Глава 47

Люба

Меня ведут по длинному коридору.

Ноги подкашиваются, но я стискиваю зубы и стараюсь идти ровно.

Сердце колотится где-то в горле – каждый удар отдается болью в висках.

Что происходит? Куда меня ведут?

Страх неизвестности сковывает тело.

Дежурный у входа – крупный мужчина с лицом, как каменная глыба – молча протягивает мой паспорт.

– Вы свободны.

Голос плоский, без эмоций.

Глаза смотрят куда-то мимо меня.

Такое впечатление, что я для него даже не человек – так, малоприятное приложение к рабочим обязанностям.

Я застываю на секунду, не веря.

– Это… все?

Он даже не удостаивает ответом.

Просто отворачивается, будто я уже пустое место.

Паспорт в моих руках. Настоящий, мой. Без пометок, без изъятий.

Не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого и быстрым шагом иду на выход.

На улицу я уже почти вылетаю, и припускаю быстрым шагом, почти бегом.

Петербургский вечер встречает меня влажным дыханием.

Воздух пропитан запахом нагретого за день асфальта, речной сыростью и сладковатым дымком.

Небо еще светлое, но в переулках уже сгущаются сизые тени.

Иду быстро, почти бегу, петляя между домами.

Каждый шорох за спиной заставляет вздрагивать.

Сейчас догонят. Сейчас крикнут: «Ошибка!»

И снова отведут в это ужасное безликое место.

Но за мной никто не идет.

Ныряю в метро.

Вокзал.

Я врываюсь в здание, едва переводя дыхание.

Глаза сразу цепляются за табло с расписанием.

– Ближайший на Москву… 23:40…

Два часа ожидания.

Если ничего не произойдет опять. Кажется, я уже утратила способность удивляться.

Сжимаю сумку так, что пальцы немеют.

Ночую здесь, если надо. На скамейке, на полу – все равно.

Главное – успеть.

Главное – до него.

Я покупаю билет, и в этот момент страх внезапно отступает.

Остается только одно – холодная, как сталь, решимость.

Поезд трясет всю ночь.

И я трясусь вместе с ним.

Сна ни в одном глазу. Я ворочаюсь на полке, считая минуты.

Завидую попутчикам, чьи босые ноги свешиваются в коридоре вагона, а храп переливисто звучит в такт колесам.

Сейчас бы забыться… и чтобы время пролетело, как один миг.

Поездка превращается в долгую изощренную пытку.

Москва встречает серым пасмурным утром.

Выскакиваю на перрон, едва двери открываются и бегу к метро.

Утренний прохладный воздух обжигает легкие. Сердце колотится.

Времени до назначенной встречи не так много, и мне кажется, что от того успею ли я зависит все.

Метро встречает привычной сутолокой.

Поезда едут медленнее чем обычно, люди шагают неторопливее и даже эскалатор, кажется, против меня.

Наконец, здание СК. Чем-то неуловимо похожее на питерское отделение полиции.

Словно здания – братья или у них схожие характеры.

Мне остается добежать совсем не много – только обогнуть соседнее здание, повернуть за угол и все.

Ноги несут сами.

Тротуар мелькает под ногами.

В горле пересохло, но некогда остановиться. Легкие горят огнем, а в боку покалывает от быстрого бега.

Поворот.

И вдруг – удар.

Твердая грудь.

Знакомый запах – древесина, дым, что-то дикое.

Поднимаю глаза.

Руслан.

Живой. Целый. Стоит, высоко подняв брови, а в глазах – те самые зеленые искры.

– Ты... – голос срывается.

Он берет мое лицо в ладони. Грубые пальцы обволакивает меня теплом и заботой.

– Прилетела, малышка?

И все – мир сужается до этого взгляда, до тепла его рук, до бешеного стука сердца между нами.

Могу только кивнуть, зажатая тисками его ладоней.

– Ты вся дрожишь.

– Это... от бега, – лгу я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Он смеется – низко, глухо, и притягивает меня ближе.

– Спасать меня примчалась?

Губы в сантиметре от моих. Дыхание перехватывает.

– Да... нет... то есть...

Я путаюсь в словах.

Все происходит так неожиданно.

Я ведь не думала, как будет когда мы встретимся…

И теперь я могу только бормотать что-то невнятное, несуразное глупое и купаться в его ласковом взгляде.

– Как… что…

Я пытаюсь сформулировать вопрос, но язык отказывается слушаться.

Лицо Руслана слегка суровеет.

– Никита, – глухо отвечает он, – совсем с катушек слетел… Устроил какую-то дурацкую подставу.

Руслан чуть отстраняется, но не отпускает. Мы так и идем в обнимку по серому московскому утру.

– Наркоту мне подкинул. Написал заявление… – бросает на меня быстрый взгляд. – Даже на тебя вышли и дернули…

Под его пристальным взглядом я краснею.

– Нешуточная кутерьма закрутилась. Даже не сразу сумел выбраться…

Его слова сливаются для меня в музыку.

Прошло всего-то несколько дней с нашего расставания, а мне кажется будто мы не виделись вечность…

Я украдкой смотрю на него и не могу налюбоваться.

Отмечаю едва заметные изменения.

Щетина чуть длиннее… кажется добавилось несколько серебристых прядей.

Они его ничуть не портят… нет!

Скорее свидетельствуют о том, что все это для него прошло не так легко, как он сейчас пытается показать мне.

– И… и что теперь?

Голос мой почему-то дрожит…

Я вся дрожу… Неужели так прохладно на улице.

– Теперь я хочу поговорить с Никитой по-мужски, – в глазах Руслана вспыхивает такой огонь, что мне хочется съежиться и спрятаться.

Продолжаем идти молча.

– Нет… я о нас…

Мне страшно задавать этот вопрос, ведь я не знаю какого ответа я жду…

– Что будет с нами? – он останавливается и нависает надо мной. – Мы сейчас едем ко мне…

И его интонация не подразумевает отказа.