клацает пальцами по нему, параллельно вызывая дежурного сотрудника.

– Девчонку в камеру пока.

Сердце обрывается и падает куда-то в район пяток.

Значит не поверил. И меня посадят сейчас в тюрьму.

Меня выводят из кабинета и ведут по коридору.

Хочется плакать от страха. Вся моя решительность стойко держаться как раз сейчас проходит самое сильное испытание.

Меня подводят к решетке, с лязгом распахивают ее.

– Заходи.

Паника захлестывает.

Мозг услужливо подкидывает воспоминание – фразу из когда-то просмотренного фильма:

– Мне полагается один звонок!

Конвоир хохочет и закрывает за мной решетку.

– Фильмов пересмотрела? Будет тебе звонок, будет. Когда следователь разрешит.

И посмеиваясь удаляется.

Я остаюсь в одиночестве.

Оглядываюсь кругом и от этих стен веет такой безнадегой и унынием, что хоть волком вой.

В ожидании принимаюсь мерить маленькую камеру шагами.

Вот так, спешила на помощь к любимому, а сама угодила в паутину…

Спохватываюсь вдруг – я же сама только что в мыслях назвала Руслана любимым!

Краснею так, будто кто-то может прочитать сейчас мои мысли и пристыдить за них.

Время растягивается в бесконечность.

И хуже всего – полная неизвестность.

Неужели Альберт оказался настолько мелочен для такой низкой мести? Тем более, что подключить для ее исполнения полицию…

Видимо, сильно я его все-таки задела, нарцисса эдакого.

Минуты тянутся как часы.

Ноги сами вышагивают взад-вперед по камере, и я с тоской думаю об ушедшем поезде на Москву.

За сотни километров от меня в точно таких же условиях мучается сейчас Руслан.

И я вдруг понимаю, насколько ему тяжелее – ведь он даже не знает, что я рвусь ему на помощь.

Он представляется мне вдруг брошенным и покинутым – одиноким и никому не нужным…

Но это длится всего долю мгновения.

Кто? Руслан?

Брошенный и несчастный?

Да этот мужчина согнет любое препятствие в бараний рог!

И его задержание – уж точно недоразумение, с которым он прекрасно справится и без моей помощи.

Он точно не станет унывать и паниковать, а спокойно найдет выход.

Мне бы конечно хотелось помочь ему, чтобы он знал это…

Это могло бы стать чем-то вроде первых извинений за мой уход без прощания…

Размышления прерывают шаги в коридоре.

Появляется прежний конвоир и говорит:

– Ну, готовы? На выход.

Решетка лязгает, а у меня в голове только один дурацкий вопрос: почему он вдруг начал говорить мне «вы»?