Глава 51

Руслан

Черт возьми, почему именно сейчас?

Мысль проносится в голове, острая, как лезвие.

Роксана. Здесь. В этом ресторане.

В тот самый момент, когда у меня наконец-то появился шанс провести время с Любой без лишних глаз.

В тот самый, черт, момент, когда мы наконец встретились и просто спокойно можем побыть вдвоем!

Я хмурюсь, чувствуя, как тяжелеют веки.

Где-то в висках начинает давить тупая боль – первый признак нарастающего раздражения.

Дыхание становится чуть глубже, чуть резче, будто тело само готовится к бою.

Идеальный момент, просто прекрасно.

Такой идеальный момент даже невозможно подстроить – слишком много факторов должно сойтись.

Словно сама вселенная гадит мне.

Стискиваю пальцы в кулак и легонько бью по столу от злости.

И от того, что не могу справится с нарастающим раздражением на душе становится, только гаже.

Вдруг – легкое прикосновение.

Тонкие пальцы Любы едва касаются моей руки.

Прохладные, умиротворяющие.

Я поворачиваюсь – и сразу тону в ее глазах.

Она смотрит на меня.

Молча. Но в этом взгляде – целая буря.

Кто она? Почему так себя ведет? Что между вами?

Вопросы, которые она не задает вслух.

Но они висят в воздухе, тяжелые, как свинец.

Резкий толчок где-то в груди.

Люба.

Просто ее имя. Но его достаточно, чтобы все внутри перевернулось.

Я ненавижу этот немой вопрос в ее глазах. Ненавижу, что заставил ее сомневаться.

– Это Роксана, – говорю я, и голос звучит более хрипло, чем хотелось бы. – Младшая сестра моего делового партнера.

Глупо.

Я вижу, как ее пальцы слегка сжимаются.

– Ее отец… – продолжаю, чувствуя, как слова становятся все более неуклюжими. – Могущественный человек. С ним я хочу начать бизнес.

Нет. Не то. Я несу какую-то херню, которая ничего не объясняет.

Я вижу, как она медленно опускает ресницы.

– Понятно, – говорит она тихо.

Но ничего не понятно.

Я чувствую это.

Чувствую, как между нами вырастает стена.

– Люба… – начинаю я, но она вдруг поднимает глаза.

– Тебе важно это? Бизнес с ее отцом?

Вопрос простой. Но за ним – пропасть. Пропасть непонимания.

И в появлении этой пропасти виноват я сам.

Медленно выдыхаю и сжимаю челюсти.

– Да.

Она кивает.

– Хорошо, – ее голос немного дрожит.

И в этот момент я понимаю – мы говорим не о бизнесе.

Мы говорим о чем-то другом.

Я поворачиваюсь к ней – и вдруг, резко, как удар под дых, понимаю: Боже, как же я ее люблю.

Именно сейчас.

Именно в этот момент, когда все внутри кипит от раздражения, когда мне хочется пробить кулаком стену, когда я ненавижу себя за то, что не могу просто взять и объяснить все как есть.

Но как?

Как сказать, чтобы не ранить ее еще больше?

Я выдыхаю, пытаясь загнать бушующий хаос эмоций обратно под контроль.

Но Люба уже бледнеет на глазах.

Под ее глазами проступают синие тени, словно отпечаток усталости и боли.

Ее пальцы лежат на скатерти – тонкие, чуть дрожащие.

– Милая, все это не то, – говорю я, и голос звучит хрипло, будто я только что пробежал марафон. – Да, Роксана влюблена в меня. Но я никогда не отвечал ей взаимностью. Понимаешь?

Ложь.

Нет, не ложь. Не совсем.

Я действительно никогда не отвечал ей взаимностью.

Но...

Но был тот один раз.

Один грех. Одна слабость.

Я открываю рот, чтобы сказать это.

Чтобы вывалить все, как есть, даже если это убьет то хрупкое, что только начало выстраиваться между нами.

Но не могу.

Слова застревают в горле, обжигая, как раскаленные угли.

Она не переживет этого.

Я не переживу этого.

Я потеряю ее.

На этот раз точно - навсегда.

Мысли мечутся, как пойманные в ловушку звери.

Сказать правду – разрушить все.

Солгать – оставить шанс.

Доля мгновения на решение.

Я выбираю ложь.

– У нас с ней ничего никогда не было, – говорю твердо, глядя ей прямо в глаза.

Ложь дается тяжело.

Каждое слово – как нож, который я вонзаю в самого себя.

И прокручиваю.

Но лучше так, чем то, что следует за этой ложью…

Люба поднимает глаза.

И в них – надежда.

Сомнение.

Боль.

Она хочет верить.

Но не может.

Потому что чувствует.

Чувствует фальш.

Чувствует, что я что-то не договариваю.

И от этого мне еще хуже – словно я вывалился в грязи, испоганился совершенно напрасно…

Хуже того – своей ложью я словно запачкал и ее…

Я протягиваю руку, касаюсь ее пальцев.

– Ты веришь мне?

Она не отвечает.

Только смотрит.

И этот взгляд разрывает меня на части.

Вышколенный официант приносит и расставляет ароматные блюда, но аппетита нет совсем.

Будто я не провел несколько суток в «обезьяннике»…

Люба принимается за еду и вдруг замечает, что я не ем.

Между нами будто все хорошо, будто все как и прежде…

Но тень Роксаны нависает маревом.

– Все хорошо? – она заглядывает мне в глаза, доискиваясь правды.

Киваю, и через силу подношу вилку ко рту.

Еда имеет вкус пепла… как патетично. И фальшиво, как и моя жалкая попытка солгать.

Даже уверения самого себя, что все это только ради нее – ложь.

Все это ради самого себя.

Я знаю, что я должен сделать, но… черт, впервые в жизни я слишком боюсь.

Ни перед какой опасностью я не замирал в таком ступоре.

И я делаю последний ложный шаг.

– Чтобы ты окончательно убедилась и не имела ко мне сомнений, – я непроизвольно вкладываю в слова слишком много пассивной агрессии, словно обвиняю ее в чем-то, а не оправдываюсь, – мы пойдем на этот прием вместе.

И добавляю малодушно, ненавидя себя за слабость и трусость:

– Хочешь?